Романские языки | Филологический аспект №01 (129) Январь 2026

Эвфемизация и дисфемизация в военной лексике испанского языка

Ланцова Анна Сергеевна
Старший преподаватель кафедры иностранных языков, Военная академия связи им. С.М. Буденного, г. Санкт-Петербург, e-mail: a.s.lantsova@mail.ru

Аннотация: В статье рассматривается феномен эвфемизации и дисфемизации в военной лексике испанского языка как многоуровневый процесс, обусловленный лингвистическими, социокультурными, политическими и этическими факторами. Анализируются механизмы формирования эвфемизмов в официальном и медийном дискурсах – от лексических замен (например, conflicto вместо guerra) до грамматических стратегий (безличные и пассивные конструкции), направленных на сокрытие ответственности за насилие. В противопоставление эвфемизации в критических и неформальных дискурсах активно используется дисфемизация, выполняющая демаскирующую функцию: прямая, экспрессивная лексика (masacre, invasión) восстанавливает фактуальная достоверность и выражает моральное осуждение. Отмечается, что оба явления являются не просто стилистическими приёмами, а инструментами идеологического конструирования войны, формирующими общественное восприятие конфликта и распределение моральной ответственности.
Ключевые слова: эвфемизм, дисфемизм, военная лексика, языковая манипуляция, грамматическая эвфемизация, речевая агрессия, идеологическое конструирование.

Lantsova Anna Sergeyevna
Senior Teacher of the Foreign Languages Department, Military Telecommunications Academy named after S.M. Budyonny, Saint Petersburg

Abstract: The article examines the phenomenon of euphemization and dysphemization in Spanish military lexicon as a multilayered process shaped by linguistic, sociocultural, political, and ethical factors. It analyzes the mechanisms behind euphemism formation in official and media discourses—from lexical substitutions (e.g., conflicto instead of guerra) to grammatical strategies (impersonal and passive constructions) aimed at obscuring responsibility for violence. In contrast, dysphemization is actively employed in critical and informal discourses, serving a demystifying function: direct, expressive vocabulary (e.g., masacre, invasión) restores factual accuracy and conveys moral condemnation. The study emphasizes that both phenomena are not merely stylistic devices but powerful instruments of ideological war construction, shaping public perception of conflict and the allocation of moral responsibility.
Keywords: euphemism, dysphemism, military lexicon, linguistic manipulation, grammatical euphemization, verbal aggression, ideological construction.

Эвфемизация и дисфемизация в военной лексике испанского языка представляют собой сложный процесс, отражающий лингвистическую, социокультурную, политическую и этическую специфику испаноязычного общества. В силу сложности процесса, их изучение приобретает особую актуальность в современном мире, где возрастает роль языковой манипуляции в формировании общественного мнения в условиях информационных войн и гибридных конфликтов. Анализ эвфемизации и дисфемизации в испанском военном дискурсе позволяет выявить идеологические механизмы, стоящие за речевыми стратегиями власти, СМИ и гражданского общества, что имеет не только лингвистическое, но и социально-политическое значение.

Феномен эвфемии и дисфемии в испанском языке рассматривался в отечественных и зарубежных исследованиях (Крысин Л.П. Якушкина К.В., Анисимова А.А., Федосова А.В., Abril Carrasco Darnés, Marta Sanchez Orense, Qingming Zhang и др.), в которых эвфемизация представлена в медийном и политическом дискурсах. Однако степень изученности именно военной лексики испанского языка как комплексного поля идеологической борьбы, где эвфемистические и дисфемистические стратегии противостоят друг другу в реальном времени, формируя конфликтующие картины мира, остается неполной. Также недостаточно исследован сопоставительный анализ параллельных дискурсов (официального и независимого медийного, письменного и сетевого). Новизна исследования заключается в комплексном контрастивном подходе, противопоставляющем эвфемизацию в официальном дискурсе дисфемизации в критических и цифровых источниках, что позволяет выявить динамику языковой борьбы. Методология и материал исследования основаны на применении комплекса методов: дискурс-анализа для выявления идеологических установок, контекстуального анализа для определения прагматики употребления языковых средств, сравнительного метода для сопоставления стратегий в разных типах дискурсов. В качестве источников были проанализированы тексты, опубликованные ведущей общенациональной газеты El Mundo и на сайте независимого испанского цифрового издания El Diario за период 2015-2025 гг., охватывающие освещение ключевых конфликтов и военных операций, актуальных для испаноязычного медиапространства: военные конфликты в Сирии и Йемене, СВО на Украине, миротворческие операции в Африке.

Эвфемизм (от греческого eupheme – «благая речь») исторически возник как способ избежать навредить словом, особенно в контексте религиозных и моральных запретов [1, с. 163]. В то же время дисфемизм, будучи его функциональной антитезой, служит целям дискредитации адресата или выражения негативной оценки со значением неодобрения, пренебрежения, презрения [2, с. 63]. В военной сфере это приобретает особую значимость, поскольку язык войны не только описывает конфликт, но и формирует его общественное восприятие, узаконивая или, наоборот, дискредитируя действия сторон.

В испанском языке военная лексика подвергается интенсивной эвфемизации, особенно в официальных и медийных дискурсах. В газетах Испании наблюдается устойчивая тенденция к замене прямых обозначений военных действий на более нейтральные или даже позитивно окрашенные термины: вместо guerra («война») употребляются conflicto, tensión, operación, misión, proceso и даже situación или cosa [6]. Такая семантическая деградация позволяет создать впечатление, что речь идет не о насильственном столкновении, а о технической, гуманитарной или даже миротворческой деятельности. Особенно показательны выражения типа operación para imponer la paz («операция по принуждению к миру») или fuerzas de paz («миротворческие силы»), которые, будучи формально позитивными, фактически скрывают агрессивную суть военного вмешательства [6]. Подобные конструкции выполняют функцию не просто смягчения, но и искажения информации, направленного на манипуляцию общественным мнением [2, с. 60].

Одним из ключевых грамматических средств эвфемизации в военной лексике является использование пассивных конструкций и безличных форм, что позволяет устранить субъекта действия и тем самым снять ответственность за насилие. Например, фраза cinco periodistas fueron asesinados («пять журналистов были убиты») не указывает, кто именно совершил убийство, хотя контекст может намекать на это [3, с. 18]. Аналогично, в официальных сообщениях часто используется конструкция se decidió intervenir («было решено вмешаться»), где субъект решения остается неопределенным, что придает событию вид объективной необходимости, а не политического выбора [3, с. 17]. Такие структуры являются грамматическими эвфемизмами, поскольку их форма уже сама по себе ослабляет эмоциональную и моральную нагрузку высказывания [2, с. 62]. Так, фраза “Fue destruido un depósito de armas” («Был уничтожен склад оружия»), построенная в пассивном залоге, намеренно опускает того, кто совершил действие, создавая впечатление события, лишенного конкретного исполнителя. Аналогичным образом, безличная конструкция “Se ha decidido una retirada táctica” («Было принято решение о тактическом отступлении») формально устраняет субъекта принятия решения, представляя его как некий объективный и неизбежный процесс, а не чей-то осознанный выбор.

Лексические средства эвфемизации в военной сфере включают широкий спектр метафор, метонимий, гиперонимов и заимствований. Особенно продуктивны метафоры, заимствованные из медицинской сферы: limpieza étnica («этническая чистка»), ataque quirúrgico («хирургический удар»), operación militar («военная операция»), они создают иллюзию точности, целесообразности и даже пользы военного вмешательства [3, с. 12]. Также распространены перифрастические конструкции, такие как medidas necesarias, maniobra diplomática, movimiento táctico [6], которые полностью вытесняют военную терминологию из публичного дискурса. Важно отметить, что многие из этих эвфемизмов из временных замен они превращаются в устойчивые лексемы, теряя свою изначальную завуалированную функцию и становясь нейтральными обозначениями. Подобный процесс характерен для многих эвфемизмов, которые со временем фиксируются в словарях и перестают восприниматься как замены табуированных понятий [4].

В отличие от эвфемизации, дисфемизация в военной лексике чаще встречается в оппозиционных, критических или неформальных дискурсах – в независимых СМИ, социальных сетях, публицистике. Цель дисфемизма не смягчить, а усилить негативную оценку, подчеркнуть жестокость, абсурдность или несправедливость военных действий. Для этого используются такие приемы, как зоологическая метафора (cabrón, payaso), сарказм, ирония и прямое употребление табуированной лексики [2, с. 64]. Например, вместо нейтрального bajas civiles («гражданские потери») может быть использовано masacre («резня») или carnicería («бойня»); вместо intervención – invasión или agresión [7]. Дисфемизмы также могут принимать форму графических маркеров: в социальных сетях часто используется написание заглавными буквами для имитации крика, а также эмодзи (например, клоун для обозначения политического лидера), что усиливает эффект речевой агрессии [2, с. 65].

Интересно, что граница между эвфемизмом и дисфемизмом не всегда четка и может зависеть от контекста и идеологической позиции говорящего. То, что для одного участника коммуникации является нейтральным эвфемизмом (operación especial), для другого – циничной маскировкой реальности и, следовательно, поводом для дисфемистической реакции (guerra de agresión). Любое слово может стать дисфемизмом, если оно используется с целью вызвать у адресата чувство отвращения, страха или презрения [4]. В этом смысле эвфемия и дисфемия представляют собой две стороны одной медали – механизма языковой оценки, который регулируется не столько внутренними законами языка, сколько внешними – социальными, политическими и этическими нормами.

Особую роль в военной эвфемизации играет политкорректность, которая, по сути, является современной формой морального табу. В условиях, когда открытая агрессия осуждается международным сообществом, государства вынуждены использовать «язык мира» для описания своих военных действий. Это приводит к появлению таких клише, как misión humanitaria, protección de civiles, estabilización de la región, которые, будучи формально благородными, часто служат прикрытием для геополитических интересов [3, с. 11]. При этом, как показывает анализ прессы, даже внутри одного языкового пространства могут сосуществовать разные стратегии: государственные СМИ склонны к эвфемизации, тогда как независимые – к дисфемизации, что отражает раскол в общественном мнении и идеологические расхождения.

Противопоставление эвфемизации и дисфемизации наглядно проявляется в освещении одного и того же события разными типами дискурса. Например, официальное издание El Mundo, описывая ситуацию в Сирии, использует характерные эвфемизмы: “El gobierno anunció una operación de precisión contra infraestructuras terroristas” («Правительство объявило о точечной операции против террористической инфраструктуры») и «Se reportaron daños colaterales limitados» («Сообщалось об ограниченных сопутствующих потерях») [8]. Эти формулировки создают образ техничной, контролируемой акции, где насилие представлено как обезличенный и оправданный процесс.

В противовес этому, критическое издание Eldiario.es применяет стратегию дисфемизации, напрямую разоблачая и эмоционально переосмысляя официальные клише: “Lo que el ministro llama ‘operación de precisión’ fue en realidad un bombardeo salvaje sobre un barrio residencial” («То, что министр называет «точечной операцией», было на самом деле варварской бомбардировкой жилого квартала») и “Los ‘daños colaterales’ son niños y mujeres masacrados” («Сопутствующий ущерб» – это зверски убитые дети и женщины) [9]. Этот контраст демонстрирует, как эвфемистический дискурс стремится к легитимации и сокрытию, в то время как дисфемистический выполняет функцию демонстрации, обличения и моральной оценки.

Эвфемистические замены в военной сфере часто носят интернациональный характер, особенно под влиянием английского языка. Такие термины, как shock and awe («шок и трепет»), collateral damage («сопутствующий ущерб»), friendly fire («огонь по своим»), быстро адаптируются в испанском языке, иногда даже без перевода (daño colateral, fuego amigo) [7]. Эти заимствования, как правило, сохраняют свою эвфемистическую функцию, поскольку их «технократическая» форма отдаляет говорящего от моральной ответственности за последствия войны. В то же время, в разговорной речи и в критических текстах могут возникать контр-метафоры, направленные на разоблачение этого лингвистического манипулирования [4]: например, daño colateral переосмысливается как asesinato de inocentes («убийство невинных»), а misión de paz – как ocupación encubierta («замаскированная оккупация») [8].

Процесс эвфемизации в военной лексике не является односторонним и статичным. Со временем эвфемизмы могут утрачивать актуальность: их постоянное употребление в контексте насилия приводит к тому, что они сами приобретают негативную коннотацию и перестают выполнять свою смягчающую функцию. В этом случае возникает необходимость в создании новых эвфемизмов – начинается так называемый «эвфемистический цикл». Например, слово conflicto, некогда нейтральное, сегодня в испаноязычной прессе часто ассоциируется именно с вооруженным противостоянием, поэтому его постепенно вытесняют еще более абстрактные термины, такие как crisis или incidente [8]. Этот процесс наглядно демонстрирует, что эвфемизм – это не просто лексическая замена, а динамический механизм, отражающий изменение общественного сознания и моральных установок.

Дисфемизация, в свою очередь, может выполнять не только агрессивную, но и просветительскую функцию. В условиях информационной манипуляции использование прямой, грубой лексики становится проявлением несогласия, способом вернуть языку его референциальную точность. Так, народная речь, несмотря на свою экспрессивность, часто ближе к истине, чем официальная, она не боится называть вещи своими именами, даже если эти имена шокируют [1, с. 168-169]. В этом смысле дисфемизм может рассматриваться как форма языковой честности, противопоставленная эвфемистической лжи власти.

Таким образом, эвфемизация и дисфемизация в военной лексике испанского языка – это не просто стилистические приемы, а мощные инструменты идеологического конструирования реальности. Через выбор лексики и грамматических структур формируется не только описание войны, но и ее моральная оценка, распределение вины и оправдание насилия. Эвфемизмы позволяют власти говорить о войне, не называя ее войной, тогда как дисфемизмы дают возможность обществу видеть за красивыми словами реальную цену конфликта. Анализ этих языковых стратегий позволяет не только лучше понять специфику испанского военного дискурса, но и развивать критическое мышление у получателей информации, обучая их распознавать скрытые установки и манипулятивные приемы в публичной речи.

1. Федосова, О. В. Эвфемия в испанской разговорной речи / О. В. Федосова // Lingua Mobilis. – 2009. – № 3(17). – С. 163-174.
2. Назарова, М. В. Способы эвфемизации и дисфемизации в современном испанском и английском общественно-политическом дискурсе (на материале английского и испанского языков) / М. В. Назарова, Е. А. Ронина // Дайджест-2020: сборник статей (по материалам выпускных квалификационных работ студентов факультета иностранных языков). – Омск: Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского, 2021. – С. 59-66.
3. Якушкина, К. В. Лексико-грамматические средства эвфемии в языке газет Испании: специальность 10.02.05 «Романские языки»: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук / Якушкина Ксения Валерьевна. – Санкт-Петербург, 2009. – 24 с.
4. Nathalie Vincent-Arnaud, Keith Allan, Kate Burridge. Forbidden Words. Taboo and the Censoring of Language, Lexis. 2020. URL: http://journals.openedition.org/lexis/1633 (дата обращения: 26.12.2025).
5. Rohmatullah Muhammad Ali, Degaf Agwin. Framing Conflict through Euphemism and Dysphemism in Southeast Asian and Middle Eastern Media // JOALL (Journal of Applied Linguistics and Literature), 10(1), 2025. URL: https://ejournal.unib.ac.id/joall/article/view/38200/16458 (дата обращения 11.01.2026).

Список источников:
6. Diccionario de la lengua española (23ª ed.). Real Academia de la Lengua Española, Asociacion de Academias. 2014. URL: https://dle.rae.es (дата обращения 11.01.2026).
7. Glosario práctico de términos militares (Español-Inglés): A Practical Glossary of Military Terms (English-Spanish) (Spanish Edition) Balp Xavier. 2024. p. 149.
8. El Mundo. Сайт газеты. – Испания. URL: https:// https://www.elmundo.es/ (дата обращения 11.01.2026).
9. El Diario. Сайт независимого испанского цифрового издания. URL: http://www.eldiario.es/ (дата обращения 28.01.2026).