Культура

Изучение проблемы англоцентризма в творчестве Гиббона в отечественной историографии

Королёв Александр Петрович
хранитель музейных предметов Пензенского государственного краеведческого музея, Пенза, Россия, KorRoi@yandex.ru.

Аннотация: Рассматривается изучение проблемы англоцентризма в творчестве Э. Гиббона в отечественной историографии в последние десятилетия. Отечественная историческая наука уделяет пристальное внимание проблеме англоцентризма в трудах британских просветителей, в частности Эдуарда Гиббона. Российские исследователи (Мельникова, Камнев, Яснитский) рассматривают англоцентризм как видение мира через призму английской культуры и ценностей, сформированное колониальной экспансией.
Ключевые слова: Англоцентризм, Эдуард Гиббон, историография, британское Просвещение.

Korolev Alexander Petrovic
Curator of Museum Items, Penza State Museum of Local History, Russia, Penza, KorRoi@yandex.ru.

Abstract: The article examines the problem of Anglocentrism in the works of E. Gibbon in Russian historiography in recent decades. Russian historical science pays close attention to the problem of Anglocentrism in the works of British enlightenment thinkers, in particular Edward Gibbon. Russian researchers (Melnikova, Kamnev, Yasnitsky) consider Anglocentrism as a vision of the world through the prism of English culture and values, shaped by colonial expansion.
Keywords: Anglocentrism, Edward Gibbon, historiography, British Enlightenment.

Внимание отечественной исторической науки на проблему англоцентризма в работах британских историков эпохи Просвещения, и Эдуарда Гиббона, в частности, начинает проявляться только в последнее десятилетие XX века и этот интерес продолжается уже в первой четверти XXI века. Проблема изучения Гиббона отечественными историками ограничивается за последние 15 лет работами В.И. Шувалова [1, 2] и Высоковой [3, 4, 5]. Исследование этой темы происходило в работах следующих российских учёных: И.А. Мельниковой, С.Н. Камнева, Н.А. Яснитского, Б.С. Попова и В.И. Шувалова [1, 8, 9, 13, 14]. Также, подробно изучение творчества Гиббона в отечественной историографии ранее уже было нами рассмотрено в статье «К вопросу об интерпретации взглядов Э. Гиббона в отечественной историографии» [6].

Цель статьи — провести систематизированный анализ интерпретации концепции англоцентризма в трудах Эдуарда Гиббона через призму подходов и оценок отечественной историографии. Исследование также включает в себя уточнение терминологии «англоцентризм» в контексте работ британских историков эпохи Просвещения.

Научная новизна работы заключается в том, что в последние 5 лет данная тема не поднималась в работах историографов, а также в том, впервые осуществляется систематизированный анализ интерпретации концепции англоцентризма в трудах Эдуарда Гиббона сквозь призму оценок и подходов отечественной историографии.

Прежде, чем рассматривать данный вопрос, необходимо определиться с терминологией темы, а именно под каким определением преимущественно рассматривают отечественные исследователи работ британских историков такое понятие как «англоцентризм» и что под ним они понимают.

На наш взгляд, исследователи, приведённые ниже, под понятием «англоцентризм» рассматривают практику видения мира британскими историками эпохи Просвещения в первую очередь через призму английской культуры, языка и ценностей, часто маргинализируя или игнорируя неанглоязычные перспективы. Исторически англоцентризм возник в период, когда британские нормы и ценности распространялись по всему миру посредством колонизации [6].

Начиная с XVII столетия, британское колониальное правление, экономическое влияние и миссионерские усилия способствовали распространению английского языка и британских культурных парадигм на обширные территории Африки, Азии, Америки и Океании. В результате, английский язык стал синонимом административной власти, торговой деятельности и прогресса, в то время как местные культурные традиции зачастую подвергались трансформации или подавлению в угоду британским представлениям [7].

Таким образом, англоцентризм является своеобразной национальной философией, повествующей о превосходстве британской нации над остальными, и это оказало огромное влияние на труды представителей Британского просвещения, среди которых был Эдуард Гиббон.

По мнению Мельниковой И.А., изложенному в работе «Эдуард Гиббон и его приёмы исторического исследования» (1993 г.), в работах Эдуарда Гиббона (1737 – 1794) прослеживаются черты англоцентризма, проявляющиеся в его патриотической позиции, склонности к возвышению англичан над другими народами и представлении британской монархии как эталонной политической системы. Эти тенденции находят отражение как в его историографических трудах, так и в литературных произведениях [8, с. 77].

На это влияли многие факторы. Например, Гиббон искренне исповедовал англиканство, хоть и поверхностно, что можно объяснить противоречивостью религиозной культуры Англии XVIII в. и набирающей силу религиозной индифферентностью. Всё это и определило неоднозначную оценку им роли христианства в истории Римской империи. Таким образом, Мельникова в работах Эдуарда Гиббона отмечает англоцентризм именно в политическом контексте, что отчасти обусловлено его приверженностью англиканству как инструмента для политики страны.

С точки зрения Камнева С.Н., Эдуард Гиббон стал пионером в разработке методологически стройной концепции, охватывающей как Западную, так и Восточную Римскую империю. Его труд представляет собой первую всеобъемлющую пространственно-временную модель античности и Византии, основной идеей которой стало исследование их упадка. Ключевые особенности его концепции:

- Центральным аргументом Эдуарда Гиббона в объяснении краха Римской империи были религиозные распри и враждебное отношение христианства к существующей культуре.

- Он также упоминал ряд других факторов, включая снижение воинственности, влияние провинциалов с их «рабской моралью», излишества, моральное разложение и налоговое бремя. Однако, по его убеждению, именно дух христианства стал первопричиной падения римского государства.

- Гиббон рассматривал Византийскую империю как продолжение тысячелетнего упадка и финансового краха Рима, что обусловило его избирательный подход к историческим материалам: он фокусировался исключительно на тех аспектах византийской истории, которые подтверждали его тезис об упадке [10, с. 17].

Эта точка зрения выходит из самих трудов Гиббона и его политических взглядов, идеализирующих британский способ управления государством.

Гиббон в работах Камнева С.Н. был сторонником монархического строя, где власть короля, будучи сильной, получала одобрение парламента и закреплялась его законами в интересах общества. Британскую монархию он считал эталоном такой политической конструкции. Республику же он сначала называл «прекрасной теорией», а после событий Французской революции – «дикой теорией безграничного равенства и свободы». Политическая история Гиббона, по сути, является отражением его собственных убеждений. В основе этих убеждений лежит преданность британской монархии, где верховенство короля над парламентом является ключевым принципом, а также ярко выраженный патриотизм, порождающий неприязнь к иным политическим системам. Гиббон демонстрировал превосходство англичан над другими народами, что находило отражение в его трудах. Например, в «Истории упадка и разрушения Римской империи», он предстаёт как патриот, наполняя повествование о Византии анекдотами и насмешками над тем, что казалось ему достойным осмеяния [11, с. 19]. Гиббон защищает эту точку зрения, утверждая, что зло, причинённое короной в прошлом, в конечном итоге обернётся добром для общества. Именно эта мысль дала ему основания для одобрения Семилетнего акта, принятого первым парламентом Георга I. Этот закон, противоречивший английским правовым нормам и продлевавший срок полномочий парламента на четыре года, Гиббон находил обоснованным. Он полагал, что, несмотря на своё сомнительное происхождение, этот акт был «освящён» течением времени, накопленным опытом и общественным одобрением. Удивительно, но фокус внимания сосредоточен на парламенте, а не на монархе, что свидетельствует о значительной власти парламента в тот период, позволявшей ему даже посягать на прерогативы короля [11, с. 49]. Учитывая, что народ отказывается от своих верховных прав, «в контексте гражданского и военного управления интересы монарха, как правило, совпадают с интересами его подданных». Это объясняется тем, что, с одной стороны, король, будучи воплощением народной воли, несомненно, выражает интересы народа. С другой стороны, король, символизируя божественную власть, проявляет заботу о народе, подобно пастырю о своей пастве, что также соответствует общественным интересам. К тому же, Гиббон негативно относился к крайним проявлениям индивидуализма, считая систему управления безрассудной и преступной, если она ставит личную выгоду выше общественных благ [11, с. 50].

Камнев, в качестве примера англоцентризма Гиббона приводит цитату британского историка о пяти далеких путешествиях, которые были предприняты одно за другим по распоряжению английского короля Георга I, они имели своей целью ни что иное, кроме как «чистую и благородную любовь к науке и к человеческому роду». Тот же самый монарх по Гиббону «познакомил островитян Южного океана с самыми полезными для человека растениями и животными». На этом примере мы можем распознать то, как Гиббон видит в этой колониальной деятельности своих соотечественников миссию «цивилизации и добра» на Земле [12].

Отдельного внимания заслуживает вопрос о взгляде историка на представителей иных, неанглийских, народов и культур. По мнению Камнева, Гиббон, будучи патриотом, намеренно выставляет другие нации в невыгодном свете, считая гениальным исключительно английский народ. Он относить к «просвещённой части Европы» только Англию и Францию, аргументируя это тем, что лишь юристы этих стран отказались от веры в колдовство. При этом, Франция всё же занимает более низкое положение в его иерархии, что видно из его критики французской монархии и культуры. Соседних с англичанами ирландцев и шотландцев Гиббон характеризует с долей едкой иронии, называя их предков «дикарями». Он утверждает, что Ирландия может обрести свободу и процветание лишь в составе «Великой Британии», а шотландцы лишь способствовали укреплению английской славы, добровольно присоединившись на равных правах. Гиббон также высмеивает «ложную гордость» этих народов. Континентальных же европейцев он также подвергает резкой критике: итальянцев считает распутными, испанцев – кичливыми, жадными и жестокими, а немцев – грубыми и дикими фанатиками. Нелицеприятные отзывы касаются и России с Сибирью. Однако самое уничижительное описание достаётся «неграм», которых Гиббон считает грубыми, невежественными и неспособными к управлению и умственной деятельности [12, с. 80].

Таким образом, по оценке Камнева С.Н., Эдуард Гиббон создал первую всеобъемлющую модель истории античности и Византии, сосредоточенную на исследовании их упадка. Ключевой причиной крушения Римской империи он считал влияние христианства, дополняя этот тезис другими факторами (моральное разложение, налоговое бремя и т. д.). Упадок Римской империи он сравнивал с современным для него положением дел в Британской империи в пользу последней, и именно в этом были англоцентристские взгляды Гиббона.

По мнению Яснитского Н.А., изложенному в его диссертации, посвящённой британскому историку, Гиббон принципиально рассматривал Великобританию как «прямого наследника германской расы». Эта точка зрения у него была основополагающей, в связи с тем, что согласно его же словам, он видел в племенах древних германцев, которые заселили Британию, после оставления её легионами Римской империи, следующие истоки: - в названии, ведь слово Англия производно от германского племени англов; в особенностях законодательства, построенного на общинных традициях этих племён; - и, вероятно, даже непосредственного происхождения всего народа и его самого, как представителя. Именно в этом «чистом» варварском корне, не затронутым «римской порочностью», Гиббон видел основу для того идеального типа королевской власти, который, по его мнению, являлся гордостью у англичан, патриотов и философов.

Яснитский считает, что с точки зрения Гиббона, как представителя европейской цивилизации, очевиден его европоцентризм. Он убежден, что Европа несет прогресс «варварским» народам Старого и Нового Света. Он видит в войнах, торговле и религии инструменты распространения цивилизации, которые, по его мнению, повышают общее благосостояние, счастье, знания и даже моральные качества человечества. Тем не менее, как истинный британский патриот, Гиббон не может игнорировать негативные аспекты этого процесса. Он констатирует, что внедрение новшеств и установление контактов нередко сопровождались жадностью, жестокостью и слепым рвением. [13].

Отсюда следует вывод, что Яснитский отмечает, что Гиббон придерживался европоцентричного взгляда на прогресс и видел в Великобритании прямого наследника германской расы — именно «варварские» корни (а не римское влияние) он считал основой идеальной королевской власти в Англии. При этом, будучи патриотом, Гиббон признавал и негативные стороны распространения европейской цивилизации — такие как жестокость и жадность.

Б.С. Попов в своих работах отмечает, в отличие от Мельниковой и Камнева, акценты вниманием на том, что главной задачей Гиббона было изучение разнообразных аспектов культуры, под которыми он понимал экономическую и социальную жизнь, науку и мораль. Попов выделяет то, что Гиббон был поклонником античных богов и его политические взгляды претерпели эволюцию от консерватизма тори к либерализму вигов. Более того, Попов считает, что «История» Гиббона своим содержанием способствовала назреванию Великой французской революции, хотя сам Гиббон, по его мнению, этого не осознавал. Попов характеризует Гиббона как личность, одновременно являющуюся англичанином, европейцем и космополитом [14].

Таким образом, мы можем сделать вывод, что отечественная историография интерпретирует англоцентризм в мировоззрении Эдуарда Гиббона как термин, отражающий специфику его эпохи и являющийся продуктом исторического развития. Российские исследователи относят Гиббона к числу типичных представителей философско-просветительского направления в английской исторической мысли. Его «История» базировалась на устоявшихся историографических парадигмах, методологических достижениях предшественников, и распространённой в XVIII веке концепции превосходства европейских держав над остальным миром.   Однако, именно Гиббон, в отличии от других представителей британского Просвещения, вышел за рамки изучения исключительно британского исторического и национального пространства, посвятив свою работу истории народов всей Европы и даже соседних с ней регионов, что делает его работу уникальной и позволяет нам в дальнейшем исследовать его научное наследие в этом направлении.

1. Шувалов В.И. Социально-психологический аспект исторических взглядов Эдуарда Гиббона и проблема политеизма // Социосфера. Научно-методический и теоретический журнал. 2015. № 3 – С.15-24.
2. Шувалов В.И. Э. Гиббон и проблема христианства как социально-психологического феномена // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. 2019. № 1 (49). - С. 79-89.
3. Высокова В. В. Эдвард Гиббон, «История упадка и гибели Римской империи» и британские историки XX в. / В. В. Высокова // Imagines mundi : альманах исследований всеобщей истории XVI—XX вв. — № 7. — Сер. Интеллектуальная история. Вып. 4. — Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2010. — С. 216-223.
4. Высокова В. В. Историзм Эдварда Гиббона: предтечи и влияния// История и историки в пространстве национальной и мировой культуры XVIII–XXI веков : сборник статей / под ред. Н. Н. Алеврас, Н. В. Гришиной, Ю. В. Красновой. – Челябинск : Энциклопедия, 2011. – С.215 – 220
5. Высокова В. В. Национальная история в британской традиции историописания эпохи Просвещения : автореферат дис. ... доктора исторических наук : 07.00.09 / Высокова Вероника Витальевна ; [Место защиты: Ин-т истории и археологии УрО РАН]. — Екатеринбург, 2015. — 47 с.
6. Королёв А.П. К вопросу об интерпретации взглядов Э. Гиббона в отечественной историографии // Известия ПГПУ им. В.Г. Белинского. – 2012. – №27. – С. 735.
7. Лич Э. Культура и коммуникация: Логика взаимосвязи символов. К использованию структурного анализа в социальной антропологии. - М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2001. -142 с.
8. Мельникова И. А. Эдуард Гиббон и его приемы исторического исследования // Античный вестник, сборник научных трудов. – Вып. I. – Омск, 1993. – С. 79.
9. Мельникова И. А. Жизнь и общественно-политические взгляды Э. Гиббона // Античный вестник, сборник научных трудов. – Вып. II. – Омск, 1994. – С. 77.
10. Камнев С. Н. «История упадка и падения Римской империи» Э. Гиббона как продолжение «Истории» Тацита // Социальные институты в истории: ретроспекция и реальность. Межвузовский сборник статей. – Омск, 2006. – С. 16-28.
11. Камнев С. Н. Место Эдуарда Гиббона в системе английского рационализма// Исторический ежегодник. 2006. – Омск, 2007. – С. 48-64.
12. Камнев С. Н. Политические воззрения Эдуарда Гиббона // Вестник Омского Университета. – 2007. – № 3 (45). – С. 78-86.
13. Яснитский Н. А. Проблема падения Римской империи. Эдуард Гиббон: диссертация ... кандидата исторических наук. – М., 2002. – С. 31.
14. Попов Б. С. Эдуард Гиббон – историк, писатель и мыслитель эпохи Просвещения (1737 - 1794 гг.) // Новая и новейшая история. – 1993. – №3. – С. 177.