Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №07 (123) Июль 2025

Девы-воительницы в немецкой средневековой литературе

Паневина Ирина Григорьевна
кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры иностранных языков, Военная Академия Связи им. С.М. Буденного, РФ, г. Санкт-Петербург, zarina_4@rambler.ru

Аннотация: Статья посвящена исследованию образов женщин-воинов в произведениях средневерхненемецкой литературы на примере двух персонажей: королевы вольсков Камиллы в романе Генриха фон Фельдеке «Энеида» и исландской королевы Брунгильды в германском героическом эпосе «Песнь о Нибелунгах». Исследуются пути проникновения подобных образов в произведения немецкой средневековой литературы, анализируются их характерные особенности, сходства и различия этих персонажей между собой, дается сравнение с первоисточниками. Исследование проводится с учетом культурологического контекста и исторических особенностей эпохи, на которую приходится создание рассматриваемых произведений.
Ключевые слова: женщины-воины, средневековая немецкая литература, средневерхненемецкий язык, история немецкой литературы, Камилла, Брунгильда, «Энеида», «Песнь о Нибелунгах».

Panevina Irina Grigoryevna
PhD in Philology, docent, associate professor of the Foreign languages department St. Petersburg Military Academy of Telecommunications named after S.M. Budyonny, Russia, Saint-Petersburg

Abstract: The article is devoted to the study of images of women warriors in the works of Middle High German literature using two characters as an example: the Volscian queen Camilla in Heinrich von Feldeke's novel "Aeneid" and the Icelandic queen Brunhilda in the German heroic epic "The Song of the Nibelungs". The ways in which such images penetrated into the works of German medieval literature are studied, their characteristic features, similarities and differences between these characters are analyzed, and a comparison with the original sources is given. The study is conducted taking into account the cultural context and historical features of the era in which the works in question were created.
Keywords: women warriors, medieval German literature, Middle High German, history of German literature, Camilla, Brunhilde, “Aeneid”, "The Song of the Nibelungs".

Цель настоящей статьи – рассмотреть образы дев-воительниц в произведениях немецкой средневековой литературы: изучить основные средства их создания, проанализировать место этих женских персонажей в структуре произведений, их восприятие в рассматриваемую историческую эпоху и в наши дни.

Научная новизна работы обусловлена комплексным подходом к анализу литературного материала, с учетом данных лингвистики, литературоведения, истории языка, мировой истории, лигвокультурологии, лингвострановедения.

Девы-воительницы настолько редко становятся персонажами немецкой средневековой литературы, что мы можем говорить об отсутствии такой литературной традиции в средневерхненемецкий период. Изображение воинствующей женщины для литературы данного времени (не только немецкой, но и, например, древне- и среднеанглийской) – это феномен, выходящий за рамки литературной нормы, нечто за гранью нормального [1, с. 77]. Можно утверждать, что такой женский образ идет в разрез с существующими канонами европейской культуры, где женщина, прежде всего, существо слабое и подчиненное мужчине. Она может являться предметом мужского обожания и поклонения, вдохновлять его на подвиги, женщине разрешено даже быть мудрой и давать мужчине полезные советы, помогать ему и словом, и делом, однако женщина, превосходящая мужчину по физической силе – образ для немецкой средневековой литературы непривычный и скорее экзотический.

Образы воинствующих дев встречаются в двух произведениях средневерхненемецкого периода: амазонка Камилла в романе Генриха фон Фельдеке «Энеида» (Eneide­/Eneit, ок. 1190 г.) и королева Брунгильда в «Песне о Нибелунгах» (конец XII-начало XIII веков). В обоих произведениях образы героинь не являются выдумкой непосредственно средневековых авторов; они заимствованы из первоисточников, восходящих к культурам, для которых такое изображение женщин достаточно традиционно и привычно.

Произведение Г. фон Фельдеке было написано по сюжету французского «Roman d’Eneas» (автор неизвестен). В основу обоих произведений положена эпическая поэма на латинском языке, автором которой является римский поэт Вергилий, созданная между 29 и 19 гг до н. э. Сюжет средневековых романов об Энее в значительной мере повторяет события, изложенные в произведении Вергилия. Основным отличием является то, что античный эпос превращается у Г. фон Фельдеке в куртуазный роман, сконцентрированный на изображении жизни рыцарского сословия с присущими ему жизненными ориентирами и ценностями.

Образ амазонки Камиллы заимствован первоначально французским, а затем и немецким автором из произведения Вергилия, ее описание и судьба в обоих средневековых романах во многом повторяют сюжет античной «Энеиды». Во времена Вергилия амазонки являются популярным объектом описания в трудах древнегреческих и древнеримских поэтов и ученых. Основными источниками, которые повествуют об этих удивительных женщинах, являются письменные свидетельства: Гомер, Геродот, Страбон, Диодор Сицилийский, Гиппократ, Эсхил, Еврипид, Плутарх и многие другие [2, с. 6].

Словом «амазонки» греки называли этнос, состоявший исключительно из женщин, отличавшийся крайней воинственностью [3, с. 243]. Существование женщин-воительниц, подобных Камилле, является установленным фактом. Историки Древнего Рима оставили рассказы о женщинах из племен варваров, в первых веках до нашей эры наравне с мужчинами сражавшихся с римскими завоевателями. Римлян удивляло, что в случае поражения большинство из этих воительниц предпочитало плену самоубийство [11, с. 97-98].

Современные археологические раскопки позволили обнаружить немало скифских захоронений на территории южных регионов России и Украины, в которых были погребены вооруженные женщины. Травмы на их телах свидетельствуют о том, что они погибли в бою. Ряд исследователей считает именно скифских женщин-воинов прототипом амазонок, столь вдохновлявших античных писателей и ученых [3, с. 244-245].

Впервые термин «амазонки» встречается в древнегреческом эпосе у Гомера, объясняющего двойствнную природу этих красивых и воинственных дев их происхождением: они являются дочерьми бога войны Ареса и его жены – богини красоты и любви Афродиты. Согласно античным мифам, амазонки поклонялись богине охоты Артемиде (в римской мифологии – Диане) [2, с. 7].

Вергилий в «Энеиде» отмечает земное происхождение своей героини – амазонки Камиллы. Она является дочерью Метаба – царя вольсков (одно из древних племен, населявших север современной Италии), и его погибшей жены Касмиллы. Свергнутый с престола, Метаб сбегает с малюткой-дочерью в лесные дебри и в благодарность за ее спасение обещает дочь в служение богине Диане. Вскормленная молоком дикой кобылицы, Камилла с малых лет была приучена отцом к жизни воина:

Только лишь первый свой след на земле отпечатала дочка,//Дротик наточенный дал ей родитель в нежные руки,//Стрелы в колчане и лук за плечо повесил малютке.//Вместо длинных одежл, вместо сетки в кудрях золоченой//Шкура тигрицы у ней с головы по спине ниспадала.//Детской рукой метала она нетяжелые копья,//Гибкой пращи ремешок раскрутить над собою умела.//…одной предавшись Диане,//Знает Камилла любовь лишь к оружию и к девственной жизни… [12].

В средневековых романах об Энее эта предыстория полностью опускается. Камилла предстает как прекрасная королева вольсков, явившаяся на зов Турна в его войне с Энеем. Полностью выпускается момент ее связи с культом богини Дианы, отношения с любой религией (как языческой, так и христианской) вообще остаются «за кадром». Зато у Г. фон Фельдеке мы встречаем подробнейшее описание ее внешности, (в то время как Вергилий в соответствие с литературными традициями своей эпохи, не только полностью умалчивает об этом, но даже скупится на такие скромные эпитеты как «красивая», «прекрасная» и т.п.):

ein maget wol getâne, verwiʓʓen unde reine. //sie was iemer eine//der schônisten juncfrouwen//die ieman mohte beschouwen,…//nie wîb mêr getrûch//schôner tohter dan si was. //wîʓgele was ir daʓ vas//und diu scheitel vil gereht.//daʓ vorhoubet was ir sleht,//die ouchbrân brûn und niht breit… //schône ougen und wol stânde,//daʓ manech man des wânde,//daʓ si wâre ein gotinne.//diu nase der munt daʓ kinne//daʓ stunt sô minnechlîche, //….//ir varewe lieht unde gût,//rehte als milich unde blût, wol gemischet rôt und wîʓ,//âne blank und ân vernîʓ//(desn was ir nehein nôt),//von natûre wîʓ und rôt.//scône ir arme unde hande, //wol gezieret mit gewande//minnechlîch was ir lîb al,//wol geschaffen unde smal//unde wîblîch genûch [14].

(Девушка красивая, умная и чистая. Она была одной из прекраснейших дев, которых кто-либо когда-либо видел… Никогда не рождала женщина более прекрасной дочери, чем она. Ее волосы были белокурыми,//она разделяла их на пробор. Ее лоб был гладким, ее брови коричневыми и узкими. Красивые глаза прекрасной формы, так что многие мужчины могли бы счесть ее богиней. Нос, рот, подбородок были такими прелестными… Цвет кожи был светлым и приятным, прямо кровь с молоком, смесь красного и белого, без пудры и без краски, (это было ей не нужно). Руки и ладони были красивыми, украшенными одеждами. Весь ее облик был прелестным, ладным и стройным, достаточно женственным. – Здесь и далее перевод со средневерхненемецкого выполнен автором статьи).

С помощью отбора эпитетов и ярких сравнений автор многократно подчеркивает непревзойденную красоту Камиллы, подробнейшим образом описывает ее достоинства, прелесть отдельных частей тела, изображая свою героиню как идеал женской красоты. При этом, королева-амазонка предстает как вполне обычная девушка, цветущая и женственная, отличающаяся от прочих женщин и королев разве только своей невероятной красотой. Нет никаких обнаженных (тем более отрезанных для удобства стрельбы из лука) грудей, горы мышц, свирепого вида, характерных для многих античных представлений о женщинах племени амазонок; это бы слишком нарушало средневековые каноны изображения женских персонажей.

Столь же подробно Фельдеке описывает внешний вид и убранство ее коня (важная часть образа амазонки) – арабского скакуна необычной разноцветной масти, а также ее наряды. Подобная детализация описаний богатой одежды, обстановки, оружия и т.д. является характерной традицией жанра средневекового куртуазного романа и отсутствует в античном первоисточнике.

Однако цветущая красота – это единственный признак женской природы Камиллы, в остальном она ведет себя как юноша-рыцарь, не интересуется делами и развлечениями, свойственным дамам, ее занимают исключительно турниры, битвы и прочие рыцарские подвиги:

sie ne tet niht alse ein wîb, //si gebârde als ein jungelink//unde schûf selbe ir dink,//als si ein ritter solde sîn.//si was gebalzieret//als ein ritter lussam….//deheines werkes sie ne phlach,//daʓ wîbes werk wâre.//eʓ was ir unmâre,//man ne moht siʓ niht gelêren,//sie ne wolde sich niht kêren niewan an ritterschaft [14].

(Она вела себя не как женщина, а как юноша, и сама из себя сделала рыцаря. Она была причесана, как пригожий рыцарь… Она никогда не занималась никакой женской работой, она была к ней равнодушна и никто никогда не мог ее этому обучить. Она не хотела заниматься ничем кроме рыцарских подвигов)

В силу такого образа жизни, Камилла вынуждена много времени проводить в мужском (рыцарском) обществе. Однако важной деталью образа Камиллы является ее тщательно оберегаемая невинность: ночью к лагерю амазонок не смеет приблизиться ни один мужчина:

Des plach frou Camille//und daʓ was ir wille,//daʓ si wâfene trûch,//und was doch heimelîch genûch//mit den rittern allen tach.//ich sage û wes si nahtes plach://dâr si herberge gewan//dar ne mûste dehein man//neheine wîs nâher komen://des wart gûte war genomen,//daʓ sis nimmer vergaʓ…si wolde ir magettûm//bringen an ir ende//sunder missewende [14].

(Такой был обычай у госпожи Камиллы и такова ее воля, что она носила оружие, и на протяжении дня по-свойски общалась с рыцарями. Я расскажу вам, что она делала обычно ночью: к месту, где был разбит ее лагерь, не мог приблизиться ни один мужчина, ни коим образом. Она никогда не забывала об этом позаботиться… Она хотела пронести свою невинность до конца, не приняв позора).

В немецкоязычном романе не проводится непосредственная взаимосвязь между целомудренностью амазонки и ее физической силой и удачливостью в бою. Вполне возможно, что этот момент просто был заимствован средневековым автором у Вергилия, где непорочность девы-амазонки обьясняется ее статусом жрицы богини Дианы.

Войско Камиллы также состояло исключительно из дев-воительниц. В него входили 500 девушек, искусно владеющих разными видами оружия, способных справиться с любым мужчиной и в конном, и в пешем сражении:

 grôʓ was ir geselleschaft,//die si hete braht dare://magede eine grôʓe schare,//funf hundert junkfrouwen,//die konden helme houwen//unde schilde stechen//unde spere brechen//unde justieren//unde wol pungieren,//die ir volgen mûʓen//ze orse und ze fûʓen,//slahen mit den swerden//mit den die des gerden [14].

(Многочисленна была ее свита, которую она привела с собой: большой отряд девушек,500 дев, которые могли рубить шлемы и протыкать щиты, ломать копья и сражаться в поединках, которые должны были сопровождать ее на конях и пешком и скрещивать мечи с теми, кто на это напрашивался).

В бою с троянцами Камилла и ее девушки проявили себя как искусные воины, не ведающие страха, заслужив уважение многих своих противников, (изначально принявших их за неуязвимых богинь), а в античной версии даже став примером для других женщин, взявших вслед за амазонками в руки оружие и вставших плечом к плечу с мужьями на защиту родного города.

Однако очевидно, что группа вооруженных женщин во главе с прекрасной юной королевой не могли не вызвать нападок, пренебрежения, даже презрения по крайней мере у части рыцарского общества, в подавляющем большинстве состоящего из мужчин. Оскорблениями, отсылающими к «истинному» предназначению женщины – быть утехой для мужчин – осыпает Камиллу юный троянец Тарко:

«waʓ meinet daʓ, frouwe maget,//daʓ ir uns ritter sus jaget//unde stechet unde slât? … ein ander storm zâme û baʓ,//… daʓ ir sanfte lâget//an einem scônen bette,//und wâreʓ dâ ze wette//daʓ vehten umb die minne,//dâ moht ir wol gewinnen,//des phlâge ich gerne mit û//zeim andern mâle denne nû,//hin ze der nâhisten naht,//daʓ ir versuchtet mîne maht…» [14]

(Что хорошего, госпожа, дева, в том, что вы гоняете нас рыцарей, и колете, и рубите?Другое сражение более бы подобало вам,…когда бы вы сладко лежали на красивой кровати… И я мог бы побиться об заклад, что в этом любовном сражении вы могли бы победить. Тут я охотно в вашем распоряжении, конечно в другой раз, не сейчас, а следующей ночью, когда вы могли бы испытать мою силу…)

Дерзкий рыцарь, осмелившийся так унизить воинственную королеву, оказывается жестоко наказан – Камилла убивает его в бою.

Вместе с тем, отважная амазонка оказывается не чужда самым обычным женским порокам, например, жадности и любви к драгоценностям, которые, в конце концов, приводят ее к гибели. Желая во что бы то ни стало заполучить в качестве добычи богато украшенный рубинами, изумрудами и бриллиантами шлем и потеряв от этой страсти голову, она погибает от руки одного из троянских воинов.

На этом заканчивается история королевы Камиллы в античной версии романа. Однако каноны средневекового куртуазного романа требуют продолжения: храбрый воин, павший в бою должен быть оплакан и погребен. Всеобщему оплакиванию Камиллы Фельдеке посвящает несколько страниц своего романа. Для погребения же героини средневековые версии романа предусматривают целый мавзолей, который был построен греческим мастером Геометрасом еще при ее жизни, снабженный лампой, способной гореть вечно, а также хитрой системой бальзамирования тела [4, с. 65].

Судьбу еще одной необычной женщины узнаем мы на страницах «Песни о Нибелунгах» - произведения, относящегося к немецкоязычному героическому эпосу. О его необычайной популярности в средневековой Европе свидетельствует число дошедших до наших дней рукописных вариантов: сохранилось 35 рукописей «Песни о Нибелунгах», 11 из которых содержат практически полный текст памятника, остальные сохранили лишь фрагменты. Время создания этих рукописей охватывает период с конца XII по начало XVI века, (источником примеров для настоящей статьи послужила, так называемая, рукопись A, датируемая примерно 1280 годом). Считается, что «Песнь о Нибелунгах» имеет баварско-австрийское происхождение [5, с. 135].

Автор «Песни» неизвестен, это мог быть шпильман, рыцарь, духовное лицо, образованный горожанин… Не вызывает сомнения лишь факт, что история эта на протяжении многих веков существовала в устном предъявлении, прежде чем была увековечена на бумаге. Вполне вероятно, что в создании «Песни» последовательно поучаствовали несколько человек, и каждая последующая обработка могла вносить новые детали. Получивший письменную фиксацию в куртуазную эпоху героический древнегерманский эпос впитал в себя немало черт рыцарского романа, куртуазного стиля изложения и начал отражать многие ценностные установки той эпохи [5, с. 136].

Одной из главных героинь этой истории является королева Брунгильда – женщина-богатырша, отличавшаяся как ослепительной красотой, так и невероятной силой. Существует версия, что ее прототипом являлась королева Австразии, жившая в 6-7 веках нашей эры и также носившая имя Брунгильда, которая прославилась своей жестокостью и в борьбе за трон с легкостью шла на убийство родных и близких. Однако эта точка зрения не находит достаточно убедительных подтверждений [6, с. 18]. Большинство исследователей склоняются к версии, что образ этот заимствован немецким эпосом из скандинавских и древнеисландских источников, в которых популярными героинями являются женщины-воины (девы щита) и валькирии – крылатые служительницы бога войны Одина, которые сопровождали павших в бою воинов в Вальгаллу. Средневековые произведения исландской литературы: «Старшая Эдда», «Младшая Эдда», «Песнь о Вельсунгах», появившиеся в письменной форме примерно в то же время, что и немецкая «Песня о Нибелунгах», также имеют похожую сюжетную линию Зигфрид (Сигурд) – Брунгильда [7, с. 50]. Косвенным доказательством этой версии является то, что в самом немецкоязычном произведении Брунгильда представляется читателю как королева Исландии.

Исследователи утверждают, что женщины в эпоху викингов нередко владели оружием, потому что были вынуждены защищать себя и детей в то время, когда их мужья находились в долгих морских путешествиях, некоторые же сами принимали участие в походах викингов. Таким образом, интерес к этой теме именно у скандинавов может быть объясним с исторической точки зрения [8, с. 31].

И. Г. Матюшина пишет: «Если в других литературных традициях эпизодически встречаются образы строптивых принцесс, укрощаемых женихами, то в исландской словесности возникает особая разновидность жанра рыцарской саги – рассказы о единовластных правительницах своих стран, вообще не желающих слышать о браке, ибо замужество грозит им ослаблением власти и утратой социального статуса. Они не только категорически отказывают женихам, но и подвергают их словесным и физическим унижениям. Для героинь таких рассказов даже существует специальное обозначение – meykongr «дева-правительница». Именно с такой воинственной королевой мы сталкиваемся в «Песни о Нибелунгах» [Цит.по: 9, с. 227].

Брунгильда, как и Камилла, отличается необычайной красотой:

Ez was ein kvniginne gesezzen vber se//ir geliche was deheiniv me//si was vnmazen schone vil michel was ir kraft… [13].

(За морем жила-была королева, никто не мог с ней сравниться, она была чрезвычайно красива, сила ее была очень велика…)

Именно ее чрезвычайная красота и привлекает короля бургундов Гунтера, пожелавшего любой ценой заполучить непокорную исландку:

Ich sihe ir eine in einem venster stan//in snewizer wete div ist so wol getan//die wellent miniv ovgen durch ir schoenen lip… [13].

(Я вижу ее одну, стоящую у окна, в белоснежном платье, она так хороша. Мои глаза выбрали ее, ведь она так прекрасна…)

Средневековый автор адресует Брунгильде немало хвалебных эпитетов: daz herliche wip / благородная госпожа; ein schvone kvnigin / прекрасная королева; daz minnechliche wip / прелестная женщина; div uil minnechliche meit / необычайно прелестная девушка; herliche meit / благородная дева; Brunhilt div schoene / прекрасная Брунгильда; diu maget wolgetan / пригожая девушка; div maget lobelich / милая девушка [13].

Достаются прекрасной королеве и ругательства, например, от ее недруга Хагена, котрый то и дело пытается сравнить ее с самим дьяволом: div ist des tivvels wip / чертова баба; ia sol si in der helle sin des vbelen tivvels bruot / наверняка в аду она была бы невестой самого дьявола; а также от собственного мужа Гунтера за грубое с ним обращение в первую брачную ночь: angestlichez wîp/страшная женщина [13].

Как и у Камиллы, Брунгильду сопровождает свита из множества прекрасных девушек, однако это именно благородные «фрейлины», служанки высокородной госпожи, они не вооружены и не обладают какими-либо выдающимися военными навыками:

Prunhilt div schone wart schiere wol gekleit//do gie mit ir dannen manigiv schoniv meit//wol hvndert oder mere…[13].

(Прекрасная Брунгильда вскоре была одета, с ней шли множество красивых девушек, сто или больше…)

В отличие от Камиллы, Брунгильда не показана в «Песне» именно как воин, скорее как дева-богатырша, превосходящая любого мужчину своей необыкновенной физической силой. Недаром всем претендентам на свою руку и сердце она предлагает сначала одолеть ее именно в трех «силовых» испытаниях, проигравщий же лишается головы:

Brvnhilde sterke grozlichen schein//man truoch ir zuo dem ringe einen swern stein…//in truogen kuene zwelfe der kuenen helde vn– snel//Den warf si ze allen ziten so si den ger verschoz//der Burgonden sorge was vil harte groz… [13].

(Сила Брунгильды оказалась велика, в круг для нее втащили тяжелый камень, его внесли двенадцать отважных и ловких воинов. Его она бросила в нужную минуту, так же как метнула копье, бургунды из-за этого очень обеспокились…)

Храбрые бургунды, прежде всего Хаген, действительно испытывают страх перед этой женщиной:

So si nu mit ir krefte koment in daz lant//der kvniginne wille ist vns vnbekant//waz ob si also zvrnet daz wir sin verlorn… [13].

(Если она с этой ее силой явится в нашу страну, нам неизвестно, чего она захочет. Если она разозлится, мы все пропали…)

После того, как Зигфрид одолевает ее во всех испытаниях и ей приходится, согласно уговору, стать женой короля Гунтера, дева-богатырша не желает успокаиваться, и в первую брачную ночь хватает незадачливого муженька, связывает его ремнем и с легкостью подвешивает на всю ночь на крюк. Лишь с помощью верного Зигфрида удается королю справиться с молодой женой, однако даже знаменитому силачу и «драконоборцу» Зигфриду эта схватка дается очень и очень нелегко, он и Брунгильда практически равны по силе.

Так же как и для Камиллы, особым значением для Брунгильды обладает целомудренность. В «Песне» эта идея находит свое дальнейшее развитие: с утратой невинности воинственная дева начисто лишается своих выдающихся богатырских качеств, становится покорна мужу и отныне ничем не отличается от прочих замужних женщин:

do lagen bi an ander der kvnich vnd div schoene meit// Do was ovch si niht sterker danne an ander wip… [13].

(Так лежали рядом король и прекрасная дева, тогда стала она не сильнее, чем любая другая женщина…)

Согласно утверждению некоторых европейских филологов, представляющих феминистское направление (Т. Sauter-Bailliet), средневековые авторы сознательно внедряли в умы современников идею о несовместимости женской силы и сексуальности. Девам-воительницам разрешено сражаться наравне с мужчинами только вследствие их добровольного отказа от своей природы, женского естества, и только благодаря тому, что они изначально обречены (одна погибает, вторая теряет силу) [11, с. 99-100]. В качестве доказательства угнетения женщин приводится, например, сцена схатки Зигфрида и Брунгильды на брачном ложе короля, когда лишь стыд проиграть женщине и беспокойство за честь всего мужского рода придают отважному рыцарю новых сил для победного рывка:

Owe gedaht der reke sol ich minen lip//von einer meit verliesen so mvgen elliv wip // darnach immer mere tragen gelphen muot//gen ir manne//div sus ez nimmer getuot [13].

(Ах, подумал богатырь, если я погибну от рук девушки, то каждая женщина сможет потом не подчиняться своему мужчине, чего прежде никогда бы не сделала).

И, наконец, так же как и Камилла, Брунгильда не лишена женских слабостей. К таковым можно отнести заносчивость и скандальность, которые, в конечном итоге, приводят к ссоре с женой Зигфрида – Кримхильдой, имевшей самые трагические последствия для всех героев произведения [10, с. 70].

Таким образом, рассматривая образы двух дев-воительниц в произведениях немецкой средневековой литературы, мы можем обнаружить ряд схожих черт: в литературе этого периода эти образы не являются распространенными, они заимствованы из других культур. Основными качествами воительниц является необыкновенная красота, храбрость, сила. И та, и другая внушают страх мужчинам и могут сражаться с ними на равных и побеждать, однако мужчины неизбежно воспринимают их через призму стереотипов и установок «мужского», исключительно патриархального средневекового мира. Обязательным условием для жизни воительницы является целомудрие, его утрата может повлечь за собой исчезновение силы и превращение в обычную слабую женщину.

Необычные, яркие, загадочные, девы-воительницы дополняют галерею женских образов немецкой средневековой литературы. Нельзя не отметить, что образы эти очень подробно, тщательно, можно даже сказать, любовно выписаны авторами произведений. С одной стороны, очевидно, средневековые авторы использовали этих персонажей как экзотическую новинку, что-то нетипичное, сказочное, что должно было привлечь внимание их читателей (слушателей), вызвать их эмоциональный отклик. С другой стороны, можно предполагать, что эти образы сыграли все же определенную роль в мировой культуре, позволив хотя бы отчасти расширить представления о месте и функциях женщины в средневековом обществе.

1. Ереметова К.Ю. История слов, обозначающих женщину-воина в древнеанглийский период // Поливановские чтение. – 2020. - № 14. – С. 76-82.
2. Котина А.В. Мифы об амазонках в античной письменной традиции: генезис и эволюция // Via in tempore. История. Политология. – 2010. - № 13 (84). – Выпуск 15. – С. 5-10.
3. Фиалко Е.Е. Скифские амазонки по письменным и археологическим источникам // Боспорский феномен. – СПб., 2005. – С. 242–247.
4. Паневина И.Г. Описание «искусственных механизмов» в немецкой средневековой литературе // Филологический аспект. – 2022. - № 10 (90). – С. 61-68.
5. Рыкунова А.Б. К вопросу о научной и культурной рецепции «Песни о Нибелунгах»//Шаги/Steps. 2015. № 1 (2). – С. 131-150.
6. Лушневская Е.В. «Песнь о Нибелунгах» в контексте европейской эпической традиции // Вестник Полоцкого государственного университета. 2024. № 2 (70). – С. 16-22.
7. Жилюк С.А. Сказание о нибелунгах в контексте лингвокультурологии германских народов // Вестник Череповецкого государственного университета. – 2021. –№ 2 (101). – С. 47–58.
8. Шпаковская Н. Г. Мифологический образ воительницы в художественной культуре Швеции // София: электрон. науч.-просветит. журн. 2021. № 1. С. 28–33.
9. Серкова О.А. Сравнительно-исторический анализ образов женщин-воинов в средневековых героических эпопеях Германии и Японии // Вестник Томского государственного педагогического университета. 2016. № 5 (170). С. 225-230.
10. Гримм Г.Е. Ссора королев. Изображения Кримгильды и Брунгильды в искусстве и литературе // Corpus Mundi. 2021. Т.2. № 1 (5). С. 68-122.
11. Sauter-Bailliet T. Kämpfende Frauen in der Literatur – am Beispiel Kamilla und Brünhild // Feministische Studien. – Vol.3. – Is.2. – 2017. – S. 92-108.

Список источников
12. Вергилий. Энеида. / Перевод С.А. Ошерова. – М.: Художественная лиетратура, 1979. [Электронный ресурс]. URL: https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1375300001 (дата обращения: 07.07.2025).
13. Das Niebelungenlied. [Электронный ресурс]. URL: https://www.tha.de/~harsch/germanica/Chronologie/12Jh/Nibelungen/nib_a_00.html (дата обращения: 12.07.2025).
14. Veldeke H. von. Eneide. [Электронный ресурс]. URL: https://www.hs-augsburg.de/~harsch/germanica/Chronologie/12Jh/HeinrichVeldeke/vel_en00.html (дата обращения: 10.07.2025).