Русская литература | Филологический аспект №02 (118) Февраль 2025

Чудесное на экране и его изобразительность (на примере литературного текста в кинематографии)

Булавина Мария Олеговна
соискатель ученой степени канд. филол. наук, Ивановский государственный университет, РФ, г. Иваново, bulavmaria@yandex.ru

Аннотация: Данная статья посвящена изучению творчества Н.В. Гоголя (1809–1852), в частности, его поэме «Мертвые души» и ее интерпретации в кино. Эта прозаическая поэма Н.В. Гоголя (1835–1842, ее первый том) в кинематографии имеет не так много интерпретаций, среди них фильм-интерпретация «Похождения Чичикова. Манилов. Ноздрев» (1974, ее автор Борис Павлович Степанцев, киностудия «Союзмультфильм»). Как материал для исследования литературной интерпретации в кинематографе и интерпретации художественного мира писателя на экране, он является гоголевским режиссером, видением литературного текста на экране и его категорий. Целью статьи, в свою очередь, является частное описание категории чудесного, для достижения этой цели автором использованы не только литературные тексты, но и значимые научные труды, в первую очередь это «Русская литература и советское кино» д. фил. н. У.А. Гуральника (1968) и не менее важный для написания статьи Гоголевский кинословарь (2009). Статья делится автором на несколько частей, во-первых, в ней указана автором статьи категория чудесного (эстетическая категория и творчество у Гете), во-вторых, автором сделан акцент на поэме «Мертвые души» (чудесное в творчестве у Гоголя), в-третьих, данная статья относится к проблеме «литература и кино», согласно которой кино – это форма исследования литературного текста и его категорий (д. фил. н. У.А. Гуральник в исследовании «Русская литература и советское кино», 1968). В конце автором делается вывод о возможностях исследования литературного текста методом кино.
Ключевые слова: творчество Н.В. Гоголя, интерпретация, метод кино, проблема «литература и кино», романтизм, чудесное.

Bulavina Maria Olegovna
applicant for the degree of candidate of philological sciences, Ivanovo State University, Ivanovo, Russia

Abstract: The article is devoted to the study of the creativity of N.V. Gogol (1809–1852), in particular, his poem «The Dead Souls» and its interpretation in cinema. The prosaic poem by N.V. Gogol (1835–1842, publ. its first volume) in cinematography has not many interpretations, among them the film-interpretation «The Adventures of Chichikov. Manilov. Nozdrev» (its puppet cinema author Boris Pavlovich Stepantsev, filmed on «The Union-film studio» in 1974). As material for the study of literary interpretation in cinema and the interpretation of the writer's creative world on the screen, he is Gogol's director and a vision of the literary text on the screen and its categories. The purpose of the article is to describe the category of the miraculous in it. To achieve this goal, the author of the article used not only literary texts, but also significant scientific works, such as «The Russian Literature and Soviet Cinema» by Doctor of Philosophy U.A. Guralnik (1968), and Gogol Film Dictionary (2009), which is no less important for writing the article. The author divides the article into several parts. Firstly, the author of the article indicates the category of the miraculous in Gogol’s cinema (the aesthetic category and creativity in Goethe). Secondly, the author focuses on the poem «The Dead Souls» (1974) and the miraculous in Gogol's creativity. Thirdly, the article relates to the problem of «literature and cinema», according to which cinema is a form of studying a literary text and its categories. At the end, the author draws a conclusion about the possibilities of studying a literary text using the cinema method.
Keywords: the creativity of N.V. Gogol, interpretation, the film method, problem of «literature and cinema», Romanticism, the wonderful.

Понятие чудесного в творчестве и чудесное как эстетическая категория встречаются не только в литературном произведении, но и в любом другом виде творчества, его природа и представление о ней содержится в литературе и том, что может быть весьма отличимым от литературного слова. В данном случае оно может быть картиной, архитектурой или памятью о впечатлении, возникшем при наблюдении чуда, чудесного: «…[Корнелия была. – М.Б.] кроткой, милой, благожелательной, всегда в белом опрятном платье <…>, такой она запечатлелась в памяти <…>, однажды, в канун рождества [она. – М.Б.] велела показать нам кукольное представление», – данное высказывание о чуде содержится в приведенном отрывке, воспоминании Вольфганга Гете [20, с. 15], – «...счастье представлялось [ему. – М.Б.] в виде лаврового венка, которым венчают прославленных поэтов» [20, с. 15], – приведенный отрывок из литературного собрания сочинений в редакции Николая Николаевича Вильмонта (Гете Иоганн Вольфганг. Собрание сочинений: в 10 т., 1975). Для немецкого драматурга и вместе с тем театрального режиссера литературное творчество, в его исполнении другим видом искусства, это не только исследование с точки зрения эстетических категорий, но и прекрасное, комическое, а также возвышенное и трагическое и, кроме них, например, это представление о категории ужасного и понятии чудесного: «…С мягким юмором воссозданный быт провинциального мещанства, чудесная пейзажная живопись и высокая патетика <…>, [они, в искусстве. – М.Б.] сведены в прекрасное классическое целое» [20, с. 34]. Чудесное –  это одновременно сказочная и божественная природа того, что не может быть объяснено в литературном слове, его трудно понять как то, что непосредственно дано, в действительности чудесное служит внутреннему преображению личности, но его восприятие более эстетическое, чем действительное, по этой причине его необходимо прояснить не в слове, но в картине (В.И. Карасик. Концептуализация чуда, 2017): «…[Тем самым она, Корнелия. – М.Б.] сотворила в старом доме некий новый мир, и на детях, особливо на мальчике, долго сказывалось это глубокое, сильное впечатление», – отрывок из воспоминаний Вольфганга Гете о своем детстве [20, с. 15]. Понятие о чудесном не столько ограничено в своем представлении, сколько требует своего дальнейшего развития в литературе и ее интерпретации (д. фил. н. У.А. Гуральник в исследовании «Русская литература и советское кино», 1968). Этому и предполагается посвятить данную статью.

Для научной литературы такое понятие, как чудо, чудесное, – это не только мифологическое и религиозное, необычное и удивительное, но и восхитительное и при этом сказочное [1, с. 26], как явление, вызванное при этом вмешательством божественной силы, архитектурным чудом, необыкновенным существом или удивительной красотой [1, с. 26], чудесное связано и с другими категориями, в том числе прекрасным [2, с. 2, 29–30]; при всем этом оно связано с тем, кто наблюдает за этим литературным текстом, читает и интерпретирует его [3, с. 402]: «…[Оно предстает как субъективное. – М.Б.] восприятие мира глазами… <…>, [где. – М.Б.] бесконечное [присутствует. – М.Б.] в конечном, вечное в преходящем» [20, с. 22]. Оно предполагает и наличие таких же многих изобразительных и субъективных средств для него [4, с. 17; 5, с. 3], где литературный текст мог бы приобретать новые средства для своего исполнения автором [6, с. 9]: «…[Там, возле дома. – М.Б.] видна была беседка с плоским зеленым куполом, деревянными голубыми колоннами <…>, день был не то ясный, не то мрачный… светло-серого цвета» [23, с. 23], – отмечено автором во второй главе поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души» (1835–1842) [7; 8, с. 8–9; 9, c. 16; 25; 10; 11, с. 50; 12, c. 92].Такой вид, почти декоративного, описания персонажей в нем мог бы быть не столько литературным, сколько художественным, он опирается на художественное средство, используемое для этой цели в кинематографии: «…[Там, в гостиной. – М.Б.] стояла прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей <…>, ввечеру подавался на стол <…> подсвечник из темной бронзы с тремя античными грациями…» [23, с. 26], – в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души» (1835–1842). Но при том условии, что кино является одновременно интерпретацией литературного текста и литературоведческим исследованием, персонажи в нем точно так же являются литературными, поскольку автор видит их такими и в его видении кино раскрывается их литературная и художественная сущность, а также взаимосвязи с другими категориями и понятии о чудесном. При этом новые возможности изучения делают его представление  субъективным.

Субъективное созерцание чуда, чудесного, до того, как стать понятием и эстетической категорией, обретает себя в определенном пространстве, в котором субъект созерцает его как сиюминутное впечатление, это своего рода лирическое настроение у того, кто созерцает и способен его понять. «[Данное субъективное. – М.Б.] пространство, на котором протекает действие поэмы <…>, обнимает городок и соседнюю деревню <…>, что дает возможность воссоздать укромный уголок с наглядной тщательностью… в пространстве… [и времени. – М.Б.]», – отрывок из воспоминаний Гете о его поэме «Герман и Доротея» (1798) [20, с. 33]. Для эстетических категорий у Гете, как и у его предшественника XVIII века, Гердера, существует особенный поющий лирический мир, запечатленный в этой эстетической категории [20, с. 21–22] и противопоставляющий себя действительности [20, с. 24], для тонкой лирической акварели у него не классицистический канон и его условность, но живой поэтический портрет и скромность: «…[Подобное происходит. – М.Б], как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе» [23, с. 110], – в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души» (1835–1842). Эстетическая склонность к прекрасному и возвышенному, восхитительному и торжественному, в классицизме идет вместе с поэтическим словом и его искусством (в лирике). Для романтической мысли таким представляет себя идеал и изобразительное олицетворение прекрасного. Все вместе оно составляет классическое, скульптура и живопись, и романтическое в искусстве, музыка и поэтическое искусство, при котором автор дает возможность видеть актеров и предлагает своему зрителю рассмотреть, аналитически исследовать эти части литературного, кукольного, мира: «…На ней [Коробочке. – М.Б.] хорошо сидел матерчатый шелковый капот бледного цвета, тонкая небольшая кисть ее… сжала батистовый платок с вышитыми уголками <…>. Чичиков <…> подошел к ручке» [23, с. 27], – в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души» (1835–1842). Для автора в этом неопределенном пространстве кино чудесное не изображено, но мысль о нем присутствует на протяжении всей поэмы [13, с. 93], в нем, фильме, иллюстрация небольшой части поэмы начинается появлением кукольной фигуры самого Н.В. Гоголя [14, с. 17; 21], в трактире, вместе с героем прозаической поэмы Н.В. Гоголя. [15, с. 8; 23, с. 86]. В этом кукольном пространстве и с новыми возможностями его изучения поэтическое видение автора встречается с видением автора литературного, в котором чудесное изображено как видение кукольного мира гоголевских персонажей, эта одна из особенностей того чудесного, которое автор как субъект способен видеть в интерпретации. Но этим его представление о чуде и том, как его представить, не ограничено.

При таком описании категории чудесного это существование кукольного мультфильма и кукол, как метафорического превращения одного в другое, дает возможность думать и о самой природе кукольного как подобия действительности, в которой то, что необъяснимо, может быть проявлено в ней только в предмете, картине, изображении и другом виде искусства [15, с. 275]. В этом случае «кукольное представление» необходимым образом представляет себя метафорой действительности, чтобы изобразить чудесное как явление или сказочное существо, как птица-тройка в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души» (1835–1842), как особенную жизнь в предмете, метафорическом проявлении действительности и чудесного («…В цвете заключена красота <…>, зелень полей весной по-настоящему прекрасна <…>, красота цвета равным образом является показателем чего-то ценного <…>, у людей цвет лица [как следствие его здоровья. – М.Б.] прекрасен» [15, с. 299]). В фильме «Похождения Чичикова. Ноздрев» (1974) заметным у автора становится появление писателя, его миниатюрного кукольного лица, при котором декорация эстетически воспринята им как результат субъективного творчества над литературным текстом Н.В. Гоголя [25; с. 615– 616], но эта декорация в определенной степени создает лирико-романтическое и драматургическое настроение, в  художественно-поэтическом изображен лирический мир волнующих мечтаний и трогательность: «…[В нем, лирическом измерении. – М.Б.] туманному лунному пейзажу противопоставлена нескромная мечта <…> одолеть пространство <…>, взглянуть на нее хотя бы сквозь «стеклянную ограду» заветного окна» [20, с. 16]. У Гете в лирическом произведении, его творении, художественное творчество как метод постижения действительности проявлен в его божественном, прекрасном, возвышенном проявлении, растворяемом при созерцании самому созерцателю и тому, кто творит над этим произведение: «…В цвете и в очертаниях не должно быть внезапного перехода от одного цвета к другому <…>, плавно извилистая линия есть линия красоты, та линия, которая образуется путем поворота линии, вращающейся на цилиндре», – отражено авторами в «Лекции об изящных искусствах» [15, с. 300–301], – «…[это. – М.Б.], во-первых, цвет, во-вторых, соотношение частей тела, в-третьих, выразительность, в-четвертых, грация <…>, [самым красивым является. – М.Б.] тот цвет, который свидетельствует о здоровье» [15, с. 301]. Для кукольного мира, однако, автором остается необозначенным путь к преображению личности на ее пути к возвышенному, но чудесное исцеление, преображение одного человека, в нем остается возможным (в предмете и его восприятии), так одновременно происходит исследование категории и литературного текста методом кино [17, с. 176]). Поэтическое и лирическое в нем встречается с прозаичностью жизни поэмы Н.В. Гоголя, и субъективность представления о категории присутствует в новой для нее форме такого литературоведческого исследования о литературе и литературе на экране. Точно такими же становятся и особенности чудесного в литературной интерпретации, оно одновременно следует и за автором литературного текста, и за автором литературоведческой интерпретации.

Исследование литературного текста методом кино при этом сочетает в себе и литературный текст, и кукольный театр, и вместе с тем кино, а изображение в нем чудесного является результатом исследования возможностей того, насколько эстетическая категория может быть кинематографической, в ее представлении куклами как актерами в кукольном театре [22, с. 14; 20]. Но при том, что «специфика куклы <…> заключается в особенностях восприятия кукол в отношении к живому человеку и кукольного театра на фоне театра живых актеров [16, с. 379; 18; 19]», она создает не только действительность, но и условия для ее преодоления. Для литературоведческого исследования при этом важной остается проблема «литература и кино», для этой допустимой мысли об интерпретации литературного текста методом кино, эстетической категории, в кинематографии существует не только художественность литературного текста, но и его технология. Как подобие действительности на экране, она декоративно его представляет, но эстетически весьма далеко представлена от возвышенного, божественного ее проявления, в том романтизме, который может быть только литературным. В этой категории чудесного одновременно присутствует художественный мир литературного произведения, его философско-эстетический вид и его природа, творчество как то, что становится результатом освоения творческой деятельности и того, как одна и та же категория встречается в литературе и кинематографии, интерпретации. Несложно предположить, что эстетическая категория преодолевает себя как подобие в другом виде искусства и творческой деятельности, в таком случае особенность эстетической категории состоит в том, как именно она находит себя не в литературном произведении, но в его интерпретации и литературоведческом исследовании того, как вышесказанное, в свою очередь, находит себя в неживом мире кукольной анимации, или кино. Понятие о чудесном дополняется не только новыми возможностями для его видения, но и интерпретации, изучения в другом виде искусства, субъективности при таком  изучении, где область исследования находит себя в зависимости от того, насколько под этим необходимо понимать само литературное произведение, в широком представлении о нем как о возможности субъективного сотворения чуда и наполнения понятия о нем. При литературоведческом исследовании литературного текста методом кино (д. фил. н. У.А. Гуральник в исследовании «Русская литература и советское кино», 1968) это предполагается необходимым для достижения цели подобного исследования.

1. Карасик В.И. Концептуализация чуда // Поволжский педагогический вестник. 2017. Т. 5, № 3(16). – С. 25–33.
2. Бондаренко В.В. Герой большой литературы на большом и малом экране. – М.: Росс. гос. юнош. библиотека, 2009. – 202 с.
3. Бугаева Л.Д. Персонаж и зритель // Пространство и персонаж: сб. ст. – СПб.: ООО ИД «Petropolis». – 420 с.
4. Шкловский В. Как писать сценарии. – М.; СПб.: Изд-во худ. литературы, 1931. – 83 с.
5. Толмачев В.Б., Полянский К.Н. Проектирование и постройка кинодекорации. – М.: ИД «Искусство», 1956. – 220 с.
6. Волков А.А. Мультипликационный фильм. Серия «Искусство». – М.: Изд-во «Знание», 1974. – 40 с.
7. Парамонова К.К. Александр Роу. Мастера советского театра и кино. – М.: ИД «Искусство», 1979. – 152 с.
8. Фрейлих С.И. Проблема жанров в советском киноискусстве. Серия «Искусство». – М.: ИД» Знание», 1974. – 48 с.
9. Гинзбург С.С. Рисованный и кукольный фильм. – М.: Искусство, 1957. – 290 с.
10. Трайнин И.П. Кино на культурном фронте. – М.: Театр – Кино – Печать, 1928. – 112 с.
11. Уэллс Орсон. Уэллс об Уэллсе / Вв. ст. К. Разлогова, комм. Н. Цыркун. – М.: Радуга, 1990. – 448 с.
12. Прохоров А. Унаследованный дискурс / Пер. с англ. Л.Т. Семеновой, М.А. Шерешевской. – СПб.: Академический проект, 2007. – 344 с.
13. Фрейлих С.И. Беседы о советском кино. – М.: Просвещение, 1985. – 191 с.
14. Кийк С. Ожившие сказки. – Таллин: ИД «Периодика», 1977. – 131 с.
15. Из истории английской эстетики XVIII века / Под ред. и вв. ст. И.С. Нарского. – М.: ИД «Искусство», 1982. – 367 с.
16. Лотман Ю.М. Куклы в системе культуры // Лотман Ю.М. Избранные статьи: в 3 т. Таллин: ИД «Александра», 1992. Т. 1. – С. 377–380.
17. Хитрук Ф.С. Заметки по истории и теории мультипликации // Хитрук Ф.С. Профессия – аниматор. – М.: ИД «Гаятри», 2007. – С. 119–226.
18. Берстенева Е.В., Догаева Н.В. Кукольный сундучок (традиционная народная кукла). – М.: «Белый город», 2011. – 112 с.
19. Чистюхин И.Н. О драме и драматургии. – Орел: Планета музыки, 2022. – 432 с.

Список источников
20. Гете Иоганн Вольфганг. Полн. собр соч.: в 10 т. / Под ред. Н.Н. Вильмонта. – М.: «Художественная литература», 1975. – 528 с.
21. Гоголевский кинословарь: аннот. кат. фильмов. – М.: Парадиз, 2009. – 437 с.
22. Голдовский Б.П. Большая иллюстрированная энциклопедия «Художественные куклы». – М.: Design House, 2009. – 296 с.
23. Гоголь Н.В. Мертвые души (первый том) // Гоголь Н.В. Полн. собр. соч. и писем: в 17 т. / Под ред. И.А. Виноградова, В.А. Воропаева. – М.: Изд-во Московской Патриархии, 2009. Т. 5. – С. 6–209.
24. Гоголь Н.В. Мертвые души (второй том) // Гоголь Н.В. Полн. собр. соч. и писем: в 17 т. / Под ред. И.А. Виноградова, В.А. Воропаева. – М.: Изд-во Московской Патриархии, 2009. Т. 5. – С. 242–493.
25. Энциклопедия отечественной мультипликации. – М.: ИД «Алгоритм», 2006. – 816 с.