Методика преподавания языка | Филологический аспект: Методика преподавания языка и литературы Методика преподавания языка и литературы №06 (41) Ноябрь 2026 - Декабрь 2026

УДК 81’243:82.09:37.013.43

Дата публикации 18.11.2026

Культурно-исторический анализ художественного текста в интегрированном обучении русскому языку и литературе в поликультурной среде

Маммедова Айна
преподаватель, Туркменский национальный институт мировых языков имени Довлетмаммета Азади, Ашхабад, Туркменистан
Паянова Огулширин
студент, Туркменский национальный институт мировых языков имени Довлетмаммета Азади, Ашхабад, Туркменистан

Аннотация: В статье предлагается типология культурно-исторических разрывов, возникающих при анализе художественного текста в поликультурной аудитории, и диагностическая матрица, позволяющая соотнести тип разрыва со стратегией его преодоления. В отличие от работ, описывающих культурно-исторический анализ как последовательность этапов, новизна состоит в том, что разрывы рассматриваются не как дефицит знаний, а как структурные явления, различающиеся по источнику и способу преодоления. Выделены четыре типа разрывов — референциальный, нормативный, аксиологический и интертекстуальный — и показано, что каждый требует особой педагогической стратегии. Матрица апробирована на материале рассказа А. П. Чехова «Смерть чиновника» в группах иностранных студентов.
Ключевые слова: культурно-исторический анализ, художественный текст, поликультурная среда, интегрированное обучение, типология разрывов, диагностическая матрица, русский язык как иностранный.

Cultural-Historical Analysis of Fiction Text in Integrated Teaching of Russian Language and Literature in a Multicultural Environment

Mammedova Ayna
Lecturer, Dovletmammet Azadi Turkmen National Institute of World Languages, Ashgabat, Turkmenistan
Payanova Ogulshirin
student, Dovletmammet Azadi Turkmen National Institute of World Languages, Ashgabat, Turkmenistan

Abstract: The article proposes a typology of cultural-historical gaps that arise in the analysis of a literary text in a multicultural audience, and a diagnostic matrix that correlates the type of gap with a strategy for overcoming it. Unlike studies that describe cultural-historical analysis as a sequence of stages, the novelty lies in treating gaps not as a knowledge deficit but as structural phenomena differing in origin and mode of resolution. Four types of gaps are identified—referential, normative, axiological, and intertextual—and it is shown that each requires a specific pedagogical strategy. The matrix is tested on A. P. Chekhov's short story "The Death of a Government Clerk" in groups of international students.
Keywords: cultural-historical analysis, literary text, multicultural environment, integrated teaching, typology of gaps, diagnostic matrix, Russian as a foreign language.

Правильная ссылка на статью
Маммедова А., Паянова О. Культурно-исторический анализ художественного текста в интегрированном обучении русскому языку и литературе в поликультурной среде // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. Сер.: Методика преподавания языка и литературы. 2026. № 06 (41). Режим доступа: https://scipress.ru/fam/articles/kulturno-istoricheskij-analiz-khudozhestvennogo-teksta-v-integrirovannom-obuchenii-russkomu-yazyku-i-literature-v-polikulturnoj-srede.html (Дата обращения: 18.11.2026)

 

Введение. Традиционная практика работы с художественным текстом в поликультурной аудитории строится по логике комментария: преподаватель объясняет то, чего студенты не знают. Если в тексте упоминается историческое событие, социальный институт или культурная реалия, преподаватель добавляет пояснение, и предполагается, что разрыв между текстом и читателем тем самым преодолевается. Эта логика кажется естественной, но она содержит скрытое допущение: что разрыв является дефицитом информации, который можно заполнить.

Исследования интегрированного обучения показывают, что проблема глубже. Н. И. Алмазова и соавторы отмечают, что интеграция предполагает «не простое сложение содержаний, а перестройку учебного материала...» [1, с. 118]. В случае художественного текста это означает, что культурно-исторический контекст не является «дополнительной информацией», которую можно добавить к тексту; он является условием понимания, которое должно быть актуализировано в процессе чтения. Е. В. Дзюба и Ю. Г. Ткаченко подчёркивают двойственность статуса художественного текста в учебнике РКИ: он может быть и объектом изучения, и средством обучения, и выбор этой роли определяет, как строится работа с контекстом [2].

Проблема, которой посвящена статья, формулируется так: если разрыв между текстом и читателем не сводится к дефициту информации, то какие типы разрывов существуют и как их различать в педагогической практике? Ответ требует не расширения культурного комментария, а диагностики — выявления того, какой именно разрыв возникает в каждом конкретном случае.

Научная новизна работы состоит в построении типологии культурно-исторических разрывов и диагностической матрицы, связывающей тип разрыва со стратегией его преодоления. В отличие от существующих подходов, которые описывают культурно-исторический анализ как последовательность этапов [3], предлагаемая модель рассматривает разрывы как качественно различные явления, требующие разных педагогических реакций.

Теоретическая рамка: культурно-исторический код и его структура. Понятие культурно-исторического кода, разработанное в работах М. Г. Чесовской и С. А. Колесникова, описывает устойчивые смысловые структуры, которые обеспечивают узнаваемость и интерпретируемость культурных явлений [4]. Код не является набором фактов; он представляет собой систему ожиданий, которые читатель приносит в текст. Когда эти ожидания не оправдываются, возникает разрыв.

Структура кода неоднородна. Он включает несколько уровней, каждый из которых может стать источником разрыва. Первый уровень — референциальный: он связывает текст с внеязыковой реальностью (исторические события, социальные институты, бытовые реалии). Второй уровень — нормативный: он задаёт представления о должном, о правилах поведения, о социальных ролях. Третий уровень — аксиологический: он определяет ценностные ориентиры, то, что считается важным, значимым, достойным. Четвёртый уровень — интертекстуальный: он связывает текст с другими текстами, с предшествующей культурной традицией.

Эта структура согласуется с данными о том, что интегрированный подход к обучению требует учёта профессиональной и культурной составляющих одновременно [5]. Опыт подготовки студентов-медиков показывает, что культурно-исторический анализ не может быть универсальным: он должен адаптироваться к профилю аудитории. Студенты разных специальностей будут испытывать разные разрывы при чтении одного и того же текста.

Художественный текст в обучении билингвальной личности выполняет функцию культурного медиатора [6], а его отбор должен учитывать не только языковую сложность, но и культурную доступность [7]. Однако существующие критерии отбора не операционализируют понятие доступности: они указывают, что текст должен быть «понятен», но не объясняют, какие именно разрывы делают его непонятным. Наконец, интеграционный подход, разработанный для коммуникации с соотечественниками за рубежом, показывает, что работа с культурным контекстом требует не только передачи информации, но и организации взаимодействия между носителями разных культурных традиций [8]. Это положение важно для поликультурной аудитории: студенты не просто получают знания о русской культуре, они вступают в диалог с ней.

Типология разрывов. На основе анализа теоретической литературы и наблюдений за работой с иностранными студентами была разработана типология, включающая четыре типа разрывов.

Референциальный разрыв возникает, когда читатель не может соотнести текст с внеязыковой реальностью. Например, при чтении рассказа А. П. Чехова «Смерть чиновника» студент, не знакомый с системой чинов в России XIX века, не понимает, почему чиновник так боится генерала. Референциальный разрыв преодолевается через информационное восполнение: объяснение исторических и социальных реалий. Однако это восполнение должно быть своевременным: если оно предшествует чтению, оно превращается в абстрактную лекцию; если следует за чтением, оно становится ответом на уже возникший вопрос.

Нормативный разрыв возникает, когда читатель не понимает, какие правила поведения действуют в изображённой ситуации. В том же рассказе Чехова чиновник извиняется перед генералом несколько раз, хотя генерал уже простил его: «"Извините, ваше-ство, я вас обрызгал... я нечаянно..."» [14, с. 38]. Для читателя, не знакомого с нормами субординации, это поведение может показаться просто странным, а не симптоматичным. Нормативный разрыв преодолевается через сопоставление: читателю предлагается сравнить нормы, действующие в тексте, с нормами его собственной культуры и обсудить различия.

Аксиологический разрыв возникает, когда читатель не разделяет ценностных ориентаций, которые предполагаются текстом. Например, сатирический эффект рассказа Чехова основан на том, что страх чиновника перед генералом воспринимается как несоразмерный и потому комический. Если читатель вырос в культуре, где уважение к начальству является безусловной ценностью, он может не увидеть комизма. Аксиологический разрыв преодолевается через проблематизацию: читателю предлагается не принять ценности текста, а увидеть их и обсудить, почему они могут быть оспорены.

Интертекстуальный разрыв возникает, когда читатель не узнаёт отсылок к другим текстам или культурным традициям. Чеховский рассказ связан с традицией изображения «маленького человека» в русской литературе; без знания этой традиции рассказ читается как отдельный анекдот, а не как часть более широкого литературного процесса. Интертекстуальный разрыв преодолевается через расширение контекста: читателю предлагается познакомиться с другими текстами той же традиции и увидеть, как чеховский рассказ в неё вписывается.

Типология представлена в таблице 1.

Таблица 1. Типология культурно-исторических разрывов

Тип разрыва

Источник

Проявление

Стратегия преодоления

Референциальный

Незнание внеязыковой реальности

Читатель не понимает, о чём идёт речь

Информационное восполнение (своевременное)

Нормативный

Незнание правил поведения

Читатель не понимает, почему персонаж действует так

Сопоставление норм

Аксиологический

Несовпадение ценностных ориентаций

Читатель не видит комизма, трагизма, иронии

Проблематизация ценностей

Интертекстуальный

Незнание традиции

Читатель не видит связи с другими текстами

Расширение контекста

Существенно, что разрывы не являются взаимоисключающими: в одном тексте могут одновременно присутствовать несколько типов, и их соотношение определяет сложность работы. Более того, один и тот же текст может вызывать разные разрывы у разных читателей: то, что для одного является референциальным разрывом, для другого может быть аксиологическим.

Диагностическая матрица. Типология задаёт классификацию разрывов, но не отвечает на вопрос, как их диагностировать в конкретной аудитории. Для этого была разработана диагностическая матрица, которая соотносит тип разрыва с наблюдаемыми признаками и педагогическими действиями.

Матрица строится по двум осям. По вертикали располагаются типы разрывов; по горизонтали — три параметра: (1) наблюдаемый признак, (2) диагностический вопрос, (3) педагогическое действие. Матрица представлена в таблице 2.

Таблица 2. Диагностическая матрица культурно-исторических разрывов

Тип разрыва

Наблюдаемый признак

Диагностический вопрос

Педагогическое действие

Референциальный

Студент задаёт вопросы о фактах, не упомянутых в тексте

«Что в тексте остаётся непонятным без дополнительной информации?»

Ввести информацию после чтения, а не до него

Нормативный

Студент оценивает поведение персонажа как «странное»

«Почему персонаж действует именно так?»

Предложить сопоставить нормы двух культур

Аксиологический

Студент не видит иронии или сатиры

«Что в тексте кажется смешным или трагическим и почему?»

Проблематизировать ценности, а не навязывать их

Интертекстуальный

Студент читает текст как изолированный

«С какими другими текстами это связано?»

Расширить контекст через параллельные тексты

Матрица выполняет две функции. Во-первых, она позволяет различать разрывы, которые внешне могут выглядеть одинаково: студент, который «не понял текст», может испытывать референциальный, нормативный или аксиологический разрыв, и педагогическое действие в каждом случае будет разным. Во-вторых, она задаёт последовательность: сначала диагностируется тип разрыва, затем выбирается стратегия.

Принципиально, что матрица не является алгоритмом: она не предписывает, что делать в каждом случае, а задаёт пространство возможных решений. Это соответствует логике комплексного подхода к обучению иностранных студентов, который требует не стандартизации, а адаптации к конкретным условиям [9].

Иллюстрация: рассказ А. П. Чехова «Смерть чиновника». Рассмотрим, как матрица работает на конкретном материале. Рассказ А. П. Чехова "Смерть чиновника" (1883) [14] часто включается в курсы РКИ, но вызывает затруднения у иностранных студентов. Внутренний монолог героя задает основной конфликт: «"Ведь я его обрызгал! — подумал Червяков. — Не начальник же он мне, но все-таки неловко. Извиниться нужно"» [14, с. 38]. Традиционный подход — предварительный рассказ о Чехове, о России XIX века, о «маленьком человеке» — часто приводит к тому, что студенты воспринимают текст как «исторический документ», а не как живую литературу.

Применение матрицы начинается с диагностики. После первого чтения студентам предлагается обсудить, что в тексте осталось непонятным. Анализ их вопросов позволяет выделить типы разрывов.

Референциальный разрыв проявляется в вопросах о чинах: «Что такое чин?», «Почему генерал выше чиновника?». Эти вопросы указывают на незнание социальной иерархии. Педагогическое действие: ввести информацию о табели о рангах после чтения, когда студенты уже увидели, как иерархия влияет на поведение персонажа.

Нормативный разрыв проявляется в оценках поведения чиновника: «Почему он извиняется так много раз?», «Это нормально?». Эти вопросы указывают на непонимание норм субординации. Педагогическое действие: предложить студентам сопоставить нормы, действующие в тексте, с нормами их собственных культур: как принято вести себя с начальством? Что считается чрезмерным?

Аксиологический разрыв проявляется в непонимании комизма: «Почему это смешно?», «Я не вижу ничего смешного». Эти вопросы указывают на несовпадение ценностных ориентаций. Педагогическое действие: проблематизировать ценности — не объяснять, что «это смешно», а спросить, что должно было бы произойти, чтобы ситуация стала смешной, и почему Чехов считает её таковой.

Интертекстуальный разрыв проявляется в чтении текста как изолированного анекдота: студенты не видят связи с традицией «маленького человека». Педагогическое действие: предложить параллельный текст — например, фрагмент «Шинели» Н. В. Гоголя — и обсудить, как чеховский рассказ соотносится с этой традицией.

Существенно, что работа с разрывами не устраняет их полностью: цель состоит не в том, чтобы студент «понял всё», а в том, чтобы он осознал разрыв и научился с ним работать. Это соответствует идее интегрированного развития речевой деятельности, согласно которой понимание текста не является конечным результатом, а является процессом, в котором читатель активно конструирует смысл [10].

Обсуждение: границы применимости и роль цифровых инструментов. Предложенная типология и матрица имеют несколько ограничений. Во-первых, они разработаны на материале русской литературы XIX века и могут требовать адаптации для других периодов и традиций. Во-вторых, они опираются на наблюдаемые признаки, которые не всегда однозначны: студент может не задавать вопросов, но при этом не понимать текст. В-третьих, матрица не учитывает индивидуальные различия в культурном опыте: два студента из одной страны могут испытывать разные разрывы.

Тем не менее матрица имеет практическую ценность: она позволяет преподавателю осознанно выбирать стратегию, а не действовать по интуиции. Она также задаёт основу для диагностики — не в смысле «оценки знаний», а в смысле выявления того, что именно мешает пониманию.

Отдельного внимания заслуживает вопрос о роли цифровых инструментов. Искусственный интеллект и нейросети всё активнее используются в обучении РКИ: они позволяют создавать учебный контент, организовывать интерактивную среду, адаптировать тексты под уровень студентов [11; 12]. Технологии ИИ, как отмечают П. В. Сысоев и Е. М. Филатов, открывают новые возможности для персонализации обучения [13]. Однако цифровые инструменты не решают проблему разрывов: они могут автоматизировать объяснение фактов, но не могут диагностировать тип разрыва и выбрать стратегию. Более того, чрезмерное увлечение цифровыми инструментами может привести к тому, что студент получает готовые объяснения, не сталкиваясь с необходимостью самостоятельно осмыслить разрыв. Матрица, напротив, предполагает активную позицию студента: он не получает готовый ответ, а участвует в диагностике и обсуждении.

Это не означает, что цифровые инструменты бесполезны. Они могут быть использованы для поддержки работы с разрывами: например, для предоставления дополнительной информации по запросу студента, для организации обсуждения в онлайн-среде, для создания адаптированных версий текста. Но они должны встраиваться в педагогическую логику, а не заменять её.

Наконец, необходимо отметить, что работа с культурно-историческими разрывами имеет этическое измерение. Она предполагает обсуждение ценностей, которые могут быть значимы для студентов, и требует от преподавателя чувствительности к культурным различиям. Матрица не является нейтральным инструментом: она задаёт направление обсуждения, и это направление должно быть выбрано ответственно.

Заключение. Культурно-исторический анализ художественного текста в поликультурной аудитории не может ограничиваться комментарием. Он требует диагностики — выявления того, какой именно разрыв возникает между текстом и читателем. Предложенная типология (референциальный, нормативный, аксиологический, интертекстуальный разрывы) и диагностическая матрица позволяют различать эти разрывы и выбирать соответствующие стратегии. Матрица апробирована на материале рассказа А. П. Чехова «Смерть чиновника» и показала свою пригодность для практической работы.

Дальнейшая работа должна быть направлена на проверку типологии на других текстах и других аудиториях, а также на интеграцию матрицы с цифровыми инструментами, которые могут поддерживать, но не заменять педагогическую диагностику.


Список литературы

1. Алмазова, Н. И. Педагогические подходы и модели интегрированного обучения иностранным языкам и профессиональным дисциплинам в зарубежной и российской лингводидактике / Н. И. Алмазова, Т. А. Баранова, Л. П. Халяпина // Язык и культура. – 2017. – № 39. – С. 116–134.
2. Дзюба, Е. В. Художественный текст в учебнике РКИ: объект изучения или средство обучения? / Е. В. Дзюба, Ю. Г. Ткаченко // Филологический класс. – 2021. – Т. 26, № 3. – С. 243–254.
3. Федченко, Н. Л. Специфика культурно-исторического анализа художественного текста при интегрированном обучении русскому языку и русской литературе в поликультурной среде / Н. Л. Федченко, Л. Н. Горобец, А. Р. Давыдова // Российский лингвистический бюллетень. – 2024. – № 12(60).
4. Чесовская, М. Г. «Человеческое измерение профессии»: правоохранительная деятельность в контексте российского культурно-исторического кода / М. Г. Чесовская, С. А. Колесников // Проблемы правоохранительной деятельности. – 2016. – № 2. – С. 36–40.
5. Петросян, М. М. Профессиональная подготовка студентов-медиков в аспекте обучения русскому языку как иностранному: предметно-языковой интегрированный подход / М. М. Петросян, Л. А. Киселева, А. А. Смирнова // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2024. – Т. 17, № 11. – С. 3912–3921.
6. Хисамова, Г. Г. Художественный текст в обучении русскому языку билингвальной личности / Г. Г. Хисамова, А. С. Махмутова, Л. Н. Ишмуратова // Вестник Башкирского университета. – 2018. – Т. 23, № 2. – С. 495–499.
7. Барышникова, Е. Н. Актуальные принципы и критерии отбора художественного текста при работе с таджикскими учащимися / Е. Н. Барышникова, З. З. Саидов // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2020. – Т. 13, № 3. – С. 295–299.
8. Шарков, Ф. И. Коммуникация с соотечественниками, проживающими за рубежом: интеграционный подход / Ф. И. Шарков, А. Н. Аверин // Коммуникология. – 2018. – Т. 6, № 1. – С. 129–142.
9. Фатеева, Ю. Г. Комплексный подход к обучению иностранных студентов в российском вузе / Ю. Г. Фатеева, О. П. Игнатенко, О. Н. Алтухова // Primo Aspectu. – 2022. – № 4(52). – С. 51–56.
10. Ван, С. Интегрированное развитие основных видов речевой деятельности как основа обучения иностранцев русскому языку / С. Ван // Научно-педагогическое обозрение. – 2015. – № 3(9). – С. 47–53.
11. Козловцева, Н. А. Искусственный интеллект в обучении русскому языку как иностранному: опыт финансового университета / Н. А. Козловцева // Мир науки, культуры, образования. – 2023. – № 6(103). – С. 28–31.
12. Писарь, Н. В. Потенциал использования нейросетей как инновационного инструмента создания учебного контента и средства организации интерактивной образовательной среды на занятиях по русскому языку как иностранному / Н. В. Писарь // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2024. – Т. 17, № 1. – С. 58–65.
13. Сысоев, П. В. Технологии искусственного интеллекта в обучении русскому языку как иностранному / П. В. Сысоев, Е. М. Филатов // Русистика. – 2024. – Т. 22, № 2. – С. 300–317.
Список источников:
14. Чехов, А. П. Смерть чиновника / А. П. Чехов // Полное собрание сочинений и писем : в 30 т. Т. 2 : Сочинения, 1882–1883. – Москва : Наука, 1975. – С. 36–41.

Расскажите о нас своим друзьям: