История

Письма лейтенанта Шмидта об общественно-политической ситуации в Севастополе в 1905 году

Королёва Лариса Иосифовна
кандидат исторических наук, доцент кафедры Истории, факультета истории, искусств, крымско-татарского языка и литературы, «Крымский инженерно-педагогический университет имени Февзи Якубова», Россия, г. Симферополь
Горюнова Елена Владиславовна
магистрант кафедры История (магистерская программа: 46.04.01) факультета истории, искусств, крымско-татарского языка и литературы «Крымский инженерно-педагогический университет имени Февзи Якубова», Россия, г. Симферополь

Аннотация: Данная статья представляет собой исследование и анализ эпистолярного наследия лейтенанта Петра Петровича Шмидта (5 (17) февраля 1867 –6 (19) марта 1906 гг.), и определяет роль данных материалов в осмыслении общественно-политической ситуации в России, и конкретно в Севастополе в 1905 году. Статья раскрывает историю появления писем, обстоятельства их написания как личных посланий, выстраивает хронику духовной эволюции Шмидта и развитие его общественно-политических взглядов на фоне нарастающей социальной напряженности. Подробно анализируется история публикации писем в СССР, где Шмидт был героизирован. Важное место в статье отведено анализу самих писем: исследуется их количество, периодичность написания, наличие и содержание ответных писем, а также степень их сохранности и доступности для исследователей. Особое внимание уделяется характеристике отдельных писем, непосредственно отражающих политическую и революционную ситуацию в Севастополе в 1905 году, где Шмидт выступил одним из ключевых участников восстания на крейсере «Очаков».
Ключевые слова: Шмидт, переписка, письма, Севастополь 1905 г., Черноморский флот, мятеж, общественно-политическая обстановка, публикации, революционная риторика.

Korolyova Larisa Iosifovna
Candidate of Historical Sciences, Associate Professor of the Department of History, Arts, Crimean Tatar Language and Literature, Crimean Engineering and Pedagogical University. Fevzi Yakubova", Russia, Simferopol
Goryunova Elena Vladislavovna
Student of the Department of History, Arts, Crimean Tatar Language and Literature, Crimean Engineering and Pedagogical University named after Fevzi Yakubova, Russia, Simferopol

Abstract: This article is a study of the letters of Lieutenant Pyotr Petrovich Schmidt, an outstanding revolutionary of the early 20th century, and their role in understanding the socio-political situation in Russia, especially in the context of the events of 1905 in Sevastopol. The article begins with a review of the history of the letters, it highlights the circumstances of their writing as personal messages, which became chronicles of Schmidt's spiritual evolution and his transition to revolutionary ideas against the background of increasing social tension. Next, the history of the publication of letters is analyzed in detail, covering the biographical context and features of their publication in the USSR, where Schmidt was glorified, as well as later authentic editions that allow a deeper understanding of his personality. The third section is devoted to the analysis of the letters themselves: their number, frequency of writing, the presence and content of response letters, as well as the degree of their safety and accessibility for researchers are investigated. Special attention is paid to the characterization of several letters directly reflecting the political and revolutionary situation in Sevastopol in 1905, where Schmidt was one of the key participants in the uprising on the cruiser Ochakov.
Keywords: Schmidt, correspondence, letters, Sevastopol, Black Sea Fleet, mutiny, socio-political situation, publications, revolutionary rhetoric.

Вопрос о письмах лейтенанта П.П. Шмидта как источнике сведения о общественно-политической ситуации в Севастополе 1905 года невольно перекликается с наблюдениями современных исследователей о художественных образах Шмидта. В своей статье О.А. Мальцева указывает на апокалиптические мотивы революции и мотив подвижничества в поэме Б.Л. Пастернака «Лейтенант Шмидт»: поэт превращает историческую фигуру в символ жертвенности и ожидания кардинальных перемен [1].

Письма лейтенанта, рассматриваемые в таком ключе, предстает как ценный документ, где конкретные описания положения дел в Севастополе переплетаются с испытанным чувством исторической катастрофы и нравственной ответственности.

История сохранила немало свидетельств переломных моментов, и письма ключевых фигур зачастую становятся бесценным источником информации, позволяющим взглянуть на события прошлого через призму личного опыта. В этом контексте особое место занимают письма лейтенанта Петра Петровича Шмидта, одного из ярчайших представителей революционного движения начала XX века. Его послания, написанные накануне и во время событий 1905 года, проливают свет не только на его личную судьбу, но и на общественно-политическую ситуацию того времени, особенно на революционные настроения в Севастополе.

По утверждению В. Максаковой письма лейтенанта П.П. Шмидта – это не просто личная переписка, а скорее дневник его размышлений, сомнений, надежд и решимости, написанный в условиях нарастающей социальной напряженности и приближающейся революции. Они стали своего рода летописью его духовного развития, перехода от верного слуги царя к убежденному революционеру [6, c. 11].

Истоки появления этих писем уходят в конец XIX – начало XX века, в период, отмеченный острыми социальными противоречиями, подъемом рабочего и крестьянского движения, а также ростом революционных настроений среди интеллигенции и офицерского корпуса. П.П. Шмидт, будучи человеком образованным и чутким к происходящему, не мог оставаться в стороне от этих процессов. Его служба на флоте, вдали от столичной жизни, тем не менее позволяла ему быть в курсе событий, получать информацию из различных источников и формировать собственное мнение [2].

Письма П.П. Шмидта, зачастую были единственным способом выразить свои мысли и чувства, которые он не мог открыто высказывать в условиях строгой военной дисциплины. В них он делился своими наблюдениями о жизни на флоте, о настроениях матросов, о несправедливости и угнетении, которые он видел вокруг. По мере того как его убеждения крепли, а революционные идеи захватывали его, тон писем становился более откровенным, а их содержание – более политизированным [3, c. 92].

Важно отметить, что письма П.П. Шмидта часто писались в спешке, под давлением обстоятельств, иногда даже в условиях конспирации. Это накладывало свой отпечаток на их содержание и стиль, делая их еще более живыми и непосредственными. Многие из этих писем дошли до нас благодаря тому, что их бережно хранили близкие П.П. Шмидта, и впоследствии они стали ценнейшим историческим свидетельством.

Информация о событиях на Черноморском флоте и в Севастополе 1905 года от первого лица была изложена в письмах П.П. Шмидта.

История публикации писем лейтенанта П.П. Шмидта тесно связана с его трагической судьбой и ролью в революционных событиях. После его расстрела в 1906 году письма, хранившиеся в семье, стали объектом пристального внимания историков и исследователей.

Сохранившиеся в семье письма, в которых подробно зафиксированы эпизоды восстания на крейсере «Очаков», не ограничились лишь частными свидетельствами – они вскоре стали одним из источников для историков и публицистов, анализировавших события конца 1905 года (в том числе и для таких работ, как материалы Д.В. Ливенцева с описанием беспорядков и инцидентов в Севастополе).

Как отмечает Д.В. Ливенцев «К сожалению, всероссийскую известность крейсер получил не в ходе боевых действий, а в период Первой русской революции 19051907 гг. Беспорядки на крейсере «Очаков» начались с того, что команда 8 ноября 1905 г. вечером выразила недоверие своему командиру криком «Долой командира!» и на следующий день не ответила на его приветствие. В Севастополе собрался митинг, устроенный матросами и солдатами, где без особого повода пролилась первая кровь. Матрос К.М. Петров ранил контр-адмирала Писаревского и убил штабс-капитана армии Штейна. Его сначала было арестовали, но потом под нажимом революционно настроенных матросов выпустили на свободу» [4, с. 27].

Именно эти первичные записи позволяли сопоставлять личные впечатления участников с общей хронологией и придавали рассказам о «Очакове» документальную основу; одновременно они же давали пищу для разных интерпретаций – от строго аналитических до драматизированных.

После Октябрьской революции 1917 года лейтенант Петр Шмидт был канонизирован как герой революции, символ борьбы с самодержавием. Его подвиг, особенно участие в восстании на крейсере «Очаков» в 1905 году, стал предметом изучения и популяризации. В связи с этим его письма представляли особый интерес для советских историков и литераторов [7].

Первые публикации писем Шмидта в СССР начались в 1920-е годы, когда страна находилась на этапе осмысления революционного прошлого и формирования собственной исторической памяти. Письма публиковались в различных сборниках документов, посвященных истории революции и революционного движения на флоте. Им часто предшествовали вступительные статьи, в которых подчеркивался революционный подвиг П.П. Шмидта и его роль в борьбе с самодержавием [8].

В последующие годы, вплоть до распада Советского Союза, письма П.П. Шмидта неоднократно переиздавались. Они входили в состав исторических исследований, сборников документов, а также художественной литературы, посвященной революции. Часто письма публиковались в сокращенном виде, с комментариями, которые соответствовали идеологическим установкам того времени. Тем не менее даже в таком виде они сыграли важную роль в формировании представления о личности П.П. Шмидта и его взглядах.

В советский период письма П.П. Шмидта рассматривались как подтверждение его революционных убеждений и готовности пожертвовать собой во имя идеалов свободы. Они использовались в качестве иллюстративного материала для изучения истории революции в школах и вузах. Особое внимание уделялось письмам, в которых П.П. Шмидт выражал поддержку матросам и солдатам, а также критиковал политический режим [9].

После распада СССР интерес к личности Шмидта и его письмам не ослабевал. Историки получили доступ к новым архивным материалам, что позволило более глубоко и объективно изучить его наследие. Были предприняты попытки полного и аутентичного издания его писем без идеологических искажений. Эти издания помогли лучше понять сложную натуру Шмидта, его внутренние конфликты и противоречия, а также его путь от офицера царского флота до революционера.

Далее, через призму писем П. П. Шмидта, рассмотрим политическую и революционную ситуацию в Севастополе в 1905 году.

Зинаиде Ивановне Ризберг Шмидт писал: «Обидно быть оторванным от жизни в тот момент, когда она забила могучим ключом... По моей коробке, в которой я сижу, можно сделать только два шага. Чтобы не задохнуться, воздух мне накачивают через трубу. Дайте мне счастье. Дайте мне хоть немного счастья, чтобы я был силен и вами и не дрогнул, не сдался в бою...» [6, c. 101].

Зинаида Ивановна отмечала: «От сына Петра Петровича, Жени, я узнала, что он находится в темном помещении, отчего у него заболели глаза, но есть надежда, что скоро его переведут. В госпитале Петр Петрович пробыл недолго. 1 ноября вечером я получила телеграмму: «Я на свободе, жду отставки». Я обрадовалась, но была неспокойна, чувствовала что-то недоброе. И вдруг телеграмма: «Задержали события... Выезжайте через Одессу Севастополь. Рискуем не увидаться никогда. Писем не пишу». ...Я наскоро собралась, чтобы отправиться с курьерским 9-часовым в Одессу. Узнаю: опять железнодорожная забастовка, и мы отрезаны друг от друга. Напрасно я ждала писем от П.П., их не было. Я не знала, где он, что с ним... В конце ноября получаю письмо, распечатываю конверт: «Каземат Очаковской крепости» [6, c. 103].

Анализируя приведенный фрагмент письма Шмидта и воспоминания Ризберг, видно сочетание личной тоски и политического контекста: физическое ощущение удушья в тесном каземате и просьба о «хотя бы немного счастья» выступают метафорой утраты жизненной активности и разрыва с «жизнью, которая бьет ключом», тогда как постоянные задержки, аресты и перебои в связи (телеграммы о свободе и повторные задержания, забастовки железнодорожников, смены мест содержания) отражают нестабильность общественно-политической обстановки и повсеместную репрессивную практику; одновременно надежда на перевод в госпиталь и стремление к встрече показывают, что даже в условиях преследований сохраняется личная привязанность и воля к сопротивлению, а письма выступают единственными каналами политической и эмоциональной коммуникации.

Проанализируем еще одно письмо к Зинаиде Ивановне Ризберг: «Не спал до трех часов ночи, ходил по каземату... Потом лег и лежал долго с открытыми глазами. Вдруг в каземате стало светло - вскочил, подбежал к окну. Мимо острова проходил большой пароход, прожектор с него был направлен прямо на мои окна... Мелькнула мысль в голове, что приехали спасти меня... Но пароход прошел мимо, и в каземате снова темно...» [6, c. 106].

Зинаида Ивановна Ризберг отмечала: «Свидание продолжалось около часа. Потом суд. Редкие короткие встречи. Шмидт держался бодро, старался подбодрить меня и свою сестру, с которой я была в эти дни неразлучна. Накануне приговора Петр Петрович сказал, что умереть в борьбе легко, а умереть на эшафоте тяжело: это жертва. 18 февраля приговор прочли в окончательной форме и разрешили нам проститься тут же, в здании суда. Я могла прильнуть к его руке... Он обнял меня, обнял сестру и заторопился... Присяжный поверенный... передал мне последнее письмо Шмидта [6, c. 107].

Этот отрывок из письма ярко иллюстрирует атмосферу неопределенности и тревоги, царившую в период восстания. Описание каземата («в каземате стало светло…») и надежда на спасение («мелькнула мысль, что приехали спасти меня…») отражают веру в скорое разрешение ситуации и поддержку со стороны сторонников. При этом быстрое разочарование («Но пароход прошел мимо, и в каземате снова стало темно…») подчеркивает ощущение изоляции и бессилия перед лицом нарастающего давления.

В контексте социально-политической обстановки это письмо отражает представление о возможном вмешательстве извне (например, со стороны сторонников восстания или других стран) с целью спасения мятежников. Само ожидание спасения говорит о том, что Шмидт и его соратники не считали восстание проигранным и надеялись на развитие событий в свою пользу. Отказ от надежды после появления корабля и его исчезновения указывает на то, что надежды на освобождение из заключения не оправдались.

Этот отрывок из письма демонстрирует стойкость духа Шмидта. Его слова о том, что «умереть в борьбе легко, а умереть на эшафоте тяжело: это жертва», показывают, насколько серьезно он относился к сложившейся ситуации. Это также говорит о его самоотверженности и готовности пойти на смерть ради своих убеждений и дела.

В социально-политическом плане этот отрывок демонстрирует жестокость режима. Окончательный приговор и короткое прощание свидетельствуют об отсутствии милосердия и нежелании властей идти на компромиссы с участниками восстания. Такое отношение к мятежникам было характерно для того времени и отражало стремление подавить любое проявление оппозиции. Разрешение на прощание вообще воспринималось как исключительная уступка, что подчеркивает жестокость обстановки.

Описанный Ризберг эпизод – с его казематной камерой, стремительным оглашением приговора и формальным прощанием – наглядно иллюстрирует те системные черты наказательной практики на флоте, которые выделяет Е.Л. Харьковский: дисциплинарная строгость, институциональная изоляция виновных и процедурная экспедитивность судов, превращавших наказание в ритуальную и психологически разрушительную меру. Там, где Е.Л. Харьковский говорит о «карающей технологии» морской юриспруденции XVIII-XIX вв. – о специально организованных местах заключения, быстроте разбирательств и намеренном лишении гуманитарных «передышек» для подавления бунта – личный рассказ Ризберг придаёт этим абстрактным положениям человеческое лицо: страх, обманутые надежды на спасение и последняя сцепка рук перед эшафотом показывают, как действовали механизмы наказания на практике. В совокупности источники подтверждают, что к началу XX века дисциплинарные традиции и репрессивные приемы флота сохраняли свою эффективность и травматичность, а индивидуальные свидетельства усиливают аргумент Е.Л. Харьковского о целях и последствиях такой системы наказаний [5].

Таким образом, письма лейтенанта Петра Шмидта – это не просто исторический документ, а живое свидетельство эпохи, пронизанное страстями, идеями и трагическими предчувствиями. Они позволяют увидеть личность революционера, его внутренний мир, его путь к борьбе и его веру в идеалы свободы. Анализ этих писем, особенно тех, что касаются событий 1905 года в Севастополе, дает возможность глубже понять причины и ход революции, осознать вклад таких людей, как П.П. Шмидт, в историю России. Изучение этих писем – не только дань памяти герою, но и возможность извлечь уроки из горького опыта прошлого, чтобы построить более справедливое и свободное будущее.

1. Мальцева О.А. Апокалиптика революции и подвижничество в поэме Б. Л. Пастернака «Лейтенант шмидт» // Вестник славянских культур. 2021. №62. С. 202-210.
2. Ильичев А.В. Севастопольский гарнизон в первую половину XIX века: состав гарнизонных войск, военное управление, состояние оборонительных укреплений // Genesis: исторические исследования. 2025. №1 С. 21-38
3. Волков Е. «Красный лейтенант»: Историческая политика и мемориальный культ П.П. Шмидта (1905 – 2005 гг.) // Новый исторический вестник. 2017. № 4 (54). С. 92 -110.
4. Ливенцев Д.В. Восстание на крейсере «Очаков» в мемуарах участника и современника // Берегиня. 2017. №4 (35). С. 27-41.
5. Харьковский Е.Л. Особенности системы наказаний на русском флоте в XVIII-XIX веках // Уголовно-исполнительное право. 2022. №2. С. 1-5.

Список источников
6. Максакова В. Лейтенант П.П. Шмидт: Письма, воспоминания, документы. М.: Новая Москва, 1922. 248 с.
7. Алтабаева Е.Б. На рубеже эпох: Севастополь в 1905-1916 годах. Севастополь, 2022. 216 с.
8. Чарный, М.Б. Лейтенант Шмидт: Историческая повесть. М.: Воениздат, 2022. 80 с.
9. Панкратова А.М. Севастопольское вооруженное восстание в ноябре 1905 года Документы и материалы. М.: Воениздат, 2024. 567 с.