Теория и методика обучения и воспитания (по областям и уровням образования) | Мир педагогики и психологии №11 (112) Ноябрь 2025

Интерпретация музыкального текста как феномен гуманитарного знания

Заболотная Людмила Ивановна
Заместитель директора по учебно-воспитательной работе, МБУ ДО «Детская школа искусств № 2» г. Волгоград, РФ, lyu99778735@mail.ru

Аннотация: В статье рассматривается проблема интерпретации музыкального текста. Для выявления особенностей интерпретации музыкального текста данный феномен был рассмотрен в различных областях гуманитарного знания: философии, психологии, искусствоведения и музыкознания. Анализируются наиболее интересные, с точки зрения автора, подходы к феномену «интерпретация» в названных областях научного знания. Подход гуманитарных наук к вопросу интерпретации в целом, и интерпретации музыкального текста в частности, ориентирован на понимание, осмысление исторических явлений, культурных проявлений, произведений искусства через обширную область духовно-творческой деятельности человека.
Ключевые слова: интерпретация, интерпретация музыкального текста, понимание, авторский замысел, личностный смысл.

Zabolotnaya Lyudmila Ivanovna
Deputy Director for educational work, MBU DO «Children's art school № 2» Volgograd, Russian Federation

Abstract: The article explores the problem of interpreting a musical text. To identify the specific features of this process, the phenomenon of interpretation is examined across several fields of the humanities: philosophy, psychology, art history, and musicology. The approaches to the phenomenon of “interpretation” in the aforementioned fields of scholarly knowledge that are considered most interesting, in the author’s view, are analyzed. The approach of the humanities to the issue of interpretation in general, and to the interpretation of musical texts in particular, is oriented toward understanding and comprehending historical phenomena, cultural expressions, and works of art within the broad realm of human spiritual and creative activity. Thus, interpretation transforms from a limited, concrete, practical procedure of text rendering into a complex, quasi-scientific process of elucidation, understanding of semantic content, grasping the author’s intention, and imbuing it with personal meaning.
Keywords: interpretation, interpretation of the musical text, understanding, author's intention, personal meaning.

Одной из важнейших проблем и вопросов современных гуманитарных наук является проблема интерпретации. Интерпретация так же является одним из главных приёмов и методов гуманитарного знания, в частности философии, психологии, искусствознания и музыкознания. Названные науки объединяет работа с текстами, в которых необходимо постичь заложенный замысел и раскрыть смысл. Известно, что все проявления культуры и выражения жизни, фиксируемые в тексте, нуждаются в толковании и требуют интерпретации. Музыкальные тексты отражают действительность в звуковых образах и в силу своей временной звуковой природы, могут возрождаться только в интерпретационном процессе.

Необходимо отметить, что проблема интерпретации за последние десятилетия получила и продолжает получать многостороннее освещение в научной литературе гуманитарных наук (М. Хайдеггер, Г. Гадамер, П. Рикер, Э. Бетти, Рубинштейн С.Л., Т.М. Дридзе, А.Н. Славская, Корноухов М.Д., Арановская И.В.), анализ которой позволяет говорить о расширении и пересмотре подходов к значению и возможностям интерпретации в целом, и интерпретации музыкального текста в частности. Так, из узкоспециализированной, конкретной и практической процедуры истолкования текста, интерпретация превращается в сложный многоэтапный процесс, а именно в процедуру познания, понимания, осмысления, духовного преобразования и развития личности. А опыт личностной «…индивидуальной интерпретации художественной действительности» позволяет «познавать общечеловеческие ценности в их уникальном проявлении» [1, с. 13].

Для ученых-философов интерпретация остается в системе понятий герменевтики, которая занимается правилами истолкования текстов, представлениями о понимании и интерпретации. Ею выработано множество специальных правил, приемов и методов истолкования, понимания, которые сводятся, с одной стороны, к логико-грамматическому анализу текста, а с другой, – к психологическому исследованию мотиваций автора и выявлению субъективного личностного смысла. Научные основы герменевтики и методы теории интерпретации были заложены немецким философом Ф. Шлейермахером (1768 – 1834). Ф. Шлейермахер разработал метод дивинации как метод проникновения, вживания в чужое понимание, в психологию другого «Я», применительно к которому включался метод компаративного анализа, основанного на сравнении и сопоставлении общезначимых параметров познания и понимания. Следуя этим методам, было важно понять автора и дополнить грамматический анализ текста психологическим, историческим анализом.

Для другого немецкого философа В. Дильтея (1833-1911) также важно понять автора путём «вживания», «сопереживания», «вчувствования», но при условии интроспекции, метода самонаблюдения. Так от понимания собственного внутреннего мира можно перейти к пониманию чужого внутреннего мира, а также понимание «Себя» возможно через понимание «Другого», при предполагаемом наличии всеобщей духовной инстанции.

О возможности множества интерпретаций и «текстуальной полисемии» рассуждает современный французский философ П. Рикер. Философ представляет интерпретацию как «работу мышления, которая состоит в расшифровке смысла, стоящего за очевидным смыслом, в раскрытии уровней значения заключенных в буквальном значении… Интерпретация имеет место там, где есть многосложный смысл; именно в интерпретации обнаруживается множественность смыслов» [2, с. 51]. Из этого следует, что текст не исчерпывается одним значением автора или интерпретатора, а наделен множеством смыслов, которыми человек владеет в культуре и жизни. Поль Рикер полагает, что множественность и даже конфликт интерпретаций являются не недостатком, а достоинством интерпретации.

Следуя герменевтической идее, интерпретация – есть понимание смыслового содержания. Западные философы ХХ века М. Хайдеггер, Г. Гадамер, считают одним из условий понимания предпонимание, «дорефлексивное понимание» (М. Хайдеггер), «пред-рассудок» (Г. Гадамер). По их мнению, пред-рассудок, предпонимание означает нечто, предшествующее рассуждению и размышлению, некоторую дорефлексивную установку сознания [3, c. 72]. Но по мысли Г. Гадамера, может возникнуть специфическая ситуация, когда представления нашего предпонимания могут быть поставлены под сомнение и подвергнуты проверке. В своей книге «Истина и метод» ученый предостерегает о произвольности так называемых «пред-мнений». «Понимание обретает свои подлинные возможности лишь тогда, когда его предварительные мнения не являются случайными. А потому есть глубокий смысл в том, чтобы истолкователь не просто подходил к тексту со всеми уже имеющимися у него готовыми пред-мнениями, а, напротив, подверг их решительной проверке с точки зрения их оправданности, то есть с точки зрения происхождения и значимости» [4, c. 164]. Эта ситуация говорит о необходимости продуктивного взаимодействия нашего предпонимания и ясного, отчетливого усвоения содержания текста, синтеза рационального и иррационального.

Среди русских философов-герменевтов наибольшее влияние на методологию гуманитарного познания в контексте категории «понимание» оказали Г.Г. Шпет и М.М. Бахтин. Согласно концепции Бахтина М.М., понимание текста включает в себя отдельные акты. «В действительно реальном, конкретном понимании они неразрывно слиты в единый процесс понимания, но каждый отдельный акт имеет идеальную смысловую (содержательную) самостоятельность и может быть выделен из конкретного эмпирического акта. 1. Психофизиологическое восприятие физического знака (слова, цвета, пространственной формы). 2.Узнание его (как знакомого или незнакомого). …3. Понимание его значения в данном контексте (ближайшем и более далеком). 4. Активно-диалогическое понимание (спор-согласие). Включение в диалогический контекст» [5, c. 342]. В диалогическом контексте   концепции М.М. Бахтина музыкальный (художественный) текст «может обеспечить личностное понимание музыкального искусства, нахождение его смысла, который рождается во взаимодействии таких текстов: готового (авторского) и создаваемого, «встречного» (М.М. Бахтин)» [6, с. 15].

Выдающийся философ и психолог С.Л. Рубинштейн понятие «интерпретация» связывал с восприятием. «Деятельность истолкования включается в каждое осмысленное человеческое восприятие. …Всякое сколько-нибудь сложное восприятие является по существу своему решением определенной задачи, которое исходит из тех или иных раскрывающихся в процессе восприятия чувственных данных с тем, чтобы определить их значение и найти адекватную интерпретацию…» [7, c. 238].

Рассмотрение интерпретации как предмета психологического исследования впервые было предпринято российским исследователем Т.М. Дридзе и рассматривалось на основе герменевтических тенденций относительно текста, а также психологических концепций С.Л. Рубинштейна, Л.С. Выготского, П.П. Блонского.

Т.М. Дридзе в своих научных исследованиях подчеркивает деятельностный характер интерпретации. В процессе интерпретационной деятельности истолкователя происходит обращение количества содержащейся информации текста в ее качество, обеспечивая тексту «новую» жизнь [8, c. 245]. По мнению A.Н. Славской «Т.М. Дридзе справедливо подчеркивает деятельностный характер интерпретации, но связывая ее только с текстовой деятельностью. Однако если интерпретация понимается как деятельность интерпретатора, но при этом он ограничивается пределами текста, то сколь-бы активной не была его позиция, он должен достичь точки зрения, адекватной авторской» [8, c. 246].

Следующим шагом развития подходов психологии к интерпретации был субъектный подход. Вопрос выявления особенностей интерпретации, решался не столько проблемой понимания, а на основе более общей категории субъект [8]. Опираясь на концепцию субъекта, разработанную С.Л. Рубинштейном и развиваемую его учениками (А.В. Брушлинский, К.А. Абульханова и др.), на его теорию психического как процесса, мышления как процесса А.Н. Славская обосновала возможность психологического изучения интерпретации как процедуры и способности сознания субъекта вырабатывать свое мнение о мире, событиях, людях, собственной личности и жизни.

Раскрывая психологические аспекты интерпретации произведения музыкального искусства, необходимо обратиться к музыкальной психологии, исследования которой связаны, прежде всего, с именами А.Л. Готсдинера, В.И. Петрушина, Д.К. Кирнарской, Е.В. Назайкинского.

А.Л. Готсдинер в своей книге «Музыкальная психология» пишет о существовании двух систем проектирования результатов деятельности, которые выделил психолог А.В. Петровский. Это – система образов и система понятий. Первая опирается на воображение, вторая – на мышление, причём они постоянно находятся во взаимодействии, оставаясь до конца самостоятельными. Так, в процессе изучения идейного и художественного содержания музыкального произведения в сознании интерпретатора создается его звучащий образ, который подвергается постоянному анализу – формальному, фактурному, технологическому, с предварительной наметкой средств воплощения, т.е. включается система понятий. В результате этого происходит уточнение, обогащение образа, более глубокое раскрытие смысла, заложенного в произведении. Таким образом, в процессе работы над интерпретацией музыкального произведения используются обе прогнозирующие системы – образная и понятийная [9].

В области музыкального исполнительства под интерпретацией понимается истолкование исполнителем музыкального произведения и раскрытие образного и идейного содержания, проявление индивидуального подхода. Содержание музыкального произведения и художественная информация – это музыкальный текст, сформированный композитором с помощью нотных знаков. По выражению Р. Ингардена, нотная запись, как инструмент фиксации и сохранения музыки, обладает пробелами или местами неполной определенности.

Таким образом, условность нотной записи предоставляет определенную свободу для расшифровки текста и его творческой интерпретации. Вместе с тем есть ограничения, обусловленные правилами и общими законами, свойственными стилю автора данного текста, и эстетическими нормами современного исполнения. Анализируя высказывания выдающихся исполнителей (С. Рихтер, Э. Гилельс, Г. Гульд, П. Казальс и др.), можно заметить, что они все подчёркивают двойственную природу интерпретации: с одной стороны, зависимость исполнителя от авторского нотного текста, с другой – индивидуально-личностный творческий характер истолкования. Вот как Г. Нейгауз отзывался об игре Святослава Рихтера: «Играет ли он Баха или Шостаковича, Бетховена или Скрябина, Шуберта или Дебюсси…, каждый раз он целиком погружается в огромный своеобразный мир автора. И все это овеяно «рихтеровским духом», пронизано его неповторимой способностью проникать в самые глубокие тайны музыки» [13, c. 238].

Эмоциональный мир исполнителя, уровень его культуры, психологические характеристики, жизненный опыт, социальные условия и историческая эпоха, в которой он формировался, – все это вступает во взаимодействие и оказывает влияние на результат интерпретации. Данная ситуация, как один из факторов вариантности интерпретации, дает возможность существованию многообразия различных трактовок одного и того же музыкального произведения, отмеченных индивидуальностью интерпретатора. В процессе интерпретации музыкального текста исполнителем происходит «бесконечная вариативность поиска звука, фразировки, кульминационных решений, смыслов музыкальной фразы» [10, 48]. Однако личностная трактовка авторского музыкального текста должна основываться не только на знании музыкального материала, но и понимании авторского замысла, понимании музыкального языка композитора, ощущении формы, стиля и художественно-образного строя музыки. Носителями художественно-образного строя выступают «смысловые единицы текста произведения – языковые формы, которые выделяются сознанием как элементы композиции произведения, границы которых очерчиваются наличием конкретного смысла, того или иного выразительного значения» [11, с. 94]. Справедливо отмечает ученый и музыкальный педагог А.Л. Готсдинер, что исполнитель «… должен не только освоить текст, главная его задача – понять замысел композитора, воссоздать музыкальные образы, воплощенные в музыкальном произведении, и отобрать выразительные средства для наиболее точной их передачи» [9, с. 103].

Важно подчеркнуть, что музыкальное произведение может одновременно или последовательно выступать как носитель разных слоев содержания. Справедливо напоминает Н.И. Маркин научное мнение В.В. Медушевского о «ближайших» и «дальнейших» значениях содержания музыкального произведения, т.е. ясного, выраженного смысла и глубинных истолкований, интерпретаций музыкального произведения, которые возникают при взаимодействии «ближайшего» содержания музыки с социокультурным и жизненным контекстом слушателя» [12, c. 203]. Именно в диалектике ближайших и дальнейших значений заключена возможность выявления самых различных вариативных толкований музыкального произведения и их вариантное множество.

В целом, все охарактеризованные выше тенденции на сегодняшний день устойчивы, и представляют общее состояние исследований феномена интерпретации в поле научного знания гуманитарных наук. Подход гуманитарных наук к вопросу интерпретации в целом, и к интерпретации музыкального текста в частности, ориентирован на понимание, осмысление исторических явлений, культурных проявлений, произведений искусства через обширную область духовно-творческой деятельности человека.

1. Дробжев, Д.В. Функции диалога в процессе формирования у подростков ценностного отношения к русскому музыкальному искусству // Современные научные разработки. Инновационный аспект. Сборник статей международной научной конференции. (Санкт-Петербург, Август 2024). – СПб.: МИПИ им. Ломоносова, 2024. – 28 с. Режим доступа: https://disk.yandex.ru/d/lmnzwTTUlab1Ow (дата обращения: 19.11.2025).
2. Рикер, П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике. / Пер. с фр., вступ. ст. и коммент. И.С. Вдовиной. – М.: Академический Проект, 2008. – 695 с. – (Философские технологии).
3. Кузнецов, В.Г. Герменевтика и гуманитарное познание. М.:1991.192 с.
4. Гадамер, Х.-Г. Истина и метод: Основы филос. герменевтики: Пер. с нем./Общ. ред. и вступ. ст. Б. Н. Бессонова. – М.: Прогресс, 1988.-704 с.
5. Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. 424 с.
6. Дробжев, Д.В. Интерпретация музыкального текста как условие реализации диалога в практике общего музыкального образования / Д.В. Дробжев // Теория и методика фундаментальных и прикладных научных исследований: сборник статей VI международной научной конференции (Санкт-Петербург, Ноябрь 2024). – СПб.: ГНИИ «Нацразвитие», 2O24. – 32 с. Режим доступа: https://disk.yandex.ru/d/3YnItzVHQqfOpg (дата обращения: 19.11.2025).
7. Рубинштейн, С.Л. Основы общей психологии. СПб.: Питер, 2023. 720 с.: (Серия «Мастера психологии»).
8. Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики. Под ред. К.А. Абульхановой, А.В. Брушлинского, М.И. Воловиковой. – М., Издательство «Институт психологии РАН», 1997 г. – 336 с.
9. Готсдинер, А.Л. Музыкальная психология. М.: МИП «NB Магистр», 1993. 192 с.
10. Арановская И. В., Двойнина Г. Б., Сибирякова Г. Г. Формирование синкретического мировидения будущего педагога-музыканта в условиях профессиональной подготовки в вузе // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Гуманитарные науки. -2023. - № 09/2. - С. 46-52.
11. Дробжев, Д.В. Возможности вокально-хоровой деятельности в аспекте развития у подростков способности к исполнительской интерпретации // Студенческий электронный журнал «СтРИЖ». 2020. № 3(32). Режим доступа: http://strizh-vspu.ru/avtor/728 (дата обращения: 19.11.2025).
12. Маркин, Н.И. Проблемы художественно-эстетического воспитания студентов вуза культуры и искусств средствами музыки // Культура, наука и искусство – современные векторы развития вуза культуры: материалы IV Международной науч.-практ. конф. (г. Орел, 16 октября 2020 г.). – Орел: Орловский гос. ин-т культуры, 2020. – С. 201-203.

Список источников
13. Нейгауз, Г.Г. Об искусстве фортепианной игры. Записки педагога. Изд. 5-е. Планета музыки, 2017. 264 с.