Культура

Средства реализации принципа психологизма в современном американском триллере (на материале романа «Ангелы и демоны» Д. Брауна)

Осадчая Татьяна Юрьевна
кандидат пед. наук, доцент, доцент кафедры теории и практики перевода и зарубежной филологии, Севастопольский государственный университет, РФ, г. Севастополь, AuthorID: 888832, SPIN-code: 3179-6570, osadchaya_ta@mail.ru
Майстрович Александра Сергеевна
студент кафедры теории и практики перевода и зарубежной филологии, Севастопольский государственный университет, РФ, г. Севастополь, alexandramaystrovych@yandex.ru

Аннотация: В статье исследуются средства художественного психологизма в современном американском триллере на материале романа Д. Брауна «Ангелы и демоны». Доказывается, что в литературе психологического триллера классический внутренний монолог вытесняется концептом «когнитивного действия». Психическое состояние героя раскрывается через его аналитические размышления, соматические реакции, клиповые флешбэки, когнитивный диссонанс. Выявлено, что процесс мышления в экстремальной ситуации приравнивается к физическому действию, что формирует новый тип героя-интеллектуала и специфическую ритмику нарратива.
Ключевые слова: психологизм, внутренний монолог, аналитическое размышление, соматическая реакция, когнитивный диссонанс, флешбэк, психологический триллер.

Osadchaia Tatiana Iurevna
PhD in Pedagogy, associate professor of Theory and Practice of Translation and Foreign Philology Department, Sevastopol State University, Russia, Sevastopol
Maistrovich Aleksandra Sergeevna
Master degree student of Theory and Practice of Translation and Foreign Philology Department, Sevastopol State University, Russia, Sevastopol

Abstract: The article examines means of literary psychologism in contemporary American thriller based on D. Brown’s novel “Angels & Demons”. It is argued that in the literature of psychological thriller the classical internal monologue is replaced by the concept of “cognitive action”. The mental state of the protagonist is revealed through analytical reflections, somatic reactions, clip-like flashbacks and cognitive dissonance. It is revealed that the process of thinking in an extreme situation is equated to a physical action, which forms a new type of intellectual hero and a specific narrative rhythm.
Keywords: psychologism, internal monologue, analytical reflection, somatic reaction, cognitive dissonance, flashback, psychological thriller.

Сегодня исследователи литературы все чаще обращают внимание на то, как сильно изменились способы реализации принципа психологизма, в частности, передачи мыслей и чувств персонажа. Исследуя подвижность границ между классической, беллетристической и массовой литературой, Ю. В. Кленова отмечает, что современный текст вынужден адаптироваться к изменяющимся эстетическим и когнитивным запросам читателя, формируя «срединное поле» литературы, сочетающее увлекательность сюжета с интеллектуальной насыщенностью [1, с. 687]. В этом контексте американский психологический триллер демонстрирует новый подход к художественному психологизму.

Назовем ключевые признаки психологического триллера. Во-первых, это прием создания конфликтной, нередко безвыходной ситуации, из которой главный герой должен выйти с достоинством, а иногда даже сохранить свою жизнь и жизнь других людей: «… в психологических триллерах чувство нарастающей эмоциональной напряженности создается за счет введения событий, представляющих риск для жизни главного героя, таких как появление неизвестной угрозы, конфликта интересов, выходящих из-под контроля главного героя и других персонажей» [2, с. 143-144]. В-вторых, это создание автором психологической характеристики главных героев и описание способов психологической защиты в условиях кризиса. Третьим признаком можно назвать непредсказуемость сюжета произведения, использование приема саспенс.

Анализ жанровых признаков психологического триллера позволяет утверждать, что задачей авторов произведений данного поджанра является не только создание саспенса, но и изображение драмы личности в современном мире, ее внутреннего конфликта и способов выхода из него, то есть следование принципу психологизма. Главный герой обычно проходит ряд испытаний, причем для достижения успеха ему требуется приложить ряд героических усилий. Интересно отметить, что в интеллектуальном триллере это усилие должно быть не только физическим, но и интеллектуальным.

Реализация принципа психологизма, как отмечает Л. Я. Гинзбург, предполагает, прежде всего, «называние, определение словом» определенных психических процессов и состояний персонажа: «к художественному познанию человека по-своему может быть применено то, что психологи называют “стереотипизацией” психических процессов» [3, с. 271]. Кроме того, автор показывает внутренний мир героя в динамике, с возникающими в нем противоречиями, изображает способы психологической защиты и решения конфликтов, объясняет несовпадения между чувствами и поведением, выявляет логику, причины, мотивы определенных поступков.

В художественном произведении психологизм может быть реализован по-разному, может иметь прямую и косвенную формы: «он осуществляется в форме прямых авторских размышлений, или в форме самоанализа героев, или косвенным образом – в изображении их жестов, поступков, которые должен аналитически истолковать подготовленный автором читатель. Среди всех этих средств анализа особое место принадлежит внешней и внутренней речи персонажей» [3, с. 330]. Прямая форма психологизма реализуется за счет следующих приемов: «при прямой форме психологического изображения художник наибольший интерес проявляет к внутреннему монологу, несобственно-прямой речи, психологическому анализу и самоанализу, «диалектике души», «потоку сознания», дневникам, эпистолярным элементам» [4, с. 11].

Говоря о внутренней речи, в частности, внутреннем монологе персонажа, нужно отметить, что классический, пространный внутренний монолог, свойственный литературе XIX–XX веков, предполагающий остановку сюжетного времени для рефлексии героя, в современных реалиях жанра практически исчезает. Л. В. Татару справедливо указывает на формирование «когнитивной логики нарратива», где текст представляет собой интерфейс между наррацией и когницией [5, с. 48]. Данное замечание особенно справедливо для современного психологического триллера, в котором «автор <…> делает акцент на эмоциональной и психологической составляющей истории, а не на действиях и физическом напряжении и тем самым заставляет своего читателя задуматься о внутренних конфликтах и психологических травмах персонажей» [6, с. 141].

Итак, являясь одним из основных способов реализации прямой формы психологизма, речевая характеристика героя становится одним из ключевых средств воссоздания образа его личности: «наделяя персонажа речью, автор воспроизводит его культурный уровень, социальный статус, профессию, психологический склад, душевное состояние» [7, с. 146-147].

В прозе известного американского писателя Д. Брауна классическая саморефлексия замещается когнитивным действием: психическое состояние героя раскрывается не только через описательную фиксацию его мыслей, чувств и эмоций, но и через презентацию алгоритмов работы его мозга в экстремальной ситуации, в моменты решения интеллектуальных задач на грани жизни и смерти, что передается с помощью прямой речи, а также внутреннего монолога героя, передаваемого преимущественно с помощью несобственно-прямой речи.

Интерес исследователей к проблеме разнообразия средств реализации принципа психологизма в современной литературе, в частности в психологическом триллере, а также недостаточная изученность романа «Ангелы и демоны» с данной точки зрения обусловливают актуальность настоящей работы. Цель исследования – выявить общие и специфические средства реализации принципа психологизма в современном американском триллере – произведении Д. Брауна «Ангелы и демоны».

Рассмотрим подробнее, как принцип психологизма реализуется в психологическом триллере «Ангелы и демоны» Д. Брауна.

Во-первых, обратимся к примерам прямой речи главного героя, которые служат экспликацией его внутреннего состояния в моменты острого когнитивного диссонанса. Речевые реакции Роберта Лэнгдона часто демонстрируют переход от рационального скептицизма к эмоциональному потрясению. Так, столкнувшись с физическим доказательством существования древнего ордена, герой теряет привычное самообладание: «it's impossible, Langdon managed, his voice sounding hollow. The Illuminati have been extinct for centuries» [9, p. 14]. В данном случае использование прилагательного «hollow» (пустой, глухой) для характеристики голоса в сочетании с модальностью невозможности – «impossible», подчеркивает психологический шок и попытку разума защититься от пугающей реальности.

Во-вторых, значимым средством психологизации повествования выступает внутренний монолог героя, нередко представленный в форме несобственно-прямой речи. Этот прием позволяет автору передать динамику чувств персонажа, сохраняя при этом высокий темп развития сюжета. Показателен фрагмент, в котором описывается реакция Роберта Лэнгдона на визуальный символ: «Langdon felt a chill. Was this really happening? In the lecture halls of Harvard, he dealt with history as a series of dates and dry facts. But here, history was looking him in the eye... and its stare was icy» [9, p. 21]. Здесь противопоставление «сухих фактов» и «ледяного взгляда» живой истории через внутреннее восприятие героя позволяет читателю ощутить глубину его экзистенциального страха, который не находит внешнего выражения, но полностью овладевает его сознанием.

Особый интерес вызывают специфические средства реализации принципа психологизма в исследуемом романе. В отличие от классической прозы, где акцент делается на длительной рефлексии, у Д. Брауна психологизм приобретает когнитивный характер. Состояние героя меняется мгновенно в момент интеллектуального озарения: «he stared at the brand, and for a moment, the world around him seemed to vanish. There was only the symmetry. His heart raced – not with fear, but with the frantic, adrenaline-fueled wonder of a scientist» [9, p. 34]. Мы видим, как ментальный процесс расшифровки кода замещает собой эмоциональное переживание, трансформируя страх в «научный восторг», что является характерной чертой психологизма в жанре интеллектуального триллера.

Изображение интеллектуального размышления как инструмента преодоления конфликта и выживания главного героя

М. С. Рогачевская отмечает, что эволюция концепции личности привела к формированию «научно-аналитических» и «феноменологических» форм отображения сознания [8, с. 7]. В романе Д. Брауна мы наблюдаем специфическую реализацию данного принципа – изображение «интеллектуального выживания». Разум главного героя, Роберта Лэнгдона, сталкиваясь с угрозой неминуемой гибели, не продуцирует классический дискурс отчаяния. Страх конвертируется в лихорадочную когнитивную активность; интеллект вступает в схватку с физиологией.

Показателен эпизод в Секретных архивах Ватикана, где герой оказывается запертым в герметичном пространстве без кислорода. Вместо панического монолога автор предлагает читателю аналитический срез работающего ума: «fear, Langdon now realized, was an intense motivator. Short of breath, he fumbled through the blackness… ‘You’ve been trapped before,’ he told himself. ‘You survived worse… The crushing darkness came flooding in. Think!’» [9, p. 136]. Драматизм момента для героя показан через аналитические размышления: «like a swing set, he told himself. Keep the rhythm» [9, p. 137].

Аналогичный механизм срабатывает в сцене падения Лэнгдона из вертолета без парашюта. Момент, который в традиционной литературе был бы заполнен прощанием с жизнью или молитвой, у Д. Брауна передан через всплывающие в памяти законы аэродинамики. Это когнитивный рефлекс ученого, который помогает ему подавить первобытный ужас: «mathematical figures tumbled through his brain… one square yard of drag … 20 percent reduction of speed» [9, p. 198]. Для героя-интеллектуала процесс вспоминания физического закона становится актом прямого спасительного действия.

Изображение соматических реакций персонажа

В структуре анализируемого романа момент наивысшего психологического напряжения часто синхронизирован с разгадкой тайны. Эмоциональный катарсис вытесняется эффектом интеллектуального озарения. Находясь на грани физического истощения при разгадке формы ромба, Р. Лэнгдон испытывает восторг не от потенциального спасения, а от успешного решения эвристической задачи: «the answer took another thirty seconds to hit him… Langdon felt an exhilaration like nothing he had ever experienced in his academic career… There before him on the map was a giant cruciform. It’s a cross!» [9, p. 158].

Данный аспект тесно связан с соматическим психологизмом. Современный герой управляет своей психикой не через уговоры разума, а через физиологические практики. Разум и тело образуют неразрывную связку. Виттория Ветра, узнав о жестоком убийстве отца, блокирует истерику через когнитивную мобилизацию и восточные дыхательные техники: «instinctively she lowered her shoulders, relaxed her eyes, and took three deep breaths into her lungs. She sensed her heart rate slow… The analytical mind of Vittoria Vetra, once calmed, was a powerful force» [9, p. 57]. Позже она объясняет физиологическую природу озарения в момент стресса: «if you put them in emotionally charged situations… all of a sudden their neurons start firing like crazy, resulting in massively enhanced mental clarity» [9, p. 189].

Представление ассоциативных вспышек памяти героя

Стремительная динамика триллера и экстремальные условия, в которых находятся персонажи, полностью трансформируют классический прием ретроспекции. Прошлое вторгается в сознание героя не в виде долгих, плавных воспоминаний, а как резкие, обрывочные сцены, спровоцированные внешним триггером. Так, клаустрофобия Лэнгдона передается через мгновенный, физиологически ощутимый флешбэк: «for an instant he was nine years old… the darkness forcing him back… Clenching his fists, he fought it off» [9, p. 25].

Синтаксис романа также напрямую подчинен этому когнитивному ритму. Короткие, рубленые предложения: «earth… Air… Fire… VITTORIA» [9, p. 157], передают пульс лихорадочного мышления в состоянии аффекта, словно имитируя скачки в работе нейронных сетей.

Изображение когнитивного диссонанса персонажа

Апогеем психологического кризиса в романе выступает разрушение картины мира Карло Вентрески. Узнав страшную правду о своем происхождении, камерарий переживает мгновенный слом базовой жизненной модели святости. Примечательно, что глубочайший душевный надлом выражается не в продолжительном внутреннем монологе, а в неконтролируемом соматическом отторжении: «liar! I believed in you! GOD believed in you!... With a single sentence, the Pope had brought the camerlegno’s world crashing down around him… The truth drilled into the camerlegno’s heart with such force that he staggered backward out of the Pope’s office and vomited in the hallway» [9, p. 212]. Соматическая реакция – рвота, а затем и самосожжение, здесь полностью замещает словесную рефлексию.

Заключение

Таким образом, проведенный анализ позволяет утверждать, что Д. Браун конструирует в своем творчестве тип «героя-интеллектуала». В рамках динамики современного романа процесс мышления приравнивается к физическому действию. Современный реципиент не склонен следить за долгим душевным самокопанием, в связи с чем автор, условно говоря, «визуализирует» психологию, превращая интеллектуальные размышления в утилитарный инструмент выживания. Это позволяет поддерживать непрерывный экшен-ритм нарратива даже в те моменты, когда герои неподвижны и заняты сугубо интеллектуальной деятельностью. Внутренний монолог не исчезает окончательно, но трансформируется в высокоскоростную когнитивную операцию, неотделимую от соматических реакций организма.

1. Кленова Ю. В. Классика, беллетристика, массовая литература: проблема границы // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2015. Т. 17. № 1(3). С. 687-693.
2. Казанцева К. К., Рогачевская М. С. Психологический триллер: эволюция и жанровые доминанты // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Серия 1. Филология. 2023. № 6 (127). С. 140-148.
3. Гинзбург Л. Я. О психологической прозе. Ленинград: Художественная литература, 1977. 448 c.
4. Рябинина М. В. Марийская повесть второй половины XX века: поэтика психологизма: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Чебоксары, 2014. 24 с.
5. Татару Л. В. Когнитивная логика нарратива // Вестник ВГУ. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2008. № 2. С. 38-50.
6. Мишенина В. Ю., Тырышкина Е. В. Поэтика саспенса в современных психологических триллерах (на материале романов «Ученик» (2018 г.) и «Провал» (2019 г.) М. Юрта и Х. Русенфельдта) // Филология и человек. 2024. № 3. С. 140-158.
7. Борисова Е. Б., Карачева Н. А. Речевая партия персонажа как характерологическое средство создания его образа (на материале пьесы Б. Шоу «Цезарь и Клеопатра») // Известия Воронежского государственного педагогического университета. 2017. № 1 (114). С. 146-151.
8. Рогачевская М. С. Новые формы психологизма в британском романе ХХ века: автореф. дис. … д-ра филол. наук: 10.01.03. Минск, 2018. 55 с.

Список источников
9. Brown D. Angels & Demons. New York: Pocket Books, 2000. 221 p.