Социальная психология | Мир педагогики и психологии №11 (124) Ноябрь 2026

Семейно-ориентированный подход в клинической социальной работе с детьми с биполярным расстройством

Караваева Яна Анатольевна
магистрант кафедры психологии, конфликтологии и бихевиористики, ФГБОУ ВО «Российский государственный социальный университет», РФ г. Москва, Anikanova.yana2012@yandex.ru
Кидинов Алексей Васильевич
доктор психологических наук, доцент, профессор кафедры психологии, конфликтологии и бихевиористики, ФГБОУ ВО «Российский государственный социальный университет», РФ г. Москва, Kidinovav@rgsu.net

Аннотация: Статья посвящена построению модели семейно-ориентированного сопровождения детей и подростков с биполярным расстройством в клинической социальной работе. Выполнен тематический обзор восьми зарубежных публикаций 2022–2025 годов, отобранных по заданным критериям включения, и сопоставлены их выборки, вмешательства и оцениваемые исходы. Эти работы (два обзора и шесть эмпирических исследований) образуют анализируемый корпус обзора, в который теоретические и нормативные источники статьи не входят. Эмпирическая часть корпуса получена двумя исследовательскими коллективами, причём три работы относятся к одной исследовательской программе. В исследовании 119 детей и подростков с семейной предрасположенностью к биполярному расстройству семейно-фокусированная терапия сопровождалась более выраженным улучшением семейного функционирования за 24 месяца, которое частично опосредовало уменьшение депрессивных симптомов. Более частая отработка навыков между встречами была связана с меньшей нестабильностью настроения и меньшим воспринимаемым семейным конфликтом. У 100 подростков с расстройствами биполярного спектра диалектико-поведенческая терапия имела преимущества по показателям суицидальных попыток при сопоставимой динамике аффективных симптомов. Приложение с поддержкой навыков не дало преимущества по основному показателю депрессии в выборке из 65 подростков. По данным медицинских записей, 99% подростков, уже обратившихся за лечением, в течение года пользовались услугами в области психического здоровья. Модель соотнесена с case management, принципами assertive community treatment, восстановление-ориентированной практикой и педиатрической моделью психосоциального риска, а также с российскими нормами социального сопровождения, охраны здоровья и образования. В ней выделены пять областей задач социального работника и шесть областей показателей оценки. Обсуждаются возрастные различия в проявлениях расстройства и в участии ребёнка, а также супервизия специалиста как условие профилактики выгорания. Разработка остаётся организационной моделью и требует пилотной проверки с учётом возраста ребёнка, его состояния и доступных семье ресурсов.
Ключевые слова: Биполярное расстройство, дети, подростки, клиническая социальная работа, семейно-ориентированный подход, семейная коммуникация, психообразование, социальное сопровождение, координация помощи.

Karavaeva Yana Anatolyevna
Master’s Student at the Department of Psychology, Conflictology and Behavioristics, Russian State Social University (RGSU), Russian Federation, Moscow
Kidinov Alexey Vasilievich
Doctor of Psychological Sciences, Associate Professor, Professor at the Department of Psychology, Conflictology and Behavioristics, Russian State Social University (RGSU), Russian Federation, Moscow

Abstract: The article develops a model of family-oriented support for children and adolescents with bipolar disorder within clinical social work. A thematic review was carried out, comparing the samples, interventions and outcomes of eight international publications from 2022–2025 selected according to predefined inclusion criteria. These eight publications (two reviews and six empirical studies) form the analysed corpus of the review, while the theoretical and legal sources of the article are not part of it. The empirical part of the corpus comes from two research groups, and three of the studies belong to a single research program. In a study of 119 youths at familial risk for bipolar disorder, family-focused therapy was followed by greater improvement in family functioning over 24 months, which partially mediated the reduction of depressive symptoms. More frequent skill practice between sessions was associated with lower mood instability and lower perceived family conflict. In 100 adolescents with bipolar spectrum disorders, dialectical behavior therapy showed advantages in suicide attempt outcomes, while changes in affective symptoms were comparable across groups. A skill-supporting app did not show an advantage on the primary depression outcome in a sample of 65 adolescents. According to medical records, 99% of treatment-seeking adolescents used mental health services during one year. The model is related to case management, the principles of assertive community treatment, recovery-oriented practice and the pediatric psychosocial risk model, as well as to Russian regulations on social support, health care and education. It specifies five areas of social work tasks and six areas of assessment indicators. Age-related differences in the presentation of the disorder and in the child’s participation are discussed, together with supervision of the specialist as a condition for burnout prevention. The model remains an organizational proposal and requires pilot testing that takes into account the child’s age, current condition and family resources.
Keywords: Bipolar disorder, children, adolescents, clinical social work, family-oriented approach, family communication, psychoeducation, social support, case management.

Введение

Биполярное расстройство у ребёнка ставит перед клинической социальной работой задачу согласования лечения с условиями повседневной жизни. Пропуск школьных занятий после госпитализации требует отдельного решения, даже если выраженность аффективных симптомов уже уменьшилась. Конфликт вокруг посещения врача тоже нуждается в анализе конкретных обстоятельств. Дж. Возняк, Х. О’Коннор, М. Иорини и А. Дж. Х. Амброуз связывают диагностические трудности детского возраста с особенностями проявления симптомов и сопутствующими состояниями [1, с. 125–126]. Для социального работника отсюда следует граница компетенции. Сведения о поведении ребёнка передаются клинической команде, а социальная оценка направлена на условия получения помощи. Семейное сопровождение начинается с выяснения того, какие трудности возникли дома и какие действия доступны участникам семьи.

Термин «клиническая социальная работа» не имеет в отечественной науке устоявшегося определения и используется в статье в рабочем значении. Под ним понимается социальная работа, которая ведётся в связи с лечением психического расстройства в составе медицинской команды или во взаимодействии с ней и направлена на условия получения помощи и социальное функционирование ребёнка и семьи. Диагностика и психотерапия в это значение не входят. Предлагаемая модель опирается на несколько профессиональных традиций. Из case management в неё заимствована функция координатора, который ведёт маршрут помощи семьи между службами. Подход assertive community treatment, описанный Л. Стейном и М. Тест, предполагал работу мультидисциплинарной команды с пациентом в его привычной среде и общую ответственность команды за результат [9]. Модель перенимает у него командную ответственность и ориентацию на повседневные условия жизни. Высокая интенсивность контактов, рассчитанная на взрослых с тяжёлыми психическими расстройствами, в неё не перенесена.

Восстановление-ориентированная практика понимает восстановление как личный процесс, в котором человек выстраивает удовлетворяющую его жизнь при сохраняющихся ограничениях [10]. Этой идее соответствует собственная цель ребёнка, которая фиксируется в плане отдельно от запроса родителей. Модель сильных сторон Ч. Раппа и Р. Гоши обосновывает оценку ресурсов семьи наравне с её затруднениями [11]. Семейная рамка соотнесена с педиатрической психосоциальной моделью профилактики А. Казак, разработанной для детей с хроническими и тяжёлыми соматическими заболеваниями. Она распределяет семьи по уровням психосоциального риска (универсальному, целевому и клиническому) и связывает с уровнем риска интенсивность помощи [12]. В предлагаемом сопровождении базовая оценка и согласование маршрута проводятся со всеми семьями, а дополнительные формы работы подключаются по мере выявления трудностей.

Цель статьи состоит в разработке содержательной модели семейно-ориентированного сопровождения детей с биполярным расстройством в рамках клинической социальной работы. Модель является авторским предложением, построенным на материале тематического обзора. Собственные клинические наблюдения и результаты апробации в статье отсутствуют, и выводы об эффективности относятся только к конкретным опубликованным вмешательствам.

Материалы и методы

Поиск публикаций для тематического аналитического обзора проводился в базах PubMed/MEDLINE, APA PsycInfo и Scopus. Отечественные работы искали в Научной электронной библиотеке eLIBRARY.RU. Запрос для англоязычных баз объединял три блока терминов, относящихся к расстройству, возрастной группе и предмету исследования, и имел вид ("bipolar disorder" OR "bipolar spectrum" OR "risk for bipolar disorder") AND (child* OR adolescen* OR youth OR pediatric) AND (family OR "family-focused" OR psychosocial OR psychoeducation OR "service use" OR "treatment utilization"). В eLIBRARY.RU термины «биполярное расстройство» и «биполярное аффективное расстройство» сочетались с терминами «дети», «подростки», «семья», «психосоциальная помощь» и «социальное сопровождение».

В обзор включались статьи 2022–2025 годов из рецензируемых журналов, в которых изучались дети и подростки с установленным расстройством биполярного спектра либо с аффективными симптомами при семейном анамнезе расстройств настроения, а предметом были психосоциальные вмешательства, их семейные исходы или использование служб помощи. Принимались также обзоры, систематизирующие диагностику и психосоциальное лечение в этой возрастной группе. Исключались исследования взрослых выборок, работы, посвящённые только фармакотерапии, и публикации без данных о семейном или социальном функционировании либо об организации помощи. Из найденных записей после проверки соответствия критериям отобраны восемь публикаций. Анализируемый корпус обзора включает два обзора [1; 2] и шесть эмпирических работ, из которых пять основаны на рандомизированных испытаниях или их вторичном анализе [3–7], а одна описывает использование помощи по медицинским записям [8]. Отечественные эмпирические исследования семейных вмешательств при биполярном расстройстве у детей в корпус не вошли. Теоретические работы [9–12] и нормативные акты [13–17] используются для соотнесения модели с профессиональными традициями и российскими условиями и в корпус не входят.

При сопоставлении выборок, вмешательств и исходов исследования подростков с семейным риском рассматривались отдельно от работ с пациентами, имеющими установленное расстройство. Из каждого результата выводилась задача социального сопровождения, которая затем соотносилась с распределением функций в команде и с российскими нормами. Число независимых источников доказательств меньше числа включённых работ. Публикации [3; 4; 6; 7] выполнены одним исследовательским коллективом, развивающим семейно-фокусированную терапию, а работы [4; 6; 7] относятся к одной исследовательской программе и анализируют данные общей выборки. Исследования [5] и [8], выполненные другим коллективом, описывают по 100 подростков с расстройствами биполярного спектра, и возможное пересечение их выборок требует проверки по первоисточникам. Эмпирическая база обзора опирается, следовательно, на данные двух коллективов и не более чем четырёх выборок. Согласующиеся результаты работ одной программы рассматриваются далее как описание разных сторон одного вмешательства, и их совпадение не засчитывается как независимое подтверждение.

Результаты

Данные исследований, включённых в обзор

Х. М. Брикман и М. А. Фристад в обзоре психосоциальных вмешательств разграничивают лечебные и профилактические программы, соотнося их применение с возрастом и стадией расстройства [2, с. 291]. От этого разделения зависит выбор целей сопровождения. После установленного диагноза семья осваивает способы поддержки лечения и восстановления повседневной деятельности. При семейной предрасположенности задачи определяются фактическими симптомами и потребностями подростка.

Эмпирические данные о работе с семейными отношениями получены в исследовании М. Дж. Вайнтрауба, К. Д. Шнека, Ф. Посты и соавторов, в анализ которого вошли 119 участников с аффективными симптомами и семейным анамнезом биполярного расстройства. В группе семейно-фокусированной терапии участники сообщали о более выраженном улучшении семейного функционирования за 24 месяца, чем в группе психообразования, и это изменение частично опосредовало уменьшение депрессивных симптомов. Эффект терапии на семейное функционирование был сильнее при сопутствующих тревожных и экстернализирующих расстройствах [3, с. 161].

Д. Дж. Микловиц, М. К. Ичиносе, М. Дж. Вайнтрауб и соавторы проследили конфликтные взаимодействия в семьях подростков с симптомами аффективных нарушений, чьи родители имели расстройства настроения. Семейный конфликт и агрессивное поведение оказались взаимосвязаны во времени, однако направление последовательных связей различалось в зависимости от того, оценивал ли отношения родитель или сам подросток [4, с. 73]. Результат поддерживает анализ взаимодействия обеих сторон с сохранением различий в их восприятии.

Связь практики между встречами с исходами терапии изучали М. Дж. Вайнтрауб, Дж. А. Мерранко, М. К. Ичиносе и соавторы. У подростков из семей с аффективными расстройствами, получавших семейную терапию с цифровым сопровождением, более частая отработка навыков была связана с уменьшением нестабильности настроения и воспринимаемого семейного конфликта [6, с. 733].

Т. Р. Голдстайн, Дж. Мерранко, Н. Роуд и соавторы исследовали диалектико-поведенческую терапию у 100 подростков с расстройствами биполярного спектра, получавших медикаментозное лечение. Вмешательство имело преимущества по показателям суицидальных попыток, тогда как изменения аффективных симптомов в группах были сопоставимыми [5, с. 15]. Статистическая интерпретация отдельных сравнений зависела от модели анализа и поправки на множественные проверки. Результат относится к специализированной психотерапевтической программе, и краткая беседа социального работника имеет иной объём задач.

В исследовании Д. Дж. Микловица, М. Дж. Вайнтрауба, М. К. Ичиносе и соавторов 65 подростков на фоне семейной терапии пользовались одним из двух вариантов приложения. Приложение с поддержкой навыков не дало преимущества по основному показателю депрессии. В подгруппе биполярного спектра различия в его пользу обнаружились по вторичным показателям тревоги и общего функционирования [7, с. 93–104].

Т. Р. Голдстайн, М. Сол, Д. Надь и соавторы изучили использование помощи за год у 100 подростков с расстройствами биполярного спектра. По данным медицинских записей, 99% участников пользовались услугами в области психического здоровья [8, с. 1123]. Выборка состояла из подростков, уже обратившихся за лечением, что ограничивает распространение показателя на другие группы.

Модель семейно-ориентированного сопровождения

Семейно-ориентированный подход в предлагаемой модели означает совместное определение задач помощи с ребёнком и взрослыми, участвующими в его повседневной жизни. Предметом работы становится связь между потребностями ребёнка и возможностями семейного окружения. Степень участия родственников соотносится с возрастом ребёнка, а семейное решение оценивается по его выполнимости и соответствию индивидуальному плану помощи. Модель включает пять областей задач социального работника (табл. 1) и шесть областей показателей оценки (табл. 2).

Профессиональная позиция социального работника определяется распределением ответственности внутри команды. Психиатр устанавливает диагноз и принимает решения о медикаментозном лечении. Психотерапию, которая в российской системе здравоохранения относится к медицинской деятельности, проводит специалист с профильной подготовкой и полномочиями. Социальный работник выясняет, какие бытовые или организационные обстоятельства мешают выполнению плана лечения, и помогает семье найти подходящее решение, а при необходимой квалификации может проводить предусмотренные программой психосоциальные занятия. Разграничение функций фиксируется в начале сопровождения. Для каждой задачи назначаются ответственный специалист и способ обратной связи, чтобы семья понимала, кому адресовать возникающий вопрос. Предлагаемое распределение (табл. 1) подлежит адаптации к устройству конкретной службы.

Таблица 1. Распределение задач при семейно-ориентированном сопровождении

Первичная социальная оценка строится вокруг определённого периода жизни семьи. Уточняется, что изменилось после появления симптомов или последней госпитализации, как организованы посещения врача и распределены домашние обязанности. Если родитель пропускает консультации из-за сменного графика, рабочей задачей становится подбор другого времени или другого сопровождающего взрослого. При трудностях с оплатой проезда исследуются возможности адресной поддержки. Ресурсы описываются так же подробно, как затруднения, и выясняется, кто уже помогает семье и какая помощь действительно используется. Итогом оценки предлагается считать краткий план с одной первоочередной социальной задачей, достижимой в оговорённый срок и понятной каждому участнику.

Участие ребёнка обеспечивается отдельным обсуждением его собственного запроса. Подросток может считать наиболее тяжёлой потерю общения со сверстниками, тогда как родитель обращается из-за домашних конфликтов, и в план включаются обе цели. Для ребёнка младшего возраста подбираются понятные вопросы о повседневных ситуациях и краткие задания с опорой на его опыт. С подростком заранее обсуждаются условия обмена информацией между специалистами и родителями, а пределы конфиденциальности разъясняются с учётом требований безопасности, правил службы и режима врачебной тайны [14, ст. 13; 15, ст. 9]. Подросток старше 15 лет самостоятельно даёт информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство [14, ст. 54], поэтому порядок передачи сведений родителям обсуждается с ним напрямую. При сообщении о насилии порядок взаимодействия определяется задачей защиты ребёнка, и совместный семейный формат выбирается только после оценки безопасности. Критерием участия служит возможность ребёнка выразить позицию и увидеть, как она повлияла на принятые решения.

Психообразовательная работа связывает клиническое объяснение расстройства с ситуациями, которые семья описывает на встречах. Специалист уточняет, как родители понимают изменения состояния и какие вопросы хотят задать врачу, и переводит медицинские рекомендации в понятный порядок действий без изменения их содержания. Родителю и ребёнку предлагается своими словами объяснить выбранный шаг, чтобы различия в понимании обнаружились ещё до возвращения домой. Так, указание наблюдать за сном уточняется через форму записи и договорённость о том, кому сообщать изменения.

С выявленной связью домашней практики и исходов [6] соотносится задача поддержки выполнимого упражнения между встречами. Семья выбирает одну повторяющуюся ситуацию и пробует заранее оговорённую форму просьбы. При следующем контакте обсуждаются обстоятельства выполнения и возникшие затруднения, а число выполненных заданий рассматривается вместе с их содержанием. Слишком сложное упражнение упрощают, меняя его продолжительность или условия. Конфликт разбирается на примере одного эпизода, в котором последовательно уточняются исходная просьба взрослого, ответ ребёнка и дальнейшее развитие разговора. Позиции родителя и подростка записываются раздельно, поскольку их оценки одних и тех же отношений могут расходиться [4].

Нагрузка родителей оценивается через фактические обязанности, связанные с уходом и сопровождением. Взрослому, который организует лечение и одновременно обеспечивает семейный доход, может потребоваться перераспределение части задач. Социальный работник помогает установить, какую помощь способен оказать второй родитель или другой близкий человек, и договорённость включает определённое действие и время его выполнения. При психических трудностях у самого родителя обсуждается обращение за собственной помощью с соблюдением его права на приватность. Участие братьев и сестёр ограничивается их возрастом и добровольностью, а ответственность за клиническое наблюдение сохраняется у взрослых и специалистов. Распределение обязанностей считается устойчивым, если план выполняется и при временном снижении ресурсов основного ухаживающего взрослого.

Повседневный режим рассматривается вместе с условиями выполнения врачебных назначений. Социальный работник выясняет, есть ли у ребёнка подходящее место для сна и как устроены утренние сборы, а изменение режима, связанное с ухудшением состояния, обсуждается с клинической командой. Трудности приёма препаратов разбираются по их причине. При жалобах на сонливость организуется обращение к врачу, при затруднениях с получением рецепта уточняется маршрут его оформления, а решения о дозировке остаются в медицинской компетенции. Способ напоминания семья выбирает с учётом возраста ребёнка, и в документации различаются доступность лечения и фактическое выполнение назначений.

Школьное сопровождение начинается с описания учебной трудности, возникшей после обострения или перерыва в занятиях. Для одного подростка первоочередной задачей становится возвращение к посещению школы, для другого важнее перенос сроков сдачи пропущенных работ. Социальный работник организует обсуждение с семьёй и уполномоченным представителем образовательной организации. Сведения о состоянии здоровья передаются школе только в том объёме, на который получено согласие подростка или законного представителя [14, ст. 13]. В российских условиях к обсуждаемым мерам относятся обучение по индивидуальному учебному плану, а при длительном лечении обучение на дому или в медицинской организации [16, ст. 34, 41]. Образовательная организация также обязана оказывать психолого-педагогическую и социальную помощь обучающимся, испытывающим трудности в освоении программ [16, ст. 42]. В соглашении указываются человек, к которому ученик может обратиться при ухудшении самочувствия, и срок пересмотра учебных требований. Посещаемость оценивается вместе с переносимостью нагрузки, поскольку формальное присутствие на уроках ещё не говорит о качестве возвращения к обучению.

Суицидальный риск определяет отдельное направление клинического взаимодействия. Функция социального работника здесь состоит в своевременной передаче сведений о риске и обеспечении доступа к профильной помощи. План действий при ухудшении состояния составляется совместно с лечащими специалистами в спокойный период. В нём фиксируются индивидуальные признаки, при которых семье требуется связаться с командой, и способ такого обращения, а социальный работник проверяет, понимают ли участники последовательность действий и есть ли у них актуальные контакты. При непосредственной угрозе жизни организуется срочная очная оценка с обращением в экстренную службу, взрослые остаются рядом с ребёнком и ограничивают доступ к опасным средствам согласно рекомендациям команды. После кризиса обсуждается, какие части плана удалось выполнить, и трудности связи или транспортировки становятся основанием для изменения организации помощи.

Приложения и другие дистанционные каналы могут поддерживать контакт между встречами. Поскольку приложение с поддержкой навыков не дало преимущества по основному исходу [7], цифровое средство выбирается под определённую задачу. Предварительно выясняются наличие устройства и возможность приватного общения. Семье сообщают, кто просматривает записи и в какие сроки отвечает, а канал экстренного обращения оговаривается особо. Если приложение неудобно, подбирается другая форма связи с той же функцией.

Преемственность сопровождения становится самостоятельной задачей, когда семья обращается в несколько служб, и данные [8] служат основанием уделять внимание согласованию маршрута. После выписки социальный работник уточняет дату следующего контакта и доступность назначенной службы. При смене учреждения определяется порядок передачи сведений, на которые получено согласие. Факт состоявшегося обращения проверяется отдельно от выдачи направления.

Таблица 2. Предлагаемые показатели оценки социального сопровождения

Оценка результатов начинается с фиксации исходного положения по выбранной задаче. Формулировка «улучшить отношения» уточняется через ситуацию, которую семья способна описать и повторно оценить, например выполнение определённой домашней обязанности и способ обсуждения разногласий. Состояние ребёнка и качество взаимодействия дома фиксируются раздельно, чтобы улучшение одного показателя проверялось независимо от другого. Социальные результаты сопоставляются с клинической динамикой, полученной от медицинской команды в допустимом объёме. Расходящиеся оценки ребёнка и родителя сохраняются в документации как самостоятельные данные. Показатели табл. 2 предназначены для организации наблюдения, а проверка эффективности модели потребует исследования с заранее определёнными исходами и подходящей группой сравнения.

Обсуждение

Возрастные особенности биполярного расстройства

Возраст ребёнка определяет и проявления расстройства, и формы участия семьи. Диагностические трудности детского возраста связаны с особенностями проявления симптомов и с сопутствующими состояниями [1, с. 125–126]. Вспышки раздражения, отказ от занятий или нарушения сна, о которых сообщает семья, могут относиться к разным расстройствам, и их клиническая квалификация остаётся задачей врача. Социальный работник описывает обстоятельства и последствия таких эпизодов, не связывая их заранее с фазой биполярного расстройства. Сопутствующие расстройства сказываются и на семейной работе. Более сильный эффект семейно-фокусированной терапии при тревожных и экстернализирующих расстройствах [3, с. 161] получен в одной группе риска, но позволяет предположить, что при сочетании нескольких расстройств работа с отношениями в семье может давать больший результат.

Выборки корпуса различаются по возрасту. Исследование [3] охватывало детей и подростков от 9 до 17 лет, в работы [5] и [8] включались подростки 12–18 лет [5, с. 15; 8, с. 1123], а программа технологически дополненной семейной терапии была рассчитана на 13–19 лет [7, с. 93]. Дети младшего школьного возраста входили, таким образом, только в одну выборку. Обзор [2] относит к хорошо обоснованным три программы, сочетающие семейное психообразование с обучением навыкам. Психообразовательная психотерапия и детско-семейная когнитивно-поведенческая терапия разработаны для детей школьного возраста, а семейно-фокусированная терапия рассчитана на подростков [2]. Для младшей группы модель опирается главным образом на эти более ранние данные.

От возраста зависит и распределение ролей в семейной работе. У младшего ребёнка организацию лечения, режим и контакты со школой в основном обеспечивают родители. Для подростка важнее отношения со сверстниками, учебная нагрузка и самостоятельность в решениях о лечении, а после 15 лет он сам даёт согласие на медицинское вмешательство [14, ст. 54], что меняет порядок обмена сведениями с родителями и школой. Старшие подростки, представленные в программе [7] до 19 лет, приближаются к переходу во взрослую систему помощи, и план сопровождения для них включает подготовку к смене служб. Эти различия заложены в модель как организационные условия, и их влияние на результаты предстоит проверить.

Условия переноса модели в российскую практику

Нормативные условия российской практики отличаются от условий зарубежных исследований. Федеральный закон № 442-ФЗ определяет социальное сопровождение как содействие в получении медицинской, психологической, педагогической, юридической и социальной помощи, не относящейся к социальным услугам, и связывает его с межведомственным взаимодействием [13, ст. 22]. Среди оснований для социального обслуживания закон называет трудности социальной адаптации ребёнка и внутрисемейный конфликт [13, ст. 15], а объём помощи закрепляется в индивидуальной программе [13, ст. 16]. Функция координатора маршрута по содержанию ближе всего к социальному сопровождению в смысле этого закона, и семейный план модели может быть согласован с индивидуальной программой. Трудовые функции специалиста определяются профессиональным стандартом [17]. Обмен сведениями с подростком, родителями и школой регулируется законодательством об охране здоровья, о психиатрической помощи и об образовании [14; 15; 16], и эти нормы учтены в разделах модели об участии ребёнка и о школьном сопровождении.

Внедрение требует адаптации программы к времени, которым располагает семья, поскольку продолжительность участия зависит от реальных условий посещения. Форма домашних заданий подбирается индивидуально, и семье, которой трудно вести письменные записи, предлагается краткий устный разбор при следующем контакте. Культурные представления о родительской ответственности обсуждаются через их влияние на конкретную договорённость. Если предложенный способ взаимодействия вызывает сопротивление, выясняется его причина и совместно ищется приемлемый вариант.

Супервизия и профилактика выгорания специалиста

Модель возлагает на социального работника задачи с высокой эмоциональной и организационной нагрузкой. Специалист обсуждает с семьёй суицидальный риск, удерживает в плане расходящиеся позиции ребёнка и родителей и поддерживает связь с несколькими службами. Если граница между социальными и клиническими задачами размывается, он берёт на себя ответственность за решения вне своей компетенции, что может усиливать профессиональное напряжение. Данных о нагрузке и выгорании специалистов анализируемый корпус не содержит, поэтому супервизия описывается как организационный элемент модели, требующий проверки при апробации.

Супервизия проводится регулярно и отделена от административного контроля, поэтому её ведёт опытный специалист, не являющийся непосредственным руководителем работника. На разборе случая проверяется, остаются ли действия социального работника в пределах распределённых функций (табл. 1), отражена ли в плане собственная цель ребёнка и вовремя ли сведения о риске передавались клинической команде. Групповое обсуждение сложных случаев продолжает принцип общей ответственности, заимствованный из assertive community treatment [9], и решение о действиях при риске не остаётся на одном специалисте. После кризисного эпизода, помимо разбора с семьёй, проводится отдельное обсуждение с супервизором, где рассматриваются действия специалиста и его собственная реакция на ситуацию.

Профилактика выгорания опирается на организационные меры. При распределении нагрузки учитывается число семей в кризисной фазе, и при его росте часть работы передаётся коллегам. Специалист заранее знает, к кому обратиться за консультацией в срочной ситуации, в том числе вне планового расписания. Подготовка включает разбор типичных конфликтных ситуаций и пределов профессиональной ответственности. Состояние самого специалиста входит в постоянные темы супервизии, и признаки истощения обсуждаются до того, как они сказываются на работе с семьями. При пилотной апробации модели показатели нагрузки и выгорания специалистов целесообразно включить в число наблюдаемых исходов.

Ограничения исследования

Ограничения работы связаны прежде всего с объёмом и составом доказательной базы. Корпус обзора невелик, эмпирические данные получены двумя зарубежными коллективами, а часть публикаций зависит от общей выборки [4; 6; 7]. Поиск охватывал четыре базы данных и период 2022–2025 годов, и более ранние исследования биполярного расстройства у детей учитывались только через обзоры [1; 2]. Без отечественных эмпирических данных применимость зарубежных вмешательств к российской организации социального обслуживания, здравоохранения и образования обосновывается пока только через нормативные условия. Данные подростков с семейным риском требуют осторожного переноса на пациентов с установленным диагнозом, а применимость результатов к младшему школьному возрасту нуждается в отдельной проверке. Рассмотренные публикации не дают прямой оценки предложенной модели. Следующим шагом может стать расширение обзора за счёт исследований семейной помощи при других хронических заболеваниях детского возраста и отечественных публикаций, а затем пилотная апробация модели с учётом исходной тяжести состояния, доступности сопровождения для семей с ограниченными ресурсами и сохранения результатов после завершения программы.

Заключение

Семейно-ориентированная клиническая социальная работа с детьми с биполярным расстройством в предложенной модели направлена на выполнение индивидуального плана помощи в повседневной среде. Её содержание определяется установленной социальной задачей и доступными семье действиями. Исследования семейных вмешательств дают основания включать коммуникацию и практику навыков в обсуждение плана при сохранении границ применимости каждого результата. Собственная функция социального работника раскрывается через координацию доступа к помощи и согласование взаимодействия с образовательной средой, что в российских условиях соответствует содержанию социального сопровождения. Формы участия ребёнка и семьи зависят от возраста, а устойчивость работы специалиста поддерживается супервизией и распределением ответственности в команде. Оценка сопровождения требует учитывать позицию ребёнка наряду с сообщениями взрослых. Практическая ценность модели подлежит проверке по заранее выбранным показателям.

1. Wozniak J., O’Connor H., Iorini M., Ambrose A. J. H. Pediatric Bipolar Disorder: Challenges in Diagnosis and Treatment // Pediatric Drugs. 2025. Vol. 27. P. 125–142. DOI: 10.1007/s40272-024-00669-z.
2. Brickman H. M., Fristad M. A. Psychosocial Treatments for Bipolar Disorder in Children and Adolescents // Annual Review of Clinical Psychology. 2022. Vol. 18. P. 291–327. DOI: 10.1146/annurev-clinpsy-072220-021237.
3. Weintraub M. J., Schneck C. D., Posta F., Merranko J. A., Singh M. K., Chang K. D., Miklowitz D. J. Effects of Family Intervention on Psychosocial Functioning and Mood Symptoms of Youth at High Risk for Bipolar Disorder // Journal of Consulting and Clinical Psychology. 2022. Vol. 90, № 2. P. 161–171. DOI: 10.1037/ccp0000708.
4. Miklowitz D. J., Ichinose M. C., Weintraub M. J., Merranko J. A., Singh M. K. Family Conflict, Perceived Criticism, and Aggression in Symptomatic Offspring of Parents With Mood Disorders: Results From a Clinical Trial of Family-Focused Therapy // JAACAP Open. 2025. Vol. 3, № 1. P. 73–84. Опубликовано онлайн в 2024 г. DOI: 10.1016/j.jaacop.2024.01.008.
5. Goldstein T. R., Merranko J., Rode N. et al. Dialectical Behavior Therapy for Adolescents With Bipolar Disorder: A Randomized Clinical Trial // JAMA Psychiatry. 2024. Vol. 81, № 1. P. 15–24. DOI: 10.1001/jamapsychiatry.2023.3399.
6. Weintraub M. J., Merranko J. A., Ichinose M. C. et al. Behavioral Skill Practice as a Predictor of Mood and Family Functioning in Adolescents With Bipolar and Depressive Mood Disorders: Results of a 6-Month Randomized Trial of Family-Focused Therapy // Bipolar Disorders. 2024. Vol. 26, № 7. P. 733–743. DOI: 10.1111/bdi.13466.
7. Miklowitz D. J., Weintraub M. J., Ichinose M. C. et al. A Randomized Clinical Trial of Technology-Enhanced Family-Focused Therapy for Youth in the Early Stages of Mood Disorders // JAACAP Open. 2023. Vol. 1, № 2. P. 93–104. DOI: 10.1016/j.jaacop.2023.04.002.
8. Goldstein T. R., Saul M., Nagy D., Sylvester R., Rode N., Donohue J. One-Year Treatment Utilization Among Adolescents With Bipolar Spectrum Disorder // Psychiatric Services. 2022. Vol. 73, № 10. P. 1123–1131. DOI: 10.1176/appi.ps.202100366.
9. Stein L. I., Test M. A. Alternative to Mental Hospital Treatment. I. Conceptual Model, Treatment Program, and Clinical Evaluation // Archives of General Psychiatry. 1980. Vol. 37, № 4. P. 392–397.
10. Anthony W. A. Recovery from Mental Illness: The Guiding Vision of the Mental Health Service System in the 1990s // Psychosocial Rehabilitation Journal. 1993. Vol. 16, № 4. P. 11–23.
11. Rapp C. A., Goscha R. J. The Strengths Model: A Recovery-Oriented Approach to Mental Health Services. 3rd ed. New York: Oxford University Press, 2012.
12. Kazak A. E. Pediatric Psychosocial Preventative Health Model (PPPHM): Research, Practice, and Collaboration in Pediatric Family Systems Medicine // Families, Systems, & Health. 2006. Vol. 24, № 4. P. 381–395.
Список источников
13. Федеральный закон от 28.12.2013 № 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации».
14. Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».
15. Закон РФ от 02.07.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании».
16. Федеральный закон от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации».
17. Приказ Минтруда России от 18.06.2020 № 351н «Об утверждении профессионального стандарта "Специалист по социальной работе"».