Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №10 (87) Октябрь 2023

Креативность в современном мире как альтернатива бессознательным деструктивным влечениям

Шугайло Ирина Васильевна
канд. филос. наук, доцент каф. «Русский и иностранные языки» Петербургского государственного университета путей сообщения им. Александра I, РФ, г. Санкт-Петербург

Аннотация: Процесс творчества рассматривается сквозь призму психоанализа в связи с необходимостью актуализации санирующих практик в современном обществе. Проводятся параллели структуры личности художника с дикарем, невротиком, нарушителем. Дается анализ различных механизмов защиты, лежащих в основе творческого акта, говорится о многогранности творческих проявлений. Сублимация как механизм творчества анализируется как защитный механизм, удовлетворяющий принципу отсроченного удовольствия. В качестве примеров различной психологической защиты в акте творчества приводятся фигуры художников Сальвадора Дали, Гюнтера Юккера, писателя Р. Брэдбери, режиссера Дарио Арженто.
Ключевые слова: механизмы защиты, санирующие практики, магическое мышление, деструктивные влечения, Рэй Брэдбери, Сальвадор Дали, Дарио Арженто.

Shugaylo I.
D.Ph., associate professor of the department of "Russian and Foreign Languages" at Alexander I St. Petersburg State University of Railway Transport, Russian Federation, St. Petersburg

Abstract: The article deals with the creative process and a personality of an artist, that are described in terms of psychoanalysis in connection with the needs to actualize sanitizing practices in contemporary society. Author draws the parallels between the structure of the artist's personality and the savage, neurotic, violator. There is an analysis of various protection mechanisms that lie in the foundation of the act of creativity in this article, and the versatility of creative manifestations are discussed. Sublimation as a mechanism of creativity considers as a realization of principle of pleasure in the creative act. Artists Salvador Dali, Günther Uecker, writer R. Bradbury, director Dario Argento are describing as examples of various psychological defenses in the research.
Keywords: defense mechanisms, sanitizing practices, magical thinking, destructive drives, Salvador Dali, Ray Bradbury, Dario Argento.

Креативность и творчество являются предметом изучения различных наук и рассматриваются многими науками: философией, психологией, социологией, литературоведением, педагогикой, что говорит о многогранной природе этих явлений. Исследователи отмечают необходимость творчества для нормального и продуктивного функционирования человека, подчеркивают роль креативности в преодолении сложностей жизни. Эти характеристики подробно изучены и описаны в литературе [1], [2], [3], [4], [5]. Помимо указанных функций творчество и креативность могут выступать как бессознательная терапевтическая деятельность, направленная на переосмысление травматической информации. Этот аспект мало изучен в литературе, хотя практики применяют творческие методики в тренингах, а музыка используется во многих креативных и психологических практиках как вспомогательный трансовый механизм воздействия на личность для личностного роста [6], [7], [8].

Цель статьи – проанализировать проявления креативности с точки зрения психоанализа для раскрытия тех механизмов психики, которые включаются в этой санирующей практике, описать психическую структуру личности художника, которая имеет специфические механизмы защиты для переосмысления негативной информации. Новизна подхода состоит в осмыслении творчества как недооцененной санирующей практики, направленной на адаптацию в обществе и на борьбу с вытеснением травматических воспоминаний.

Интерес к креативности редко возникает в те периоды истории, когда рушатся привычные ценности, когда интенсифицируется смена событий и человек не может их осознать; тем не менее, когда индивиду хочется отвлечься от фрустрирующей или травмирующей реальности, он пытается «скрыться» за вечными ценностями в процессе творчества. Психоанализ, изучающий бессознательное не только личности, но и коллективное бессознательное, описанное К.-Г. Юнгом и юнгианцами, может быть особенно востребован в эти периоды: ибо объяснение бессознательных причин агрессии, депрессии, нарциссизма, актуализация определенных паттернов поведения обретают новые нюансы на кризисном этапе истории и требуют анализа [4], [6], [9]. Фигура художника видится как альтернатива фигуре разрушителя, а само творчество выступает как санирующая психотерапевтическая практика, освобождающая индивида от деструктивных асоциальных влечений. Этот процесс был ярко продемонстрирован еще авангардистами в начале XX века.           

Акт творчества рассматривается в психоанализе, прежде всего, как освобождение от травм и запретов, это своеобразный акт свободы, при котором возможно примерить сознательные и бессознательные влечения индивида. Спецификой психоаналитического направления является то, что оно пытается изучать личную историю художника через самые ранние фантазии, воспоминания, желания, даже мифы о происхождении, придуманные как самим художником [1], так и запечатленные в самых разнообразных мифах мира [9]. Если спровоцировать детство художника на детство общества, то анализируя историю, можно понять, какие травмы пережило общество, что привело его к определенному кризису деструктивности. Через художественное произведение как автономный художественный объект мы можем рассмотреть те переживания, которые приоткрывает бессознательное через образы.

Сам феномен художественного произведения выносился «за скобки» психоаналитической рефлексии и с точки зрения раскрытия бессознательного общества практически, не изучался. З. Фрейд скорее благоговел перед искусством, чем пытался его проанализировать. Он писал: «Хочу сразу же оговориться, что я не большой знаток искусства, скорее дилетант. Часто я замечал, что содержание художественного произведения притягивает меня сильнее, чем его формальные и технические качества, которым сам художник придает первостепенное значение. Для оценки многочисленных средств и некоторых механизмов воздействия искусства мне, собственно, недостает правильного понимания…и все же произведения искусства оказывают на меня сильное воздействие, в особенности литература и скульптура, в меньшей степени живопись» [2, с. 5].

Художественное творчество Фрейд рассматривал как свободную игру психических сил, которая приносит человеку удовольствие как низшего порядка (на уровне удовлетворения его биологических влечений), так и высшего (признание со стороны социума) [10], [12]. Поэтому сам процесс творчества уже является санирующей практикой [5]. Работ о музыке отец психоанализа вообще не оставил, а некоторые современные исследователи считают, что музыка из-за отсутствия языка имеет доступ к самым ранним и глубоким слоям бессознательного, видимо, прежде всего, к «Реальному», которое практически не поддается символизации [8, с. 38]. Творчество – тот механизм, деятельность, которые помогают, согласно Фрейду, примирить мечту с реальностью. Роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» достигает катарсиса в ситуации, когда главный герой находит людей-книг, что дает надежду [11]. Бессознательно вытесненные разрушительные влечения проявляются в описании агрессивного поведения детей описанного общества [17], явлении массовых суицидов, в арестах за езду на медленной скорости и т.п. Замедление скорости жизни, медитация, размышление, чтение книг, которые повествуют о якобы бесполезных и противоречивых вещах, лишь убивают время, оказываются очень полезными видами времяпровождения для получения удовольствия от жизни.  

Психика, согласно психоанализу, первоначально подчинена принципу удовольствия, позднее отступающему под давлением со стороны требований реальности. В зависимости от механизмов подавления сексуального влечения Зигмунд Фрейд даже систематизирует этапы развития человека и его способности получать удовольствие тем или иным способом: этап аутоэротизма и стадия объектной любви, на которой часть эротической энергии «в благоприятном случае подвергается сублимации» [12, с. 19]. Будучи сложным по своей структуре, сексуальное влечение не всегда развивается приемлемым для культуры путем. Фрейд отмечает: «Конституция лиц, затронутых инверсией, гомосексуалистов, зачастую даже отличается особой способностью сексуального влечения к культурной сублимации» [12, c. 20]. Переживающие порой дезадаптацию в обществе, эти люди могут быть успешными, если они свои силы направляют не на подавление сексуальных влечений, а на творчество. Вследствие неудачного подавления влечений возникают и психоневрозы. «Невротики – это тот класс людей, которые при сопротивляющейся организации под влиянием культурных требований совершают лишь кажущееся и всегда неудачное подавление своих влечений и которым вследствие этого приходится поддерживать сотрудничество в культурной работе только при большой трате сил, или при внутреннем обеднении, или порой отказываться от него, объявляя себя больными» [12, c. 21]. Психические травмы, вызывающие напряжения, вызывают чувство неудовольствия до того момента, пока не будет освобождена энергия психики в результате психотерапии или творчества. Таким образом человек получает отсроченное удовольствие в акте творчества. По поводу примирения с реальностью, то как сновидения, так и произведения искусства, мало или очень опосредованно связаны с реальностью, но они примиряют личность с ее порой деструктивными фантазиями с реальностью.

Но и в самых страшных ситуациях человеку свойственно творить, шутить, создавать ценности; остряк и художник способны своими созданиями снять этот конфликт личности и общества и обеспечить их компромисс; и художник, и остряк, отвращающийся от действительности, принуждающей отказаться от удовлетворения влечений, создают фантастический мир, в котором эти влечения удовлетворяются: на первом месте среди этих удовлетворений с помощью фантазии стоит наслаждение произведениями искусства [2]. Искусство, считает, Зигмунд Фрейд, возникает в период детства человечества, когда принцип удовольствия не был полностью вытеснен принципом реальности. В психике первобытного человечества преобладали внутрипсихические ориентиры или, говоря точнее, вера во всемогущество мыслей [13, c. 374-375]. Первобытный человек не видел разницы между своими представлениями, мыслями и объективными явлениями природы; ему казалось, что власть, которую он имеет над своими мыслями, распространяется и на вещи. Вера во всемогущество мыслей роднит дикарей с детьми и душевнобольными, у которых существует «непоколебимая уверенность в том, что можно установить господство над миром» [13, с. 377]. В художественных произведениях мы видим осуществляемый принцип метаморфоз и использование метафор, которые подтверждают то, что художник в течение всей своей жизни актуализирует эти «магические» представления.  Магическую способность Фрейд описывает как спровоцированную сильным переживанием в настоящем, которое будит в поэте желание, имеющее свои глубочайшие корни в его эмоциональной жизни детского возраста – ребенок, живущий по принципу удовольствия, испытывает сильные аффективные конфликты с реальностью; потом художник с помощью фантазии создает ситуацию в художественном произведении, в которой желание осуществляется. Таким образом, творчеством движет отодвинутое осуществление желания. «Только в одной области «всемогущество мыслей», – пишет З. Фрейд, – сохранилось также и в нашей культуре, в области искусства. Только в искусстве еще случается так, что изнуряемый желаниями человек создает нечто похожее на удовлетворение и что эта игра – благодаря художественной иллюзии – вызывает аффективные воздействия, как если бы она была чем-то реальным. Справедливо говорят о волшебстве искусства и сравнивают художника с волшебником» [13, с. 378].

Художник, наделенный от природы повышенным либидо, живет в репрессирующем мире культуры. Общество ограничивает и подавляет многие из влечений индивида. Поэтому не лишено смысла сопоставление художника с невротиком, который тратит множество энергии на вытеснение влечений либидо. Даже когда талантливый художник воплощает свои фантазии в художественных произведениях, возникает порой вопрос о том, кто он: гений или безумец. Сальвадор Дали – яркий тому пример [14]. Судьбу всей современной культуры Фрейд определяет как отмеченную прогрессирующей неврастений: «Ослабленные нервы ищут восстановления в усилившихся раздражителях, в крепко приправленных наслаждениях, чтобы в результате устать еще больше…» [12, с. 15].

Таким образом, современная культура стимулирует проявления влечений, но обеспечивает их удовлетворение лишь косвенно. Кто в силу своей конституции не может подавить влечений, противостоит обществу как преступник, «если только его социальное положение и его выдающиеся способности не позволяют ему утвердить себя в нем как великого человека, как «героя»» [12, с. 22]. Сексуальное влечение, развитое у человека, тем более у художника, сильнее, чем у многих животных, способно смещать свою цель без существенной потери интенсивности. Эта способность менять сексуальную цель на другую, уже не сексуальную, но в психическом отношении ей родственную, называется отцом психоанализа сублимацией. Такой механизм могут использовать люди художественного типа. Все, кто к этому не способны, но в силу благородных намерений хотят быть благороднее, чем позволяет им их конституция, обречены на невроз [12, с. 18] или агрессию, зачастую не поддающуюся контролю разума.

Если, по мнению Фрейда, невротик переселяется в нереальный мир фантазий, грез и маний, то художник, благодаря своей высокоразвитой способности к сублимации, переключает энергию своих низших влечений на художественную деятельность и устанавливает связь мира своих фантазий-желаний с реальным миром. Тем самым, как считает психоаналитик, художник избегает невроза и, более того, помогает своим зрителям, читателям, слушателям освободиться от их собственных внутренних напряжений. Художник – это человек, способный преодолеть автоматизм бездумного существования, почувствовать острее других болезни времени. Для Фрейда быть художником – значит быть борцом за право человека на свободу, значит быть нонконформистом, стремиться к исцелению человеческих душ. Антропология Фрейда, таким образом, исходит из естественного, наполненного желаниями человека Гете, романтиков, Шопенгауэра, Ницше.

По отношению к художникам принято говорить о слабой структуре Я, но оно же обуздывает страх, прибегая к охранительным мерам сублимации. Свойственная естественному человеку агрессия вынуждает культуру к охранительным мерам, а психику к самоудовлетворенности, имеющей выражение в состоянии нарциссизма. Так, основной принцип саморегуляции у творческого человека – принцип удовольствия – осуществляется через проявление механизмов сублимации и повышения нарциссизма.

Иной принцип регуляции – принцип реальности, основывается на механизме сознания, формирующего на основе анализа данных органов чувств суждения о «правильности» или «неправильности» состояний субъекта. «На самом деле, замена принципа удовольствия принципом реальности означает не исключение принципа удовольствия, а лишь его обеспечение. Моментальное, но небезопасное по своим последствиям удовольствие устраняется, но только для того, чтобы новым способом получить отсроченное, но надежное» [10, c. 20-21]. Во взрослой жизни фантазирование – основной механизм, который примиряет эти два принципа: он свободен от критериев реальности изначально и подчинен принципу удовольствия. Он частично отражает страхи и влечения человека, но и способствует защите от них, будучи символически осуществленным в акте творчества. Так, изобразить агрессию все равно что ее реализовать, а сфотографировать расчлененное тело все равно, что расправиться с кем-то или с собой. Как видим, содержание фантазий, по Фрейду, зависит от всех отвергнутых принципом реальности влечений. И наоборот, будучи лишенным возможности творить, индивид с сильными желаниями способен направить свои силы на разрушение и саморазрушение реальности. Эта тема ярко иллюстрируется творчеством итальянского режиссера Дарио Арженто. Поджанр итальянских фильмов ужаса джалло режиссер обогатил элементами триллера и эротики. Его герои безумны, их привлекает насилие, убийство, порой лишь благодаря совершению преступлений они примиряют себя с действительностью. Многие сюжеты Арженто строятся вокруг психологических травм персонажей, полученных в детстве и отрочестве. Во многих лентах, оставаясь за кадром, Арженто демонстрировал свои кисти в качестве рук убийцы.   

Часть влечений вытесняется таким образом, что на их месте «вырастают» черты характера, как устойчивые психические проявления, регулярно проступающие при общении с другими людьми. Так, возрастающее чувство страха заменяется перенесением в фантазии агрессивности. Таким образом, репрессирующие механизмы культуры формируют человека, раздираемого изнутри агрессией. Творчество, выполняя санирующую роль, позволяет выплеснуть агрессивные влечения. Кроме того, осознавая, что эти конфликты порождены современной культурой, художник сознательно превращается в вечного нонконформиста.

Механизмы противостояния культуре закладываются уже в детстве, когда ребенок пытается избавиться от навязанного ему принуждения, контролируя его. Студент в болтовне на лекции старается спасти для себя удовольствие от свободы, поэт пытается свободу состыковать с реальностью. Взрослый стыдится своих фантазий, а поэт и художник их стимулируют и демонстрируют как альтернативу принуждению. Фрейд открывает важнейший культурный механизм, приходящий на смену навязчивым действиям при тревожности – принцип навязчивого повторения – тот механизм, который лежит в основании творчества любого великого художника, обеспечивая цельность и узнаваемость его творчества: повторяющиеся темы, сюжеты, образы, герои.

Катарсическую функцию искусства Фрейд видит в способности художественного произведения освободить и зрителя от напряжения, связанного с вытеснением влечений. Писатель сообщает зрителю о своих влечениях в смягченной, «рационализированной» форме, подкупает эстетическим наслаждением, которое возникает при чтении. Художник Гюнтер Юккер, представляя публике проекты с гвоздями, каждый раз актуализирует и сублимирует тему смерти Иисуса Христа. Те же гвозди применяются и в качестве разрушителей пианино, и в качестве декораций опер Вагнера. Художник отчасти навязывает публике свой способ удовлетворения, снятия агрессии, преодоления фрустрации. Художник близок остряку, раздвоенной и предрасположенной к психическим заболеваниям личности, но их обоих «исцеляет» способность и возможность творить.

На основе идентификации с героем, обладающим чертами сходства с вами, возможно частичное удовлетворение желаний. Неслучайно в последнее время фильмы ужасов и романы Кинга являются самыми популярными жанрами кино и литературы. Детективы во времена перестройки были особенно востребованы в России. Перед второй мировой войной в Германии расцвел экспрессионизм – то ли как отзвук первой мировой войны, то ли как предвестник второй. Тема страха становится ведущей в творчестве огромного количества художников того времени. Фильмы можно рассматривать и как сны-символы, которые являются символизацией страхов и тревог личности. Фильмы можно интерпретировать как «сон наяву», с которыми можно работать, расшифровывая их темный и скрытый смысл [12], [15].

Повышенная эмоциональность, впечатлительность, неординарность, свойственные лицам художественного типа, позволяют им, часто едва удерживаясь на грани напряжения всех психических сил, оставаться продуктивными. Сильный пережитый аффект, способный как стирать травмирующую информацию, так и закреплять, впоследствии, будучи оптимизированным, может способствовать использованию травмирующей информации в процессе творческого фантазирования [5], [16], [17]. К.-Г. Юнг считал художника провидцем, духовидцем, медиумом. Художественное произведение, по К.-Г. Юнгу, представляет автономный комплекс. Для него художник – визионер, он сверхличен [9]. Юнгианец Э. Майер считает художника андрогинным существом, в котором сочетаются психические черты и мужчины, и женщины, реализуя практически сверхчеловека [9]. Поклонник Юнга, режиссер Ингмар Бергман, автор ряда фильмов о художниках и людях искусства, тоже уподоблял кино снам. Неслучайно, его фильмы наполнены снами («Земляничная поляна»), галлюцинациями («Фанни и Александр», «Шепоты и крики», «Час волка»), фантазиями («Персона», «Девичий источник» и др). Участвовать в чьих-то снах, создавать сны – это праздник. Человек как бы лишается собственной воли и участвует в кем-то выстраиваемом сюжете. Фотограф, как и режиссер, не только смотрят сны наяву, уподобляясь фланеру, но и через знание литературы и кинематографа «вспоминают» некоторые забытые образ, тем самым исцеляясь от травмы. Что гонит вперед художника-«охотника» (образ фотографа, приводимый исследователем фотографии В. Флюссером)? Флюссер отвечает: его страх и грезы. Отсюда – искажение видимых объектов, отражения и тени – как знаки пугающего мира, который дан лишь сквозь чувства и переживания, изменения перспективы и углубление или разрежение красок. Стремление охотника к удовлетворению желаний, несмотря на страх, толкают его к действию [19].

Вопрос о том, каким образом творчество удовлетворяет влечения художника, решается неоднозначно. На примере Ван Гога и многих других художников становится понятным, что получение удовольствия и влечение к самодеструкции (неудовольствию) производны одно от другого. Эта позиция близка пациентке Фрейда, а затем видному психоаналитику Сабине Шпильрейн [20]. Влечение к удовольствию и влечение к смерти суть одно и то же влечение. Удовольствие может быть отсрочено даже для увеличения напряжения [21]. Довести себя до крайности зачастую значит приблизиться к величайшему удовольствию. Подобное «доведению до крайности» на языке психоанализа можно уподобить размыванию границ между тремя элементами психики – «Я», «Оно», «Сверх-Я».

Итак, благодаря сублимации, главному механизму «защиты» в творчестве, индивиду удается направить энергию либидо на созидание культурных ценностей. Культура, по мнению Фрейда, делает человека несчастным, но и именно благодаря возможности творчества неврозы и психозы имеют шанс исчезнуть. Развитие креативности и творческий подход к делу развития способностей до сих пор помогают в практике освоения различных видов деятельности [22], в период кризисов выступают терапевтическими практиками борьбы с травмой.

Вопрос о том, насколько текст художественного произведения несет на себе «отпечаток» влечений автора-создателя решен далеко не однозначно. Текст живет собственной жизнью (как «автономный комплекс», по К.-Г. Юнгу) и никакого отношения не имеет к болезни автора; текст несет «программу заболевания» создателя и ею «заражает» реципиентов (А. Менегетти [21]). Зигмунд Фрейд здесь занимает промежуточную позицию, утверждая, что элементы бессознательной жизни художника проникают в его творчество, но они не суть болезнь, а лишь часть его жизни. В любом случае, удовольствие, которое доставляет талантливое художественное произведение реципиенту, неоценимо, способствует улучшению качества жизни, воспитанию эстетического чувства, характера, выполняет санирующую функцию. Для самого же художника его произведение является санирующей практикой, освобождающей его от деструктивных влечений и зачастую сопровождается вознаграждением со стороны общества.  

1. Дали С. Дневник одного гения. М.: Эксмо, 2004. 464 с.
2. Фрейд З. Художник и фантазирование. М.: Республика, 1995. 400 с.
3. Нефедьева Н.П. Психоанализ культуры и культура психоанализа // Теория и практика психоанализа. Вып. 6, 2021. С. 233-239.
4. Галиев Р.Ф. Харизма или Харассмент – время разбрасывать и собирать // Ключъ: Российское общество реалистической философии. Выпуск 15. СПб: СПбГАУ, СУХУМ, АГУ. 2020. С. 20-27.
5. Шугайло И. Фотографирование как санирующая практика культуры // Вестник Омского университета. N. 1 (59). 2011. С. 36-40.
6. Соколов Ф. К. Тренинг с фотографированием: воплощение женских архетипов //Актуальные вопросы современных научных исследований: сборник статей VI Международной научно-практической конференции. Пенза: МЦНС «Наука и Просвещение», 2023. С. 235-238.
7. Лавренова А. В., Ежова Т. Н. Психология музыкального творчества: психоаналитический взгляд // Журнал клинического и прикладного психоанализа. 2022. Т. 3. № 4. С. 173-189.
8. Шугайло И. В., Вежлева Э. К. Грани бессознательного опыта как прелюдия творчества // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия «Философия. Филология». 2012. № 2 (12). С. 94-108.
9. Фрейд З., Юнг К.-Г., Нойманн Э. Психоанализ и искусство. М.: Векслер, 1998. 302 с.
10. Фрейд З. Положение о двух принципах психического события // Фрейд З. Психология бессознательного: Сб. произведений. М.: «Фирма СТД», 2006. С. 11-24.
11. Гулевич Е.В. Инсайты подсознания как источник творческого вдохновения Р. Брэдбери // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия А. Гуманитарные науки. 2023. №1. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/insayty-podsoznaniya-kak-istochnik-tvorcheskogo-vdohnoveniya-r-bredberi/viewer (Дата обращения: 08.10.2023)
12. Фрейд З. «Культурная» половая мораль и современная нервозность // Фрейд З. Вопросы общества. Происхождение религии. М.: ООО «Фирма СТД», 2008. C. 11-33.
13. Фрейд З. Тотем и табу // Вопросы общества. Происхождение религии. М.: ООО «Фирма СТД», 2008. C. 287-444.
14. Шугайло И. В. Виртуальность личности художника как фактор автобиографии (на примере анализа "Дневника одного гения" С. Дали) // Парадигма: философско-культурологический альманах. 2006. № 4. С. 163-171.
15. Жижек С. Киногид извращенца: кино, философия, идеология. Екатеринбург: Гонзо, 2019. 478 с.
16. Кулик О. А., Бочков Д. А. «Кто-то должен умереть»: делегированное (само)убийство как решение депрессивного психоза в фильме Ларса фон Триера «Антихрист» // Журнал клинического и прикладного психоанализа. Том III. N 3. 2022 г. С. 156-177.
17. Гулевич Е. В. Инсайты подсознания как источник творческого вдохновения Р. Брэдбери // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия А. Гуманитарные науки. 2023. №1. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/insayty-podsoznaniya-kak-istochnik-tvorcheskogo-vdohnoveniya-r-bredberi/viewer (Дата обращения: 08.10.2023)
18. Флюссер В. За философию фотографии. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2008. 146 с.
19. Лотан Г. Ц., Шпильрайн В. Э. За кулисами психоанализа. Неизданные дневники и письма Сабины Шпильрейн, ученицы К. Юнга и З. Фрейда / Г. Ц. Лотан, В. Э. Шпильрайн. СПб: «Скифия»; ВЕИП, 2023. 584 с.
20. Менегетти А. Введение в онтопсихологию. СПб.: НФ Антонио Менегетти, 2019. 196 с.
21. Боровинская Д. Н. Развитие креативных способностей в контексте современной образовательной среды // Социально-гуманитарные знания. 2018. № 10. С. 37-42.
22. Бусыгина Н. П. Психоанализ вне клиники: перспектива психосоциальных исследований // Социальная психология и общество. 2018. Том 9. № 3. С. 31-41.