Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №06 (119) Июнь 2026

Социально-психологические факторы, модерирующие переживание трудной жизненной ситуации: построение уровневой модели

Шагимуратов Константин Нилович
полномочный представитель Администрация Главы Республики Башкортостан, Российская Федерация, г. Уфа, shkon0001@gmail.com

Аннотация: Актуальность темы обусловлена ростом неопределённости социальной среды и тем, что объективно сходные трудные жизненные ситуации переживаются людьми по-разному, тогда как данные о социально-психологических причинах этих различий остаются разрозненными. Цель работы состоит в построении уровневой модели социально-психологических факторов, модерирующих переживание личностью трудной жизненной ситуации. Методом служит теоретический анализ и систематизация отечественных и зарубежных исследований переживания, совладания и социальной поддержки на основе понятия модератора как переменной, изменяющей силу или направление связи между объективными параметрами ситуации и характером её переживания. В результате выделены четыре иерархически организованных уровня модераторов: индивидно-личностный, межличностный, групповой и социокультурный; для каждого определены конкретные факторы и описаны механизмы их влияния, а социокультурный контекст рассмотрен как сквозной фактор. Сделан вывод, что уровни образуют иерархию, в которой вышележащий задаёт рамку для нижележащего, а дефицит ресурсов одного уровня может компенсироваться опорой на другой; намечены направления эмпирической проверки модели.
Ключевые слова: трудная жизненная ситуация, переживание, социально-психологические модераторы, социальная поддержка, жизнестойкость, копинг-стратегии, социокультурный контекст, групповая идентичность, психология личности.

Shagimuratov Konstantin Nilovich
Plenipotentiary Representative Administration of the Head of the Republic of Bashkortostan, Russia, Ufa

Abstract: The relevance of the topic stems from the growing uncertainty of the social environment and from the fact that objectively similar difficult life situations are experienced differently by different people, while data on the socio-psychological causes of these differences remain fragmented. The aim of the work is to develop a level-based model of socio-psychological factors that moderate an individual's experiencing of a difficult life situation. The method is a theoretical analysis and systematization of Russian and international research on experiencing, coping, and social support, based on the concept of a moderator as a variable that changes the strength or direction of the relationship between the objective parameters of a situation and the way it is experienced. As a result, four hierarchically organized levels of moderators are identified: individual-personal, interpersonal, group, and sociocultural; specific factors are defined and the mechanisms of their influence are described for each level, and the sociocultural context is considered as a crosscutting factor. It is concluded that the levels form a hierarchy in which the higher level frames the lower one, and that a deficit of resources at one level can be compensated by reliance on another; directions for empirical verification of the model are outlined.
Keywords: difficult life situation, experiencing, socio-psychological moderators, social support, hardiness, coping strategies, sociocultural context, group identity, psychology of personality.

Категория трудной жизненной ситуации заняла прочное место в современной психологии личности. Она охватывает явления, ранее описывавшиеся через раздельные понятия стресса, фрустрации, конфликта и кризиса. Ф.Е. Василюк объединил их в общую типологическую категорию «критическая ситуация», задав ей содержательное наполнение через категорию переживания как особой внутренней деятельности по восстановлению душевного равновесия и осмысленности жизни [1]. Само переживание он понимал как «особую деятельность, особую работу по перестройке психологического мира, направленную на установление смыслового соответствия между сознанием и бытием, общей целью которой является повышение осмысленности жизни» [1]. Л.И. Анцыферова определила трудные жизненные ситуации как «обстоятельства жизни, требующие от человека таких действий и условий, которые находятся на грани его адаптивных возможностей или даже превосходят имеющиеся у него резервы» [2, с. 5]. Транзактная модель Р. Лазаруса и С. Фолкман связала переживание ситуации с её когнитивным оцениванием и доступными ресурсами совладания [3]. Е.В. Битюцкая и А.А. Корнеев операционализировали критерии когнитивного оценивания трудной жизненной ситуации, разработав соответствующую диагностическую методику [4].

Накопленный материал показывает, что одна и та же по объективным параметрам ситуация может переживаться разными людьми по-разному. Развод, потеря работы, тяжёлая болезнь, смена места жительства способны привести одного человека к глубокому кризису, а другого к умеренному стрессу с последующей продуктивной адаптацией. Источник этих различий невозможно объяснить только характеристиками самой ситуации или только индивидуальными особенностями человека. Между ситуацией и реакцией на неё располагается слой социально-психологических факторов, выполняющих функцию модераторов. М.А. Падун в работе о социокультурных факторах переживания посттравматического стресса показала, что культурные нормы и значения, приписываемые событию, существенно влияют на симптоматику и динамику восстановления [5].

Понятие модератора в психологическом исследовании задаёт особый тип переменной, изменяющей силу или направление связи между двумя другими переменными. Применительно к нашей проблеме модератор есть фактор, изменяющий силу или направление связи между объективными параметрами трудной жизненной ситуации и характером её переживания. В социально-психологической области таких модераторов несколько, и они располагаются на разных уровнях анализа. Систематизация этих модераторов в единую модель составляет научную новизну настоящей работы.

Цель статьи состоит в построении четырёхуровневой модели социально-психологических факторов, модерирующих переживание личностью трудной жизненной ситуации. Задачи работы: операционализировать категорию модератора применительно к переживанию трудной ситуации, выделить уровни социально-психологической детерминации переживания, описать конкретные факторы на каждом уровне и механизмы их влияния, показать сквозной характер социокультурного контекста, наметить перспективы эмпирической проверки предложенной модели.

Практическая значимость работы связана с возможностью применения предложенной модели в консультативной и кризисной практике. Понимание уровневой структуры модераторов даёт практику ориентиры для оценки ресурсов клиента и зон возможной поддержки. Теоретическая значимость состоит в попытке свести разрозненные данные о социальной поддержке, групповой идентичности и культурных нормах переживания в единую структурированную картину.

Теоретическим основанием предлагаемой модели служат три линии исследований. Первая линия, отечественная психология переживания и совладания (Ф.Е. Василюк, Л.И. Анцыферова, Т.Л. Крюкова, Е.В. Битюцкая), задаёт категориальную рамку для понимания внутренней работы личности в трудной ситуации [1; 2; 4]. Вторая линия, зарубежная транзактная модель стресса и совладания (Р. Лазарус, С. Фолкман), задаёт представление о когнитивном оценивании и ресурсах [3]. Авторы определяли совладание как «постоянно изменяющиеся когнитивные и поведенческие усилия индивида с целью управления специфическими внешними и (или) внутренними требованиями, которые оцениваются им как подвергающие его испытанию или превышающие его ресурсы» [3, p. 141]. Третья линия, концепция социальной поддержки и буферной гипотезы (Ш. Коэн, Т. Уиллс), задаёт представление о социальном измерении совладания [6].

Каждая из этих линий описывает свой уровень анализа. Ф.Е. Василюк работает с внутренней работой переживания. Р. Лазарус и С. Фолкман работают с когнитивно-поведенческими механизмами совладания. Ш. Коэн и Т. Уиллс работают с социальным окружением как буфером стрессогенных воздействий. Их соединение в единую модель требует выделения уровней социально-психологической детерминации, на каждом из которых работают свои факторы.

Принципиальное положение, на котором строится предлагаемая модель, состоит в том, что социально-психологические модераторы переживания трудной жизненной ситуации образуют иерархическую структуру. Личность погружена в систему близких отношений, близкие отношения вписаны в групповой контекст, группы существуют в социокультурной среде. Каждый последующий уровень задаёт рамку и условия для нижележащего. Социокультурные нормы определяют, какие межличностные отношения возможны и желательны. Групповой контекст задаёт, какие близкие отношения признаются и поддерживаются. Близкие отношения формируют индивидуальные ресурсы личности.

Индивидно-личностный уровень модераторов

Первый уровень модели образуют индивидно-личностные характеристики, опосредующие реакцию человека на трудную жизненную ситуацию. Эти характеристики формируются прижизненно в социальной среде, поэтому их отнесение к социально-психологическим факторам обосновано. Они принадлежат личности, но имеют социальное происхождение.

Первый модератор этого уровня, жизнестойкость в концепции С. Мадди и её отечественной адаптации Д.А. Леонтьева и Е.И. Рассказовой [7]. Жизнестойкость как система убеждений о себе, мире и отношениях с миром включает три компонента: вовлечённость, контроль и принятие риска. Эмпирические исследования показывают, что высокий уровень жизнестойкости предсказывает выбор проблемно-ориентированных копинг-стратегий и снижает риск развития тревожно-депрессивной симптоматики в условиях стрессогенных воздействий [8]. Современные работы отечественных авторов (М.А. Одинцова, Н.П. Радчикова) подтвердили эту связь на материале оценки россиянами пандемии COVID-19: люди с высокой жизнестойкостью оценивали ситуацию пандемии как менее угрожающую и в меньшей степени проявляли тревожно-депрессивные реакции [9].

Второй модератор, когнитивное оценивание трудной ситуации. По Е.В. Битюцкой и А.А. Корнееву, оно осуществляется по нескольким критериям: общие признаки трудности, неподконтрольность, непонятность, необходимость быстрого реагирования, затруднения в принятии решения, трудности прогнозирования, отрицательные эмоции, перспектива будущего [4]. От того, по каким критериям и насколько резко человек оценивает ситуацию как трудную, зависит интенсивность и характер переживания. Когнитивное оценивание формируется в личном опыте и обучении, что делает его доступным для коррекции в консультативной работе.

Третий модератор, осмысленность жизни, разрабатываемая в отечественной традиции Д.А. Леонтьевым. Высокий уровень осмысленности позволяет человеку сохранять связность жизненного замысла даже в условиях, когда отдельные элементы этого замысла оказываются под угрозой. Л.И. Анцыферова сформулировала это положение так: «Чем более значимое место в смысловой сфере личности занимает находящийся в опасности объект, тем выше мотивационный потенциал совладания с возникшей трудностью» [2, с. 5]. Чем более значим утрачиваемый или поставленный под угрозу объект для смысловой сферы личности, тем выше готовность бороться за его сохранение.

Четвёртый модератор, самоэффективность в концепции А. Бандуры, представление о собственной способности справиться с предъявляемыми требованиями. Самоэффективность формируется в опыте успехов и неудач, в наблюдении за другими людьми, в социальном внушении. Это делает её модератором, имеющим социально-психологическое происхождение, хотя проявляется она как индивидуальная характеристика.

Межличностный уровень модераторов

Второй уровень образуют характеристики ближайшего социального окружения личности. Социальная поддержка занимает здесь центральное место. Ш. Коэн и Т. Уиллс в классической работе сформулировали буферную гипотезу: социальная поддержка снижает негативное воздействие стрессогенных событий, изменяя силу связи между стрессором и его психологическими последствиями [6]. За три десятилетия гипотеза получила обширное эмпирическое подтверждение, в том числе на российских выборках.

Социальная поддержка работает по двум основным механизмам. Первый из них, эмоциональная поддержка, выражающаяся в принятии, понимании, выражении сочувствия со стороны близких. Эмоциональная поддержка облегчает переработку трудных переживаний через возможность их разделить с другим человеком. Второй механизм, инструментальная поддержка, выражающаяся в конкретной помощи: материальной, организационной, информационной. Инструментальная поддержка снижает объективные требования ситуации к собственным ресурсам человека.

Российское исследование М.В. Даниловой на выборке старших школьников (N = 107) показало, что оба механизма работают по-разному. Эмоциональная поддержка способствует развитию продуктивных копингстратегий, тогда как избыток инструментальной поддержки может приводить к закреплению непродуктивных способов совладания, поскольку избавляет учащегося от необходимости самостоятельного поиска решений [10]. Этот результат показывает, что социальная поддержка не есть однозначно положительный фактор. Её влияние зависит от типа поддержки, фазы переживания и характеристик принимающего.

Качество близких отношений выступает вторым модератором этого уровня. В рамках теории привязанности (Дж. Боулби, М. Эйнсворт) и её современных развитий показано, что надёжный тип привязанности облегчает переживание трудных ситуаций, тогда как тревожный или избегающий типы привязанности затрудняют обращение за поддержкой и переработку переживаний. Близкие отношения работают как ресурс, на который человек опирается в момент кризиса. Отсутствие или дефицит таких отношений переводит человека в категорию повышенной уязвимости.

Семейная сплочённость и качество семейной коммуникации составляют третий модератор. Семья с открытой коммуникацией, способностью обсуждать сложные темы и распределять нагрузку поддерживает своего члена в трудной ситуации. Семья с ригидными ролями, табуированными темами и нерешёнными внутренними конфликтами либо не оказывает поддержки, либо усиливает стрессогенность ситуации за счёт собственных дисфункций.

Групповой уровень модераторов

Третий уровень образуют характеристики групп, в которые включена личность. Профессиональная группа, рабочий коллектив, учебный класс, сообщество по интересам, религиозная община, каждая из таких групп задаёт собственное пространство норм, ожиданий и взаимной поддержки.

Групповая идентичность работает как модератор через механизм категоризации. Человек, принадлежащий к референтной группе, разделяет с ней представления о том, что считается трудностью, как её положено переживать, какие способы реакции одобряются. Это снижает неопределённость собственной интерпретации ситуации. Групповая принадлежность даёт также чувство «мы не одни», ослабляющее ощущение изоляции в кризисной ситуации.

Коллективная жизнестойкость как качество социальной группы образует отдельный модератор. По Т.А. Нестику, групповая жизнеспособность задаётся ценностно-мотивационными (позитивные групповые цели, просоциальные ценности, групповое доверие), когнитивными (позитивная групповая идентичность, образ коллективного будущего, групповая самоэффективность), аффективными (оптимизм, позитивные эмоциональные состояния) и поведенческими (нормы взаимной поддержки, способы совладания с коллективной травмой) компонентами. Принадлежность к группе с высокой коллективной жизнеспособностью повышает индивидуальную способность переживать трудные ситуации.

Эмпирические данные на профессиональных группах подтверждают эту связь. Исследование Л.А. Хохловой и соавторов на выборке медицинских и социальных работников, оказывающих услуги маломобильным гражданам, выявило, что выраженность синдрома выгорания и характер используемых копинг-стратегий тесно связаны с организационными факторами и качеством групповой среды [11]. Там, где групповая среда поддерживает обмен опытом, обсуждение трудных случаев и взаимную эмоциональную помощь, выгорание развивается медленнее и реже принимает тяжёлые формы.

Профессиональное сообщество как референтная группа задаёт также нормы того, что считается профессиональной нормой в работе с трудными ситуациями. Психолог, врач, социальный работник, спасатель, военнослужащий получает от своего профессионального сообщества и методические ориентиры, и образцы переживания собственных кризисных эпизодов. Институт супервизии и интервизии в помогающих профессиях есть институциональное оформление группового модератора переживания.

Социокультурный уровень модераторов

Четвёртый уровень образуют социокультурные характеристики среды, в которой развёртывается переживание. М.А. Падун показала, что культурные факторы существенно влияют на переживание психической травмы и её последствия [5]. По мысли автора, культура определяет в том числе и то, какие именно события считаются травматичными, какие способы их переживания получают социальную поддержку, а какие подвергаются стигматизации. Культура задаёт нормы интерпретации события, предписанные сценарии переживания, диапазон допустимых способов реакции.

Первый социокультурный модератор, стигматизация определённых типов трудных жизненных ситуаций. Развод в одних культурных контекстах рассматривается как нормальное событие, требующее эмоциональной переработки, в других как личная катастрофа, навлекающая позор на разведённого человека и его семью. Безработица в условиях полной занятости советского периода переживалась иначе, чем в современной российской экономике, где смена работы стала более распространённым явлением. Стигматизация затрагивает и сам факт ситуации, и обращение за помощью: культурные установки на то, что «настоящий мужчина не плачет», «нельзя выносить сор из избы», «к психологу ходят только слабые», ограничивают доступ человека к ресурсам поддержки.

Второй модератор, возрастные нормы переживания. Одна и та же объективная ситуация воспринимается по-разному в зависимости от того, считается ли она нормативной для данного возрастного периода. Развод в 25 лет и развод в 60 лет переживаются по-разному в силу как индивидуальных обстоятельств, так и культурно закреплённого представления о том, что в каком возрасте «положено». Возрастные нормы определяют также ожидаемые сроки переживания: культура задаёт представления о том, как долго «прилично» переживать утрату, через какое время следует «жить дальше», когда обращение за помощью становится «затянутым» или «недостаточным».

Третий модератор, гендерные сценарии переживания. Социокультурные стереотипы предписывают женщинам большую открытость в выражении эмоций и обращении за поддержкой, мужчинам сдержанность и опору на собственные силы. Эти предписания формируют разные траектории переживания одних и тех же ситуаций. Мужчины чаще обращаются к психологу на поздних стадиях кризиса, когда самостоятельные ресурсы исчерпаны, женщины обращаются на более ранних стадиях, в том числе на превентивных. Гендерные сценарии работают как фильтр, через который проходят и индивидуальные ресурсы, и доступ к поддержке.

Четвёртый модератор, социальные нарративы об успешном и неуспешном переживании. Современная массовая культура формирует представления о том, как выглядит успешное преодоление трудностей. Истории успеха, публичные исповеди, психологические блоги задают образцы интерпретации собственного опыта. Эти нарративы могут поддерживать, давая человеку язык для осмысления своего опыта, и ограничивать, предписывая единственно правильный путь, не соответствующий конкретному случаю. Социальные нарративы образуют тот культурный материал, из которого личность строит собственное понимание происходящего.

Социокультурный уровень нельзя рассматривать в отрыве от нижележащих уровней. Культурные нормы преломляются в групповых нормах, групповые нормы в межличностных отношениях, межличностные отношения формируют индивидуальные установки. Социокультурный контекст работает не как внешняя оболочка, а как сквозной фактор, проникающий до индивидно-личностного уровня и определяющий саму структуру переживания.

Предложенная четырёхуровневая модель социально-психологических модераторов переживания трудной жизненной ситуации сводит в единую структуру разрозненные данные о факторах, влияющих на процесс переживания. Модель имеет иерархический характер: каждый последующий уровень задаёт условия и рамку для предыдущего. Социокультурный уровень определяет рамку группового, групповой, межличностного, межличностный, индивидно-личностного.

Для наглядности обобщим выделенные уровни, конкретные модераторы и механизмы их влияния на переживание (табл. 1).

Таблица 1. Четырёхуровневая модель социально-психологических модераторов переживания трудной жизненной ситуации

Современные исследования отечественных авторов поддерживают представленную модель. Работы Е.В. Битюцкой и А.А. Корнеева об операционализации когнитивного оценивания дают инструмент диагностики на индивидно-личностном уровне [4]. Исследование М.В. Даниловой о социальной поддержке у старших школьников показывает дифференциальные эффекты разных типов поддержки на межличностном уровне [10]. Работы М.А. Одинцовой и Н.П. Радчиковой о копинг-стратегиях и жизнестойкости в условиях пандемии связывают индивидно-личностный и социокультурный уровни [9; 12].

Выводы

Категория модератора оказалась продуктивной применительно к переживанию трудной жизненной ситуации. Социально-психологический модератор определён как фактор, изменяющий силу или направление связи между объективными параметрами ситуации и характером её переживания. Именно этот слой объясняет, почему объективно сходные ситуации переживаются по-разному, и переводит вопрос из плоскости противопоставления ситуации и личности в плоскость опосредующих условий.

Социально-психологическая детерминация переживания распадается на четыре уровня: индивидно-личностный, межличностный, групповой и социокультурный. Эти уровни образуют не простой перечень, а иерархию, в которой каждый вышележащий уровень задаёт рамку и условия для нижележащего.

На каждом уровне выделены конкретные модераторы и описаны механизмы их действия. На индивидно-личностном уровне жизнестойкость, когнитивное оценивание, осмысленность жизни и самоэффективность опосредуют оценку ситуации и выбор стратегий совладания. На межличностном уровне социальная поддержка, качество привязанности и семейная сплочённость буферизуют стрессогенное воздействие, причём эффект поддержки неоднозначен и зависит от её типа и фазы переживания. На групповом уровне групповая идентичность, коллективная жизнестойкость и профессиональное сообщество снижают неопределённость интерпретации и ослабляют изоляцию. На социокультурном уровне стигматизация, возрастные и гендерные нормы и социальные нарративы регулируют доступ к ресурсам и задают допустимые сценарии переживания.

Социокультурный контекст не сводится к внешней оболочке модели. Он действует как сквозной фактор, преломляясь в групповых нормах, межличностных отношениях и индивидуальных установках вплоть до индивидно-личностного уровня, и тем самым участвует в построении самой структуры переживания.

Практическая ценность модели состоит в принципе межуровневой компенсации. Дефицит ресурсов одного уровня может восполняться опорой на другой: недостаток индивидуальной жизнестойкости компенсируется межличностной поддержкой, дефицит близких отношений, групповой принадлежностью, нехватка групповых ресурсов, обращением к культурным смыслам и ценностям. Это даёт консультанту и кризисному психологу ориентир для оценки доступных клиенту ресурсов и выбора зоны вмешательства.

Перспективы дальнейших исследований

Перспективы эмпирической проверки модели связаны с несколькими направлениями. Первое, разработка интегральной методики диагностики, охватывающей все четыре уровня и описывающей конфигурацию модераторов у конкретного человека или группы. Второе, лонгитюдные исследования, прослеживающие динамику модераторов в ходе переживания одной трудной ситуации. Третье, кросс-культурные сравнения, выявляющие различия в работе модераторов в разных социокультурных средах. Четвёртое, практическое применение модели в консультативной и кризисной работе для оценки ресурсов клиента и зон вмешательства.

Востребованность такой систематизации усиливается в современной ситуации глобальной неопределённости и рисков, которая, как показывает Е.П. Белинская, смещает исследования совладания от анализа отдельных стратегий к изучению ресурсов саморегуляции личности в нестабильной среде [13]. Дальнейшее развитие предложенной модели предполагает её соединение с этими исследованиями и эмпирическую верификацию на разных социальных группах.

1. Василюк Ф.Е. Психология переживания: анализ преодоления критических ситуаций. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. 200 с.
2. Анцыферова Л.И. Личность в трудных жизненных условиях: переосмысливание, преобразование ситуаций и психологическая защита // Психологический журнал. 1994. Т. 15. № 1. С. 3–18.
3. Lazarus R.S., Folkman S. Stress, appraisal, and coping. New York: Springer Publishing Company, 1984. 460 p.
4. Битюцкая Е.В., Корнеев А.А. Диагностика субъективного оценивания трудных жизненных задач // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. 2023. Т. 46. № 1. С. 247–279.
5. Падун М.А. Социокультурные факторы в переживании посттравматического стресса // Мир науки. Педагогика и психология. 2018. Т. 6. № 5.
6. Cohen S., Wills T.A. Stress, social support, and the buffering hypothesis // Psychological Bulletin. 1985. Vol. 98. No. 2. P. 310–357.
7. Леонтьев Д.А., Рассказова Е.И. Тест жизнестойкости. М.: Смысл, 2006. 63 с.
8. Ярощук И.В. Психология жизнестойкости: обзор теоретических концепций, эмпирических исследований и методик диагностики // Учёные записки Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы. 2020. Т. 33. № 1. С. 50–60.
9. Одинцова М.А., Радчикова Н.П., Степанова Л.В. Оценка пандемии COVID-19 россиянами с разным уровнем жизнестойкости // Российский психологический журнал. 2020. Т. 17. № 3. С. 76–88.
10. Данилова М.В. Роль психологического благополучия и социальной поддержки в совладании с негативными стрессами у старших школьников // Научно-педагогическое обозрение. 2024. Вып. 4. С. 124–132.
11. Хохлова Л.А., Васильченко Е.М., Верш В.А., Денисова Я.А. Стратегии совладания со стрессом и выгорание у медицинских и социальных работников, оказывающих услуги маломобильным гражданам // Вестник восстановительной медицины. 2023. № 6. С. 67–77.
12. Одинцова М.А., Радчикова Н.П. COPE-30A: краткая версия методики изучения копинг-стратегий для подростков 12–18 лет // Психолого-педагогические исследования. 2024. Т. 16. № 3. С. 3–18.
13. Белинская Е.П. Совладание с трудностями в эпоху неопределённости и глобальных рисков: основные исследовательские тренды // Вестник Кемеровского государственного университета. 2022. Т. 24. № 6. С. 760–771.