Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №03 (116) Март 2026

Базовые личностные характеристики молодого ученого: парадокс высокой ассертивности при низкой жизнестойкости

Шустрова Алёна Алексеевна
аспирант кафедры «Психология и спорт», Дальневосточный государственный университет путей сообщения, Российская Федерация, Хабаровск, shustrova.98@inbox.ru, SPIN-код автора: 7284-6770

Аннотация: Актуальность исследования обусловлена необходимостью обновления психологического портрета учёного в условиях трансформации научной деятельности: роста конкуренции, проектного финансирования и коллабораций. Цель — выявить устойчивые диспозиционные характеристики молодых учёных, обратив особое внимание на противоречие между развитыми ассертивными навыками и сниженной вовлечённостью и готовностью к риску. Методы: 16-факторный опросник Р. Кэттелла, опросник ассертивности, тест жизнестойкости (N=129, две возрастные группы). Результаты показали наличие инвариантного ядра черт (высокий интеллект, эмоциональная чувствительность, консерватизм, социальная осторожность). У молодых учёных выявлен парадокс: при более высоком уровне ассертивности и общительности они демонстрируют значимо более низкие показатели вовлечённости и готовности к риску, а также повышенную напряжённость. Выводы: данный парадокс отражает адаптацию к современным условиям научной деятельности, но одновременно создаёт риски профессионального выгорания. Полученные результаты обосновывают необходимость целенаправленного психологического сопровождения, направленного на развитие смысловой вовлечённости и управление стрессом.
Ключевые слова: диспозициональный подход, базовые личностные характеристики, молодой ученый, ассертивность, жизнестойкость, парадокс профессионального становления.

Shustrova Alyona Alekseevna
Postgraduate student of the Department of Psychology and Sports, Far Eastern State University of Railway Transport, Khabarovsk, Russian Federation

Abstract: The relevance of the study is due to the need to update the psychological portrait of a scientist in the context of the transformation of scientific activity: increased competition, project funding and collaborations. The aim is to identify stable dispositional characteristics of young scientists, with a special focus on the contradiction between developed assertive skills and reduced engagement and risk-taking. Methods: R. Cattell’s 16-factor questionnaire, assertiveness questionnaire, hardiness test (N=129, two age groups). The results showed an invariant core of traits (high intelligence, emotional sensitivity, conservatism, social caution). In young scientists, a paradox was revealed: despite higher assertiveness and sociability, they demonstrate significantly lower engagement and risk-taking, as well as increased tension. Conclusions: this paradox reflects adaptation to modern conditions of scientific activity, but at the same time creates risks of professional burnout. The results substantiate the need for targeted psychological support aimed at developing meaningful engagement and stress management.
Keywords: dispositional approach, basic personality characteristics, young scientist, assertiveness, hardiness, paradox of professional development.

Введение

В основе диспозиционального направления психологии личности лежат две фундаментальные идеи. Первая заключается в том, что люди обладают широким набором предрасположенностей реагировать определенным образом в различных ситуациях, то есть черт личности. Это означает, что индивиды демонстрируют определенное постоянство в поступках, мыслях и эмоциях, независимо от течения времени и жизненных обстоятельств. Вторая идея связана с признанием уникальности каждого человека [1, с. 56].

Гордон Олпорт, считающийся основоположником диспозиционального подхода, предложил понимать личность как динамическую организацию тех психофизических систем внутри индивидуума, которые определяют характерное для него поведение и мышление. Ключевым понятием его теории выступает черта личности — предрасположенность вести себя сходным образом в широком диапазоне ситуаций [1, с. 78].

Развивая идеи Олпорта, Рэймонд Кэттелл предложил использовать факторный анализ для выявления и систематизации черт личности. В результате многолетних эмпирических исследований им были выделены 16 первичных факторов личности [2, с. 134–140]. Важно отметить, что сам Кэттелл применял свой метод для изучения личности ученых, выявив такие характеристики, как шизотимия (интровертированность), эмоциональная стабильность, самодостаточность и доминантность. Его общий вывод состоял в том, что ученый по своей сути очень требователен к себе и к другим, испытывает постоянную потребность в самосовершенствовании, способен брать на себя ответственность, имеет высокий уровень интеллекта и предпочитает работать в одиночку [2, с. 378].

Современные исследования продолжают традицию изучения личности учёного в рамках диспозиционального подхода. Г. Фейст в обзоре креативности учёных подчёркивает, что наиболее продуктивные исследователи отличаются открытостью опыту, добросовестностью и независимостью, при этом контекст научной работы (индивидуальная или коллективная) модифицирует проявление этих черт [3, с. 420]. А.В. Юревич, анализируя состояние психологии науки в России, отмечает, что трансформация научной среды в последние десятилетия требует пересмотра традиционных представлений о личности учёного, включая категорию молодых исследователей [4, с. 10]. Р. Стернберг, обобщая данные междисциплинарных исследований, приходит к выводу, что успешность в науке определяется не только когнитивными способностями, но и комплексом личностных черт, которые могут быть развиты в процессе профессионализации [5, с. 120].

Цель исследования — выявить устойчивые диспозиционные характеристики личности молодого учёного, определить их специфику в сравнении с поколением учёных старшего возраста, а также установить взаимосвязи между чертами личности, ассертивностью и жизнестойкостью. Особое внимание уделяется обнаруженному парадоксу: высокий уровень ассертивности у молодых учёных сочетается с низкой вовлечённостью и сниженной готовностью к риску.

Организация и методы исследования

В исследовании приняли участие 129 человек, имеющих ученую степень или попадающих в категорию «молодой ученый». Для выполнения поставленной цели выборка была поделена на две группы. Первую группу составили ученые в возрасте 40–70 лет (n=63). Вторую группу составили ученые в возрасте 22–39 лет (n=66). Согласно российскому законодательству и сложившейся научной традиции, к категории «молодой учёный» относят исследователей в возрасте до 39 лет (включительно), имеющих учёную степень или являющихся аспирантами, а также активно занимающихся научной деятельностью. В настоящем исследовании группа молодых учёных (n=66) полностью соответствует этому определению.

Для диагностики использовались: 16-факторный личностный опросник Р. Кэттелла (форма С), опросник ассертивности (адаптация В.Г. Ромека) и тест жизнестойкости С. Мадди в адаптации Д.А. Леонтьева. Статистическая обработка проводилась с помощью t-критерия Стьюдента для независимых выборок и φ-критерия Фишера (при сравнении процентных долей).

Результаты

Анализ данных, полученных с помощью 16-факторного опросника Р. Кэттелла, подтверждает наличие стабильного набора черт, общих для представителей науки независимо от возраста и этапа карьеры. Обе группы демонстрируют высокие показатели по фактору интеллектуальных способностей (фактор В), что подтверждает базовое требование к профессии — развитое абстрактное мышление и способность к усвоению сложного материала.

В эмоциональном блоке ученые обоих поколений демонстрируют среднюю эмоциональную устойчивость (фактор С), повышенную тревожность (фактор О) и средний уровень внутренней напряженности (фактор Q4). Вопреки выводу Кэттелла о высокой эмоциональной устойчивости ученых [2, с. 380], ни одна из исследуемых групп не показала высоких значений. Это позволяет переосмыслить эмоциональный портрет: не устойчивость как бесстрастность, а чувствительность как источник эмпатии к проблеме и двигатель самокритики.

По фактору консерватизма — радикализма (Q1) различий не выявлено. Обе группы демонстрируют низкие показатели, что указывает на склонность к консерватизму, скептическому отношению к новым идеям и поддержке устоявшихся принципов. Этот результат противоречит стереотипу о молодом ученом-радикале. Он может объясняться жесткой структурой научного мира, где для признания необходимо сначала освоить существующую парадигму, а также высокой конкурентностью, заставляющей избегать излишне рискованных тем на ранних этапах карьеры.

Обе группы демонстрируют низкие показатели социальной смелости (фактор Н), предпочитая узкий круг общения и избегая демонстративности. Это указывает на то, что научная деятельность по своей сути чаще являлась деятельностью интровертированной, требующей углубления в себя, а не публичной саморекламации.

Наиболее яркое различие между поколениями наблюдается по фактору общительности — замкнутости (А). Ученые старшего поколения демонстрируют отчетливо низкие показатели, что интерпретируется как холодность, скептицизм и негибкость в общении. В противоположность этому, молодые ученые показывают средний, адаптивный уровень, что указывает на их более высокую социальную пластичность и готовность к коммуникации. Это является прямым отражением требований современной науки, построенной на коллаборациях и сетевом взаимодействии [4, с. 12].

Существенная разница зафиксирована в сфере нормативного поведения (фактор G). Вопреки распространённому мнению, молодые учёные демонстрируют более высокие значения этого фактора по сравнению со старшим поколением (p < 0,05), что характеризует их как людей с выраженным чувством ответственности, обязательности и стремлением следовать нормам и правилам. Это можно трактовать как адаптацию к формализованной и конкурентной научной среде, требующей дисциплины и соблюдения требований (отчётность, публикационная активность).

Обе группы демонстрируют высокие баллы по фактору подозрительности — доверчивости (L), что характерно для интеллектуальной среды, где критика является рабочим инструментом. Однако у молодых учёных этот показатель достоверно ниже (p < 0,01), что говорит о большей доверчивости и открытости по сравнению с возрастными коллегами, которые проявляют более выраженную настороженность и критичность. Это может отражать смену поколенческой стратегии: от гиперконкурентной защиты к более коллаборативной установке.

По фактору самодостаточности — зависимости от группы (Q2) также выявлены значимые различия. Молодые учёные демонстрируют более низкие значения, что указывает на бóльшую ориентацию на группу, потребность в поддержке и одобрении со стороны коллег. Это соответствует их двойному статусу учеников и начинающих исследователей, находящихся в процессе профессиональной социализации.

Важное различие выявлено в факторе напряжённости — релаксации (Q4). Хотя различия не достигли статистической значимости (p = 0,126), у молодых учёных наблюдается тенденция к более высокому уровню напряжённости (4,83 vs 4,20 у возрастных), что может отражать эмоциональную «цену» адаптации на начальном этапе карьеры, сочетающуюся с высокой ответственностью и стремлением соответствовать требованиям.

Обратимся теперь к результатам опросника ассертивности. Сравнительный анализ не выявил существенных различий в способах отстаивания своих интересов между двумя группами ученых. Однако важно отметить, что в группе молодых ученых половина респондентов демонстрирует ассертивный стиль, что делает его наиболее распространенным. Склонность к агрессии выражена у меньшей части участников, а неуверенность в поведении — лишь у незначительной доли. В группе ученых старшего поколения преобладает склонность к агрессивному стилю поведения. Практически равная по численности часть демонстрирует ассертивный стиль, и наименьшая доля участников этой группы характеризуется поведенческой неуверенностью.

Молодое поколение ученых демонстрирует сдвиг в сторону адаптивного поведения, что выражается в более частом использовании ассертивной модели — социально приемлемого и эффективного способа отстаивания своей позиции, основанного на уверенности и уважении к другим. Этот сдвиг приводит к изменению доминирующей стратегии коммуникации: если для старшего поколения наиболее типичной была агрессивная стратегия, то для молодых ученых ведущей становится ассертивная. Кроме того, доля неуверенных в межличностном взаимодействии ученых среди молодежи почти в полтора раза ниже, чем среди их старших коллег, что может указывать на лучшую психологическую подготовку к конкурентной среде и навыки самопрезентации. Эти результаты хорошо согласуются с ранее выявленными чертами по опроснику Кэттелла: более высокой общительностью и ориентацией на группу. Это позволяет говорить о формировании у нового поколения ученых не только личностной готовности к коммуникации, но и практических поведенческих компетенций для эффективного и уверенного взаимодействия в научной среде, что соответствует современным требованиям коллаборации и конкуренции.

Результаты теста жизнестойкости показали, что общий интегральный показатель у группы молодых ученых является достоверно более низким, чем у их старших коллег (p < 0,01). Это указывает на то, что молодое поколение в целом обладает меньшим личностным ресурсом для преобразования стрессовых ситуаций в возможности для роста. Наиболее значимые различия наблюдаются по шкале вовлеченности. Молодые ученые демонстрируют существенно более низкую убежденность в важности и интересе к своей деятельности, меньшую способность находить в ней смысл и получать удовольствие от процесса (p < 0,001). Это может быть признаком профессионального выгорания, цинизма или инструментального отношения к науке на ранних этапах карьеры.

Шкала принятия риска также достоверно ниже у молодежи (p < 0,01), что означает их меньшую готовность воспринимать неопределенность и жизненные изменения как естественный вызов и стимул для развития, а не как угрозу. Это подтверждает и дополняет ранее выявленный высокий консерватизм. По шкале контроля различия статистически незначимы. Оба поколения в равной степени убеждены в своей способности влиять на события собственной жизни, противостоять внешним обстоятельствам и не чувствовать себя беспомощными.

Таким образом, у молодых учёных обнаруживается парадоксальное сочетание: при высоком уровне ассертивности (что предполагает уверенность, способность отстаивать свои интересы) и развитой общительности они демонстрируют выраженный дефицит вовлечённости и сниженную готовность к риску, а также повышенную напряжённость. Это приводит к внутреннему противоречию: «Я способен эффективно взаимодействовать и отстаивать свою позицию, но при этом не чувствую глубокой увлечённости делом и опасаюсь значительных изменений».

Заключение

Проведённое исследование позволяет сделать ряд выводов.

1. Существуют устойчивые диспозиционные черты, образующие базис личности учёного: высокий интеллект, эмоциональная чувствительность, консерватизм, социальная осторожность. Эти характеристики сохраняются независимо от поколенческой принадлежности.

2. Современные условия научной деятельности — коллаборации, грантовая система, высокая конкуренция — формируют специфический профиль молодого учёного. Он характеризуется более высокой общительностью и ориентацией на группу, повышенной нормативностью и ответственностью, а также развитыми ассертивными навыками.

3. Ключевым парадоксом профессионального становления молодых учёных выступает несоответствие между развитыми коммуникативно-поведенческими компетенциями (ассертивность, общительность) и недостаточными внутренними ресурсами: низкой вовлечённостью, сниженной готовностью к риску и повышенной напряжённостью. Этот парадокс может быть следствием двойного статуса (одновременное положение ученика и самостоятельного исследователя), а также противоречия между инструментальной адаптацией к требованиям среды и несформированностью глубокой смысловой мотивации.

4. Обнаруженный парадокс создаёт риски профессионального выгорания, цинизма и преждевременного ухода из науки. В связи с этим необходима целенаправленная психологическая поддержка, ориентированная на развитие вовлечённости, укрепление готовности к риску и формирование устойчивой внутренней мотивации.

Таким образом, современная картина психологического профиля учёного требует обновления классических взглядов с учётом изменившихся социально-экономических условий и форм организации науки. Полученные данные подтверждают существование устойчивых диспозиционных черт, образующих базис личности учёного, и позволяют говорить о формировании нового гибридного профиля молодого исследователя, адаптированного к современным условиям научной деятельности, но сопряжённого с внутренними противоречиями, требующими психологического внимания.

1. Олпорт, Г. Становление личности : избранные труды / Г. Олпорт ; под общ. ред. Д. А. Леонтьева. — М. : Смысл, 2002. — 461 с.
2. Cattell, R. B. Personality: A Systematic, Theoretical, and Factual Study / R. B. Cattell. — New York : McGraw-Hill, 1950. — 689 p.
3. Feist, G. J. The Function of Personality in Creativity: The Nature and Nurture of the Creative Personality / G. J. Feist // The Cambridge Handbook of Creativity. — Cambridge : Cambridge University Press, 2019. — P. 416–434.
4. Юревич, А. В. Психология науки: современное состояние и перспективы / А. В. Юревич // Психологический журнал. — 2023. — Т. 44. — № 2. — С. 5–15.
5. Sternberg, R. J. The Psychology of Science: Review and Integration / R. J. Sternberg // Perspectives on Psychological Science. — 2024. — Vol. 19. — № 1. — P. 112–128.

Список источников
6. Аллахвердян, А. Г. Психология науки : учеб. пособие / А. Г. Аллахвердян, Г. Ю. Мошкова, А. В. Юревич, М. Г. Ярошевский. — М. : Флинта, 1998. — 312 с.
7. Хьелл, Л. Теории личности : основные положения, исследования и применение / Л. Хьелл, Д. Зиглер ; пер. с англ. — СПб. : Питер, 1998. — 606 с.
8. Селье, Г. От мечты к открытию : Как стать ученым / Г. Селье ; пер. с англ. — М. : Прогресс, 1987. — 368 с.