Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №11 (112) Ноябрь 2025

Первые научные трактовки психологической травмы: историко-теоретический анализ западных подходов

Радченко Аксиния Михайловна
магистрант ФГАОУ ВО «Уральский государственный педагогический университет», РФ, г. Екатеринбург, raaxiniya@mail.ru

Аннотация: В статье представлен историко-теоретический анализ первых научных трактовок психологической травмы. Актуальность темы связана с растущим интересом к механизмам травматизации. Цель исследования: проследить эволюцию взглядов на травму: от медицинских описаний к психодинамическим концепциям. В результате выявлены ключевые идеи, положенные в основу современной психотравматологии.
Ключевые слова: психологическая травма, стресс, истерия, бессознательное.

Radchenko Axiniya Mikhailovna
Graduate Student of the Department of Professional Pedagogy and Psychology at the Federal State Autonomous Educational Institution of Higher Education Ural State Pedagogical University, Yekaterinburg

Abstract: The article presents a historical and theoretical analysis of early scientific interpretations of psychological trauma. The relevance of the topic lies in the growing interest in trauma mechanisms. The aim is to trace the evolution of views on trauma from medical interpretations to psychodynamic concepts. Key ideas forming the basis of modern trauma psychology are identified.
Keywords: psychological trauma, stress, hysteria, unconscious.

Психологические травмы оказывают глубокое влияние на личность человека и его жизнедеятельность. В условиях современной нестабильности: от пандемий до военных конфликтов – проблема психотравмы приобретает особую актуальность. Люди сталкиваются с высокой неопределённостью, страхом и эмоциональной перегрузкой, что обостряет потребность в научном осмыслении природы травмы и путей её преодоления [1, с. 36]. Современные обзоры подчёркивают, что рост интереса к проблематике травмы связан с усложнением клинико-психологической картины посттравматических расстройств и активным развитием зарубежных исследований в данной области [2, с.111]

Определение психологической травмы остаётся предметом научной дискуссии. Современные исследования подчёркивают, что травматический опыт может быть как следствием единичного критического события, так и результатом длительного эмоционального напряжения. Хотя многие переживания могут описываться как травматические, при диагностике чаще всего учитываются два аспекта: наличие конкретного стрессового события либо длительное негативное воздействие, а также развитие характерных симптомов после этих переживаний. Психологическая травма понимается как сохраняющийся в бессознательном опыт, оказывающий влияние на поведение и эмоциональные реакции в аналогичных ситуациях. Таким образом, психотравма рассматривается как стойкое нарушение адаптационных механизмов, проявляющееся через повторяющиеся эмоциональные и поведенческие паттерны [3, с. 53–54].

Изучением вопроса психологической травмы занимались многие авторы, и в научной литературе представлено большое количество упоминаний, подходов и исследовательских школ, посвящённых данной проблематике. В рамках настоящего исследования нами был проведён ретроспективный анализ литературных источников, отражающих ранние взгляды на природу психологической травмы. Целью работы стала систематизация подходов, которые заложили основы формирования психотравматологии как самостоятельной научной дисциплины. В статье рассмотрены наиболее ранние исследовательские подходы к изучению феномена психологической травмы.

Научная новизна исследования заключается в систематизации ранних западных подходов к пониманию психической/психологической травмы и в реконструкции логики перехода от медицинских и неврологических описаний к психодинамическим и телесно-ориентированным моделям.

Теоретическая значимость работы состоит в уточнении понятийного аппарата психотравматологии и в выделении ключевых идей, обеспечивших преемственность между ранними концепциями травмы и современными моделями посттравматических расстройств.

Практическая значимость связана с возможностью использования представленного историко-теоретического обзора в образовательных программах для психологов и психотерапевтов, при разработке курсов по клинической психологии, травмотерапии и в психопросветительских материалах для специалистов, работающих с последствиями психической травматизации.

Методологическую основу исследования составляют историко-генетический и проблемно-хронологический подходы, а также сравнительно-аналитический и герменевтический анализ текстов ключевых авторов, внесших вклад в развитие представлений о психологической травме.

Исторические корни изучения психотравмы уходят в эпоху Античности и Средневековья. Так самые ранние упоминания последствий психологических трагедий, мы обнаружили в литературе эпохи Древнего Востока и Античности. Там мы встречаем описания кошмарных сновидений, являющиеся последствием переживания героем страха смерти («Эпос о Гильгамеше», 2100 г. до н.э., «Илиада» Гомера (IX-VIII вв. до н. э).  В работах Геродота (V в. до н.э.) рассказывается о фактах слепоты, ставшей результатом испуга во время разгара Марафонского сражения. В пьесах У. Шекспира можно найти описания психологических реакций на травмирующие события: в «Ромео и Джульетте» (1594–1595) и «Генрихе IV» (1598) встречаются сцены с тревожными сновидениями и переживаниями после сражений, а в «Макбете» (1623) драматург изображает главного героя, страдающего от навязчивого чувства вины, тревожности и бессонницы – симптомов, напоминающих посттравматическое стрессовое расстройство. Однако научный подход к изучению травмы начал формироваться лишь в XVIII–XIX веках.

Филипп Пинель, выдающийся французский врач и один из основоположников клинической психиатрии, внёс значительный вклад в становление научных представлений о психических расстройствах, в том числе связанных с травматическим опытом. В период Французской революции автор наблюдал за состоянием солдат, переживших боевые действия, и описал ряд характерных психических нарушений, таких как мания, идиотизм и меланхолия, а также функциональные расстройства, затрагивающие систему кровообращения и дыхания [4, с. 41]. Ф. Пинель рассматривал эти состояния как результат мощного психоэмоционального напряжения, вызванного участием в вооружённых конфликтах и непосредственным пребыванием в стрессогенной обстановке. Таким образом, Ф. Пинель был одним из первых, обративших внимание на взаимосвязь между воздействием экстремального стресса и развитием клинических симптомов, что заложило основу для последующего изучения механизмов травматизации. Описанные им феномены были впоследствии осмыслены в рамках концепции травматического невроза и легли в фундамент формирования представлений о психологических последствиях боевого опыта. Его наблюдения можно считать одним из ранних эмпирических подтверждений существования феномена психологической травмы как особого состояния, возникающего под влиянием экстремальных событий.

Таким образом, подход Ф. Пинеля демонстрирует преобладание соматической и клинико-описательной перспективы: психические нарушения трактуются преимущественно как следствие физиологического истощения под влиянием экстремального стресса. При этом ещё не проводится чёткого разграничения между психической травмой и другими формами психопатологии, что отражает общий уровень развития психиатрии того времени.

Во второй половине XIX века Джекоб Мендос да Коста, американский врач и учёный, внёс значительный вклад в исследование соматических последствий психологической травмы у участников вооружённых конфликтов. В 1871 году Дж.М. да Коста провёл одно из первых клинических наблюдений за ветеранами Гражданской войны в США, страдавшими от различных нарушений в работе сердечно-сосудистой системы. Основываясь на анализе симптомов, таких как тахикардия, боли в груди, одышка и повышенная утомляемость, он описал феномен, получивший название «раздражённое сердце» (irritable heart). Несмотря на внешнюю схожесть симптомов с органическими заболеваниями сердца, Дж.М. да Коста пришёл к выводу, что причиной данного состояния выступает нервное перенапряжение, вызванное длительным пребыванием в условиях боевого стресса, а не физиологические нарушения [5, с. 89]. Это исследование стало одним из первых научных свидетельств того, что тяжёлый эмоциональный и психологический опыт может проявляться через соматические симптомы, и фактически предвосхитило последующие разработки в области психосоматики, травматического невроза и посттравматического стрессового расстройства.

Отсюда можем сделать вывод, что работа Дж.М. да Косты подчёркивает важный для последующей психосоматической традиции момент: травматический опыт может проявляться преимущественно через телесные симптомы при отсутствии выраженной органической патологии. Однако автор ещё не предлагает развитой психологической модели этих состояний, ограничиваясь описанием клинической феноменологии.

А. Эйленбург, немецкий врач и невропатолог, внёс важный вклад в развитие представлений о природе нервных расстройств. Именно А. Эйленбург, одним из первых, в 1878 гожу ввёл в научный оборот термин «психическая травма», указав на её двойственную природу. Согласно позиции А. Эйленбурга, травма может быть не только результатом физического воздействия, такого как телесные повреждения или механическое влияние на организм, но и следствием мощных эмоциональных переживаний, вызывающих расстройства нервной деятельности [6, с. 112]. Таким образом, А. Эйленбург предложил концептуальное разграничение между телесной и психической травмой, обозначив, что последняя может вызывать функциональные нарушения, не сопровождающиеся органическими изменениями. Подобный подход стал основой для дальнейших исследований в области неврозов, психосоматических заболеваний и последствий психических перегрузок, связанных с эмоциональными потрясениями. Разработки А. Эйленбурга положили начало медицинскому и психологическому осмыслению травматических состояний, вызванных не внешними повреждениями, а внутренними психоэмоциональными воздействиями.

Таким образом, концептуальное разграничение телесной и психической травмы у А. Эйленбурга фактически подготавливает почву для перехода от «чисто» неврологических объяснений к рассмотрению роли переживаний и эмоциональных состояний. В этом смысле его позицию можно считать промежуточным звеном между медицинскими и собственно психодинамическими моделями травмы.

Существенный вклад в развитие научных представлений о психической травме внесли П. Жане и З. Фрейд, чьи подходы стали фундаментальными для формирования психодинамической традиции в психологии и психотерапии.

П. Жане, один из пионеров клинической психологии, разработал теорию диссоциации, в рамках которой психологическая травма рассматривается как фактор, вызывающий расщепление сознания. Согласно его концепции, в результате действия травматического события происходит нарушение интеграции психических процессов, вследствие чего часть переживаний вытесняется из сферы сознания и продолжает существовать автономно в виде так называемых «психических автоматизмов» [7, с. 22]. Эти автоматизмы проявляются в поведении человека, его реакциях, сновидениях и эмоциональных состояниях, не осознаваемых им напрямую. В модели П. Жане подчёркивается роль бессознательной активности, возникающей в результате нарушений адаптационного механизма при воздействии травматического опыта. Его подход стал одним из первых систематизированных объяснений того, как психика реагирует на травматическое воздействие через нарушение целостности сознания, что оказало значительное влияние на дальнейшее развитие как психопатологии, так и методов психотерапевтической работы с травматическими состояниями.

Продолжая развитие психодинамического направления, З. Фрейд предложил альтернативное, но во многом перекликающееся с концепцией П. Жане объяснение механизмов формирования психологических нарушений, связанных с травматическим опытом. В сотрудничестве с Ж. Брейером он разработал катартическую модель, согласно которой истерия рассматривается как следствие вытесненных сильных эмоциональных переживаний, непроработанных в момент их возникновения. Эти подавленные воспоминания сохраняются в бессознательном и продолжают оказывать влияние на психоэмоциональное состояние и поведение человека, проявляясь в виде истерических симптомов таких как параличи, судороги, амнезии и другие нарушения [8, с. 145].

Центральным элементом терапии, по мнению З. Фрейда, должно было стать «отреагирование» аффекта, то есть возвращение пациента к травматическому эпизоду с целью осознания и выражения ранее вытесненных эмоций. Это позволило бы разрядить накопленное внутреннее напряжение и устранить симптомы. Таким образом, психологическая травма в модели З. Фрейда выступает как аффективное ядро симптомообразования, а эффективная терапия, как процесс осознания и переработки патогенных воспоминаний. Данный подход положил начало психоанализу как отдельному направлению, оказавшему длительное и значительное влияние на понимание природы травматических переживаний и методов работы с ними в клинической практике.

Несмотря на различия, как концепция П. Жане, так и теория З. Фрейда легли в основу психодинамической модели понимания психотравмы, подчёркивая роль бессознательных процессов, вытеснения и расщепления. Сопоставление подходов П. Жане и З. Фрейда показывает, что уже на раннем этапе развития психологии травмы формируются две взаимодополняющие линии интерпретации: акцент на структурных нарушениях целостности сознания (диссоциация) и акцент на динамике вытеснённых аффектов и значимых воспоминаний.

Современные исследователи продолжают развитие этих подходов, расширяя их нейробиологическим, когнитивным и социально-психологическим контекстом. [9;10;11;12]. На данный момент в рамках биопсихосоциальных моделей подчёркивается, что реакция на травматическое событие формируется не только индивидуальными механизмами переработки переживаний, но и качеством социальной среды. В частности, Паттерсон Г.Т. и соавт. показывают, что социальная поддержка выступает ключевым модератором тяжести посттравматических реакций и важным ресурсом адаптации, усиливая эффективность восстановительных процессов [13, с. 948].

В работах П. Левина, основателя метода соматического переживания (Somatic Experiencing), подчёркивается важность телесной саморегуляции в процессе восстановления после травмы. Его подход расширяет рамки психодинамического анализа, включая телесный опыт как ключевой ресурс терапевтической работы [14, с.34-91]. 

Проведённый историко-теоретический обзор подтвердил, что научное осмысление психологической травмы формировалось поэтапно: от описаний боевого стресса и соматических нарушений – к глубоким психодинамическим и телесно-ориентированным концепциям. Ранние медицинские наблюдения Ф. Пинеля, Дж.М. да Косты и А. Эйленбурга акцентировали внимание на телесных и психических последствиях экстремальных переживаний, тогда как П. Жане и З. Фрейд заложили основы понимания бессознательных механизмов травматизации. Современные подходы, опирающиеся на эти исторические концепции, продолжают интегрироваться с достижениями нейронауки и телесной терапии. Это подтверждается современными исследованиями эволюции представлений о посттравматическом стрессовом расстройстве, в которых подчёркивается значимость связи между ранними клинико-психологическими моделями травмы и современными концепциями ПТСР [15, с. 59]. Обращение к ранним медицинским и психодинамическим концепциям позволяет практикующему специалисту лучше понимать ограниченность упрощённых, исключительно биомедицинских или, наоборот, сугубо психологизирующих трактовок травматических расстройств. Исторический анализ показывает, какие аспекты травматического опыта долгое время игнорировались (например, телесные проявления или социальный контекст) и какие из них были постепенно интегрированы в современные протоколы помощи. Это даёт возможность критически относиться к существующим диагностическим категориям, осознанно комбинировать когнитивно-поведенческие, психодинамические и телесно-ориентированные методы и выстраивать более чуткие к индивидуальному опыту клиента психотерапевтические стратегии. Таким образом, осмысление ранних теорий способствует более глубокому пониманию природы травмы и служит основой для совершенствования практики психотерапевтической помощи.

1. Губарева Н.А. Психотравма и жизненная перспектива личности: теоретический анализ и адаптационные механизмы // Актуальные проблемы современного образования. 2025. № 2. С. 35–44.
2. Казенная Е.В. Современные зарубежные исследования посттравматического стрессового расстройства // Современная зарубежная психология. 2020. Т. 9. № 4. С. 110–119.
3. Власова Н.В. Психическая травма: ретроспективный обзор теоретических обоснований, феноменология и психотерапия // II Междунар. конф. по консультативной психологии и психотерапии. 2020. С. 53–57.
4. Pinel P. Traité médico-philosophique sur l’aliénation mentale. Paris: Brosson, 1809.
5. Da Costa J.M. On Irritable Heart; A Clinical Study of a Form of Functional Cardiac Disorder and Its Consequences // American Journal of the Medical Sciences. 1871. P. 61–117.
6. Eulenburg A. Lehrbuch der functionellen Nervenkrankheiten. Berlin, 1878.
7. Solms M. The Hidden Spring: A Journey to the Source of Consciousness. New York: Norton, 2021.
8. Freud S., Breuer J. Studies on Hysteria. London: Penguin Classics, 2004.
9. Van der Kolk B. The Body Keeps the Score: Brain, Mind, and Body in the Healing of Trauma. New York: Penguin Books, 2015.
10. Brewin C.R. Posttraumatic Stress Disorder: Maladaptive Memory Processing. Oxford: Oxford University Press, 2023.
11. Красило А.И. Анализ индивидуально-общественной формы психологической травмы // Клиническая и специальная психология. 2021. Т. 10. № 3. С. 283–298.
12. A critical review of the evolution and interrelation of traumatic stress-related disorders // PLOS Mental Health. 2025. Vol. 2. e0000385.
13. Patterson G.T., et al. The Role of Social Support in Coping with Psychological Trauma: An Integrated Biopsychosocial Perspective // Psychiatric Quarterly. 2022. Vol. 93. P. 947–970.
14. Levine P.A. Waking the Tiger: Healing Trauma. Berkeley: North Atlantic Books, 2025. 274 p.
15. Колодин А.А. Посттравматическое стрессовое расстройство: эволюция взглядов // Российский журнал психиатрии. 2023. Т. 21. № 4. С. 57–71.