Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №03 (107) Март 2024

УДК 8.82

Дата публикации 31.03.2024

Аллюзия как ключевой элемент в создании интертекстуальных связей для передачи эмоционального состояния персонажей на материале произведений Фланнери О`Коннор

Свистунов Александр Сергеевич
ст. преподаватель кафедры «Теория и практика перевода и зарубежная филология», Севастопольский государственный университет, РФ, г. Севастополь, wanted_007_@mail.ru

Аннотация: Исследуется понятие и функции аллюзии как художественного приема в контексте обрисовки эмоционального состояния литературного персонажа в произведениях Фланнери О`Коннор. В результате анализа целого ряда аллюзивных фактов, присутствующих в художественных текстах О`Коннор, прослеживается глубокая интертекстуальная связь «южноготических» произведений писательницы с библейскими реалиями и сочинениями известных американских и европейских литераторов. Раскрываются конкретные художественные задачи и эффект, достигаемые при помощи внедрения аллюзий в текст произведения.
Ключевые слова: аллюзия, интертекстуальность, психологический портрет, психологизм, христианство, религиозность

Allusion: A Key Intertextual Element and a Means of Emotional Depiction in Flannery O`Connor`s works

Svistunov Alexander Sergeyevich
senior lecturer, Department of Theory and Practice of Translation & English Philology, Sevastopol State University, Russia, Sevastopol

Abstract: The paper breaks down the concept and purpose of allusion as a stylistic means of emotional depiction of fictional characters in Flannery O`Connors`s works. With a wide range of allusive references found in her short fiction and subsequently analyzed, there is multilayered intertextuality in O`Connor`s Southern Gothic writings referring to Christian realities as well as to works by renowned American and European writers. It is also explained how when incorporated into a fictional writing, allusions help in achieving targeted goals and producing expected results for fiction writers.
Keywords: allusion, intertextuality, psychological portrayal, psychologism, Christianity, religiosity

Правильная ссылка на статью
Свистунов А.С. Аллюзия как ключевой элемент в создании интертекстуальных связей для передачи эмоционального состояния персонажей на материале произведений Фланнери О`Коннор // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. 2024. № 03 (101). Режим доступа: https://scipress.ru/philology/articles/allyuziya-kak-klyuchevoj-element-v-sozdanii-intertekstualnykh-svyazej-dlya-peredachi-emotsionalnogo-sostoyaniya-personazhej-na-materiale-proizvedenij-flanneri-okonnor.html (Дата обращения: 31.03.2024)

Исследуя вопрос авторского отношения к литературному персонажу, являющемуся, по сути, «движущей силой» художественного текста, невозможно обойти стороной такой эффективный способ психологической обрисовки персонажа, как аллюзия. Данный стилистический прием несет в себе характерную смысловую нагрузку и содержит отсылки, намеки или указания на известный факт, историческое или политическое событие, литературное произведение и т.п.

Факт, на который «намекает» аллюзия, обозначается термином «аллюзивный факт» – это любого рода явление, на которое прямо или косвенно ссылается автор. М.А. Горовенко дает следующее определение данного термина: «Аллюзивный факт являет собой фрагмент фоновых знаний, к которому отсылает аллюзия. В качестве аллюзивного факта могут выступать: текст или его фрагмент, произведение искусства, не являющееся текстом, историческое событие или лицо, событие или лицо современной жизни» [1, с. 96].

Основные отличия между общепринятыми литературоведческими определениями аллюзии как художественного приема прослеживаются при обозначении границ тем аллюзивного факта. Так, Л.А. Машкова классифицирует аллюзии согласно следующим критериям: источник аллюзии (библейские, бытовые, литературные, исторические, мифологические); степень известности аллюзивного факта; наличие или отсутствие национальной окраски [2, с. 8].

В контексте создания психологического портрета литературного персонажа аллюзия может выполнять разнообразные художественные задачи, поставленные автором литературного текста. К примеру, посредством аллюзий можно получить дополнительные сведения о персонаже и об авторе, которые последний не предоставил напрямую. Аллюзии обращают читателя к определенным знаниям, с помощью которых и будет расшифрована как сама аллюзия, так и интенция, повинуясь которой автор прибегнул к данному стилистическому приему.

Одним из таких авторов является писательница Фланнери О’Коннор – классик американской прозы, за которой закрепилась репутация одного из основоположников и ярчайших представителей «южноготического» направления в литературе, каким мы знаем его сегодня.

Аллюзии прослеживаются во многих рассказах писательницы, однако наиболее частое и яркое проявление они получили в произведениях на религиозную тематику и проблематику, отличающихся глубоким психологизмом и неподдельной гротескностью.

В качестве примера для анализа стоит обратить внимание на рассказ «Parker’s Back», где проблема веры человека в Бога раскрывается посредством библейских аллюзий и необычной для темы веры в Бога ситуации – выбора татуировки. Главный герой рассказа Паркер – крепкий мужчина, разнорабочий, чье тело (кроме спины) полностью испещрено не имеющими какого-либо смысла татуировками. Чтобы угодить глубоко верующей супруге, мужчина решает набить татуировку на христианскую тематику. Придя в салон, Паркер листает альбом с эскизами, где представлено множество вариантов татуировок на религиозную тему. Среди них Паркер просматривает эскизы в виде различных сцен из Библии: «Some of them he recognizedThe Good Shepherd, Forbid Them Not, The Smiling Jesus, Jesus the Physician’s Friend, but he kept turning rapidly backwards and the pictures became less and less reassuring» [3, с. 667].

Данный отрывок, полностью состоящий из аллюзий, характеризует мужчину как человека не настолько далекого от религии, каким он всю свою жизнь стремился казаться, богохульствуя и смеясь над верующими людьми. Паркер узнает некоторые сцены из Библии, но они не впечатляют его. Однако мужчину с библейским именем Обадайя (которое он от всех скрывает) задевает за живое и совершенно поражает эскиз татуировки, сделанный по византийской иконе Иисуса Христа: «On one of the pages a pair of eyes glanced at him swiftly. Parker sped on, then stopped. His heart too appeared to cut off; there was absolute silence. It said as plainly as if silence were a language itself, GO BACK…Parker returned to the picture – the haloed head of a flat stern Byzantine Christ with all-demanding eyes. He sat there trembling; his heart began slowly to beat again as if it were being brought to life by a subtle power» [3, с. 667]. Эпизод «встречи» Паркера с Иисусом Христом крайне важен для анализа психологии персонажа. Аллюзии на эпизоды из Библии и икону помогают читателю понять сущность Обадайи, с которой мужчина сам не может сладить и которую не может понять на протяжении всей жизни. Выбрав в качестве татуировки лик Христа, Паркер дал волю своей, как оказалось, желающей верить натуре, хотя сам мужчина наотрез отказывается даже подумать о таком. Сделать татуировку для верующей жены – всего лишь предлог, так как в конце рассказа оказывается, что жена совершенно далека от духовности и не признает святой лик, что доводит Паркера до отчаяния и слез. Эпизод, где Паркер с ужасом пытается донести до жены, кто вытатуирован у него на спине, впечатляет эмоциональным накалом прежде сурового и непробиваемого мужчины. В данном рассказе аллюзии помогли персонажу выбраться из темноты и заблуждений, где он так долго пребывал.

Интересным с точки зрения аллюзийного анализа является рассказ «The Enduring Chill». Этот рассказ – один из немногих, где аллюзии используются автором часто, в ходе всего повествования. Каждая из них играет свою роль в раскрытии психологии персонажей.

Рассказ повествует о несостоявшемся писателе Эсбери, страдающем каким-то серьезным недугом, при этом каким именно – неясно ни ему самому, ни читателю. Мужчина, будучи уверенным, что болезнь смертельная и жить ему осталось недолго, сообщает об этом другу Гетцу. Тот, проживший некоторое время в Японии, стал «as bland as the Buddha himself» и принимает новость с полнейшим спокойствием. Гетц пытается утешить друга, ссылаясь на буддийские учения, но одновременно опровергая их и отрицая возможность смерти товарища: «Although the Bodhisattva leads an infinite number of creatures into nirvana, in reality there are neither any Bodhisattvas to do the leading nor any creatures to be led» [3, с. 549-550]. Аллюзией на буддизм мужчина пытается успокоить падшего духом друга, что характеризует его как доброго товарища, но и как человека далекого от веры, так и не познавшего истину. Эсбери подобное заявление друга совсем не утешило.

Встречаются в рассказе и несколько аллюзий на писателей и литературные произведения. Причина тому – мечта Эсбери стать писателем. Мужчина считает себя преданным искусству, родная сестра же считает его лишенным всякого писательского дара. Одна из таких литературных аллюзий – аллюзия на Франца Кафку и его письма к отцу: «While he was still in New York, he had written a letter to his mother which filled two notebooks. He did not mean it to be read until after his death. It was such a letter as Kafka had addressed to his father» [3, с. 554]. Сравнивая письма Эсбери к матери с письмами Кафки к отцу, О’Коннор дает читателю понять, в насколько тяжелом и критичном душевном состоянии находится мужчина. Основная тема творчества Кафки – обреченность, трагизм бессмысленности существования. Так и герой О’Коннор чувствует себя обреченным, ненужным и пропащим. В письмах к матери он излагает всю свою боль и надеется, что хотя бы после смерти мать поймет родного сына.

Стоит отметить, что мать – единственный человек, помимо самого Эсбери, кто действительно верит, что ее сын способен написать что-то стоящее, просто ему необходимо на это время. В разговоре с сыном женщина ссылается на знаменитый американский роман Маргарет Митчелл «Унесенные ветром», тем самым пытаясь приободрить сына, сравнивая его талант с даром Митчелл. Мать верит, что сын способен написать достойную, подобно выдающемуся роману, книгу: «I think it would be nice if you wrote a book about down here. We need another good book like Gone With the Wind» [3, с. 560]. С помощью данной аллюзии автор дает понять, что мать, несмотря на все разногласия и неверные поступки с ее стороны, любит сына, пусть и по-своему.

Сам же Эсбери часто в ходе рассказа упоминает писателей и поэтов, цитирует их произведения, что характеризует его как мужчину образованного, имеющего незаурядный вкус, как настоящего ценителя качественной литературы. Кроме того, аллюзии позволяют проникнуть во внутренний мир тяжелобольного мужчины, тщательно скрытый от других. Например, в письме к матери Эсбери цитирует Уильяма Батлера Йейтса, чем пытается достучаться до нее, объяснить, почему бежал из родного дома в далекий и чужой Нью-Йорк: «I came here to escape the slave’s atmosphere of home…to find freedom, to liberate my imagination, to take it like a hawk from its cage and set it ‘whirling off into the widening gyre’» [3, с. 554].

В разговоре с крайне консервативным священником Эсбери упоминает Джеймса Джойса, проверяя интеллектуальный уровень старика и пытаясь понять, стоит ли тратить время на выслушивание суровых, бездуховных и догматичных проповедей иезуита: «There’s no one here an intelligent person can talk to. I wonder what you think of Joyce, Father?» [3, с. 565]. На что старик отвечает: «Joyce? Joyce who?» [3, с. 565]. Затем служитель церкви говорит, что никогда не встречал его. Мужчина, сначала крайне обрадовавшийся приходу священника, которого он сам так настойчиво просил привезти, после разговора с фанатичным иезуитом совершенно разочаровывается и понимает тщетность попыток что-то понять для себя посредством разговора с духовным лицом. Данный диалог о Джойсе показательно вырисовывает психологический портрет мужчины, выражает внутреннее желание Эсбери поговорить на равных с человеком, которой понял бы его, но священник оказался не тем, которого так ждал тяжелобольной.

Посредством аллюзий О’Коннор удается раскрыть душу замкнутого и озлобленного Эсбери, который в итоге оказывается абсолютно несчастным и больным молодым человеком. Перспектива выздоровления и жизни с матерью и несносной сестрой пугает Эсбери больше всего на свете, а смерть воспринимается им как спасение.

Приведенный выше ряд иллюстративных примеров является бесспорным подтверждением того, что аллюзия как художественный прием содержательна, а степень ее информативности высока. Данное стилистическое средство позволяет читателю получить не только информацию, заложенную в произведении, но и узнать точку зрения самого автора о том или ином описываемом им явлении. Расшифровка аллюзий, как и любого компонента интертекстуальности, предполагает наличие у автора и читателя определенных знаний общего характера, а порой и весьма специфических. Посредством аллюзий автор может создать яркий и важный для произведения образ, что, в свою очередь, поможет в создании общего и психологического портрета персонажа. Использование героем аллюзий зачастую экспрессивно характеризует его, дает картину его умственных способностей, демонстрирует уровень образования и эрудиции, обрисовывает картину психологического состояния, что и является предметом изучения данного исследования.

 


Список литературы

1. Горовенко, М.А. Стилистический прием аллюзии в свете теории интертекстуальности: на материале романа Дж. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» / М. А. Горовенко // Наукові праці Кам'янець-Подільського національного університету імені Івана Огієнка. Філологічні науки. – 2013. – №33. – С. 95-98
2. Машкова, Л.А. Литературная аллюзия как предмет филологической герменевтики : автореф. дис. … канд. филол. наук : спец. 10.02.04 «Германские языки» / Л. А. Машкова. – Москва : МГУ, 1989. – С.8-9.
3. O'Connor, F. Collected Works: Wise Blood / A Good Man Is Hard to Find / The Violent Bear It Away / Everything that Rises Must Converge / Essays & Letters / F. O'Connor. – New York : Library of America, 1988. – 1281p.

Расскажите о нас своим друзьям: