Русская литература | Филологический аспект №09 (137) Сентябрь 2026

Поэтика организации комического у Аркадия Аверченко и Михаила Зощенко

Безруков Андрей Николаевич
кандидат филол. наук, доцент кафедры филологии, Уфимский университет науки и технологий, Бирский филиал, РФ, г. Бирск, in_text@mail.ru

Аннотация: Сатира в своей онтологической основе имеет достаточно сложную организацию, ибо она сводится не только к банальному высмеиванию того или иного лица, факта, события, но направлена на аккуратный разбор указанных номинаций в рамках эстетического конструкта. Для русской сатирической прозы имена Аркадия Аверченко и Михаила Зощенко являются знаковыми, так как они сформировали достаточно прочный литературный фон, сложили новую сатирическую традицию, думается, даже канонического порядка. Тексты указанных авторов привлекают особым строем поэтики, в них нет тривиальности, нет допущения открытой – низовой – культуры, нет язвенных и злорадных издевательств. У А. Аверченко ведущей отличительной чертой становится т.н. сатира абсурда, обличение пороков и ситуаций с помощью утрирования. Малая проза Михаила Зощенко выстраивается иначе, он стремится осуществить работу над языком, допускает пародию, аллегорию, иронию. Цель данной статьи сводится к возможной дифференциации стилей указанных авторов в рамках организации комического. На наш взгляд, уместно, порой использовать термины «сатира» и «комедия» в едином смысловом пространстве, но с определенным объяснением. Тексты Аркадия Аверченко и Михаила Зощенко диалогически вбирают потенциал литературы прошлых веков. Не исключается в ряде моментов обращение к сатирическим приемам античности, эпохи Возрождения, литературы XIX века. Для русской прозы тексты данных авторов есть альтернатива оценки жизни, в рассказах и повестях А. Аверченко и М. Зощенко, на наш взгляд, много правды, искренности, достаточно философии, открытости диалога с читателем. Художественные миры указанных прозаиков до настоящего времени не теряют актуальности, они интересны своей перспективой, своим смысловым наполнением. Методы анализа произведений не противоречат современным наработкам, ориентир на компаративный вектор целесообразен. Материалы статьи можно использовать при изучении творчества А. Аверченко и М. Зощенко.
Ключевые слова: Аркадий Аверченко, Михаил Зощенко, сатира, малая проза, абсурд, пародия, аллегория, гротеск, ирония, авторский дискурс.

Bezrukov Andrey Nikolaevich
Candidate of Philology, Associate Professor of the Department of Philology, Ufa University of Science and Technology, Branch in Birsk, Russian Federation, Birsk

Abstract: Satire, at its ontological core, has a rather complex organization, as it is not simply reduced to banal ridicule of a particular person, fact, or event, but is aimed at a careful analysis of these notions within the framework of an aesthetic construct. The names of Arkady Averchenko and Mikhail Zoshchenko are emblematic of Russian satirical prose, as they formed a fairly solid literary foundation and established a new satirical tradition, even, it seems, a canonical one. Their texts are attractive for their distinctive poetic structure; they are free of triviality, refrain from openly low-brow culture, and lack caustic and malicious mockery. Averchenko's defining characteristic is the so-called satire of the absurd, the exposure of vices and situations through exaggeration. Mikhail Zoshchenko's short fiction is structured differently; he strives to refine language, allowing for parody, allegory, and irony. The purpose of this article is to explore the possible differentiation of the styles of these authors within the framework of the comic genre. We believe it is appropriate to sometimes use the terms "satire" and "comedy" interchangeably, but with a specific explanation. The texts of Arkady Averchenko and Mikhail Zoshchenko dialogically incorporate the literary potential of past centuries. A number of references to satirical techniques of antiquity, the Renaissance, and 19th-century literature are also possible. For Russian prose, the texts of these authors offer an alternative approach to assessing life. In our opinion, the stories and novellas of A. Averchenko and M. Zoshchenko contain much truth, sincerity, sufficient philosophy, and an open dialogue with the reader. The artistic worlds of these writers remain relevant to this day; they are interesting for their perspective and semantic content. The methods used to analyze their works do not contradict modern developments; a focus on a comparative vector is appropriate. The materials of this article can be used in studying the works of A. Averchenko and M. Zoshchenko.
Keywords: Arkady Averchenko, Mikhail Zoshchenko, satire, short fiction, absurdity, parody, allegory, grotesque, irony, authorial discourse

Классиками русской смеховой культуры начала ХХ века уже давно признаны Аркадий Аверченко и Михаил Зощенко. Проблема комического в сравнении с трагедийной основой литературного текста всегда рассматривалась тяжелее, ибо природа смеха не так универсальна, ей характерна частность, выборность. На это обращали внимание М.М. Бахтин, С.С. Аверинцев, Д.С. Лихачев, А.М. Панченко. ХХ век в своей основе революционных преобразований не мог не отразить движение смеховой составляющей. Искусство слова в предреволюционный и постреволюционный период требовало вносить ряд нововведений, трансформировать уже существующие приемы и принципы. Писатели не одинаково решали данную проблему, следовательно, фактор дифференциации стилей создания комического [1] эффекта и будет интересовать нас в данной статье. В качестве иллюстративной базы выбраны малые формы Аркадия Аверченко [2] и Михаила Зощенко. Рассказы дают возможность концептуально, точечно объективировать [3] суть вопроса, более крупные формы требуют большей текстовой вариации. Методы исследования традиционны, вектор аналитической, компаративной и контекстуальной оценки в работе доминирует.

В сопоставлении двух обозначенных фигур сатирической направленности объективно ранее писать начинает Аркадий Аверченко. Действительно, его прозу в целом можно оценить как юмористически-сатирическую. При этом он не только автор эпических текстов, он был также драматургом, редактором журналов «Сатирикон» [4] и «Новый Сатирикон», театральным критиком. И все же смеховое начало у А. Аверченко магистрально, будем использовать данный термин синонимично с юмором как таковым. Тексты А. Аверченко вмещают динамику ситуации, ибо построены на т.н. реальной основе, но вся масштабность художественного факта доводится писателем до абсурда. Рецептивно [5] это и определяет индивидуальное начало прозы автора. Утрирование фактических данных, являющихся основой тестов А. Аверченко, осуществляется через форму обобщения, ибо общее становится, как раз тем принципом, который позволяет реализовать сатирический эффект. Не бытописание, а системная оценка дает возможность выстроить текст полновесно, целостно, а главное – художественно точно.

Концептуальный вектор прозы А. Аверченко отличен от текстов М. Зощенко [6], у которого бытовые реалии все же более значимы, хотя он и не лишает читателя достичь эффекта размышлений относительно событийной, или сюжетной канвы. У М. Зощенко человек / герой – все же одинок, у него нет поддержки, нет и должного сострадания к нему, поэтому трагедийная основа является точкой усиления разверстки художественной коллизии. Наслаивание комического и трагического, смешение пародийного и аллегорического для М. Зощенко есть примета индивидуальной писательской манеры. Языковой строй его текстов [7] вариативен, по-своему сложен, лексический и синтаксический уровни проработаны автором тщательным образом. Заметим, что для Михаила Зощенко работа над стилем была особой задачей, думается, что вообще комический вектор можно реализовать в точечной проработке языковых формул, а это и фонетика, и лексика, и фразеология.

Пороки, которые высмеивал Аркадий Аверченко [8], многообразны. Это – зависть, клевета, подлость, ложь, властолюбие, взяточничество, эгоизм. Нередко оттолкнувшись от собственно фактической художественной зарисовки, писателю удавалось обобщить высвеченную проблему, представить ее сферично, обнажив при этом движение морально-нравственных устоев. Одним из примеров такой модели является рассказ «Лентяй» (1909). Сюжет текста достаточно прост: заглавный герой – лентяй – сидит на скамейке в заброшенном сквере, проходя мимо т.н. сторонний наблюдатель обращает на него внимание, ибо «лентяй» читает книгу не переворачивая страниц; он ждет пока это сделает ветер. Абсурдность ситуации очевидна уже с самого начала рассказа, сюжетный ход далее доходит до некоего предела – утрирования, ибо лень представлена патологической проблемой, причем данный порок не может быть изжит, он, что вероятно, всегда присутствует в человеческом обществе. Аркадий Аверченко умело выстраивает характер главного героя – лентяя. Его манера общения выбивается из привычных моральных рамок, стиль и особенность речи вызывающи, позиция надменности – превалирует. Практически все факты, начиная с «непереворачивания страниц в книге» до «желания встретиться со своей невестой» могут расцениваться читателем как комически абсурдные. С определенной долей сожаление, автор тезирует: «около меня сидел Лентяй, такой чистокровный и уверенный в своей правоте Лентяй, каких мне до сих пор не приходилось видывать» [17, с. 21]. По Аверченко, изжить «лень», устранить подобное можно только нарочитой демонстрацией этого состояния. Для «лентяя» все оказывается в тягость: работа, знакомство и семейный быт, общение с людьми, обязанности какого-либо иного порядка. Даже смерть с ее «крюками» [17, с. 22] и «веревками» [17, с. 22] тоже в тягость.

В финале рассказа «лентяй» по замыслу автора проявляется гражданскую ответственность – спасает тонущего, но и тут его лень беспринципна и безгранична. После того как человека вытащили из канала, «лентяй» притворяется утонувшим, его «на руках относят домой» [17, с. 26], мотивирует он свой итоговый поступок тем, что ему лень было идти мокрым. Весь ход ситуаций в рассказе сконцентрирован на усиление безысходности, на расширение масштабности одной из пагубных черт общества. Много сюжетных примеров у А. Аверченко, где порок, недостаток становится движущей силой текста. Например, «Сплетня», «Измена», «Преступники», «Страшный человек», «Корень зла», «Тихое помешательство». Они также могут быть рассмотрены с позиций использования средств создания комического эффекта.

Таким образом, видим, что для Аркадия Аверченко на примере рассказа «Лентяй» важно не только продемонстрировать сам наличный факт проявления абсурда ситуации, сколько утрировать его в режиме т.н. эстетического масштабирования. Высмеивание порока сделано очень аккуратно, при этом точно, литературно.

Отличен, на наш взгляд, от манеры А. Аверченко языковой строй рассказов Михаила Зощенко, ибо писатель использует такие принципы художественной организации как пародия, аллегория, ирония. Тексты М. Зощенко весьма театральны [9], проигрывая ситуацию / художественную коллизию и автор, и читатель достигает должной цели. Уже классикой стали такие рассказы писателя как «История болезни», «Нервные люди», «Галоша», «Ёлка», «Беда», «Собачий нюх», «Баня» и т.д. Автор стремится в формате комического представить проблемы современности, определить контуры коллизийного порядка. Не исключается в данном случае диалог с Н.В. Гоголем, Ф.М. Достоевским, другими классиками XIX века. Думается, что подобный вариант есть желание М.М. Зощенко объективировать и актуализировать проблемный ряд, но уже в новой формации, под иным углом читательского зрения. Стоит заметить, что и сюжетный обертон рассказов, а также смысловой вектор становится явно другим (см. такие тексты как «Три документа», «Кружевные травы», «Рассказ про попа» и т.д.). Пародийный элемент также формирует комический [10, 11] эффект, ибо реципиент знает текст-первоисточник, да и сам автор-сатирик не исключает некоторый вариатив аллюзий и реминисценций.

Малая проза М. Зощенко в ряде примеров обладает также уникальной особенностью фиксации базовых психологических типов, у А. Аверченко [12, 13] все же образный ряд был сформирован иначе. Уловить реакцию, обозначить ее фактурный характер писателю удается с помощью стороннего взгляда, небуквальное участие [14] в событийном ходе, но яркая визуализация последнего является типологическим признаком стиля данного автора. Ярко, на наш взгляд, комический статус ситуации достигается в рассказе «Аристократка» (1923). Текст невелик по объему, но все основные грани художественного полотна – время, пространство, герои, конфликт – реализованы, воплощены конструктивно.

Начало рассказа есть спектральное в языковом плане расположение читателя к правильной оценке итогового смысла, обозначенного к финалу автором. Необычный акцентный тон проявляется как на уровне лексики, так и синтаксиса: «Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке, ежели чулочки на ней фильдекосовые, или мопсик у ней на руках, или зуб золотой, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место» [18, с. 472]. Тип разговорного характера у М.М. Зощенко открыт, фраза, даже с учетом разветвленности, может быть соотнесена с устной речью: используются, например, такие лексемы как «братцы», «баба», «чулочки фильдекосовые» и т.д. Игра с языком у него также изящна, как и у Аркадия Аверченко, но, порой, более вычурна. Даже в общих описательных моментах – не диалогах – остер писатель [15]: «А в свое время я, конечно, увлекался одной аристократкой. Гулял с ней, и в театр водил. В театре-то все и вышло. В театре она и развернула свою идеологию во всем объеме» [18, с. 472]. Заметим, что ирония, нивелированный сарказм, ступенчатость фраз, неусложненный строй и манера повествования и есть показатели формирования комического эффекта. Да и читатель улавливает должный ценз эмоциональных и смысловых [16] колебаний уже с самого начала текста.

События в режиме нанизывания друг на друга усложняют, либо запутывают ситуацию. Несерьезность подчеркивается героем, он открыто об этом говорит: «Дальше – больше, стали мы с ней по улицам гулять. Выйдем на улицу, а она велит себя под руку принять. Приму ее под руку и волочусь, что щука. И чего сказать – не знаю, и перед народом совестно» [18, с. 473]. Далее события развиваются еще более активно – героиня / вдохновительница предлагает сводить ее в театр, автор уже обозначил, что там и разрешиться художественная коллизия. Театральные действия чередуются антрактами – это прекрасный повод посетить буфет, где закуски, гастрономия… пирожные. Дама не отказывается от приглашения вкусить сладость выпечки, герой же явно не готов на т.н. «большой заказ»: «А денег у меня – кот наплакал. Самое большое что на три пирожных. Она кушает, а я с беспокойством по карманам шарю, смотрю рукой, сколько у меня денег. А денег – с гулькин нос» [18, с. 474]. Фразеология дает возможность писателю образно представить весь комичный эффект рассказа. Итог текста весьма печален, одна радость для героя – это возможность оплатить те пирожные, которые съела «аристократка». Долгов нет, но нет и дальнейших отношений. Упрек, что денег у кавалера нет, прокомментирован фразой: «Не в деньгах, гражданка, счастье…» [16, с. 476].

Михаилом Зощенко в данном рассказе решается особая художественная задача, как бы частный случай писатель превращает в частый тип поведения людей. Иронично высмеивает автор стремление человека казаться успешным, аристократичным, воспитанным, чем это есть фактически. Общий смысловой итог текста сопоставим и с настоящим, ибо актуальность проблемы не потеряна, следовательно, автору удалось вектор морального краха запечатлеть и пролонгировать во времени.

Таким образом, сатира, комическое как таковое в ряде текстов А. Аверченко и М. Зощенко реализуются в формате разных плоскостей. Это и язык, и особый лексический состав, и своеобразная синтаксическая организация, и нарочитое использование утрирования, пародии, аллегории, иронии. Тексты данных авторов, на наш взгляд, не теряют должной актуальности и сейчас, они злободневны, т.к. пороки, которые высмеиваются неискоренимы. Поэтика организации комического у Аркадия Аверченко и Михаила Зощенко есть определенный образец, следование принципам данных авторов писатели современного литературного процесса способны достичь должного эстетического эффекта.

1. Комическое в русской литературе ХХ века / Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН. – М.: ИМЛИ им. А.М. Горького РАН, 2014. – 504 с.
2. Кучерявых Ю.Н. Особенности реализации языковой игры в произведениях А.Т. Аверченко // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2017. – № 6-3(72). – С. 121-124.
3. Безруков А.Н. Коммуникативные стратегии анализа художественного дискурса // Вестник Димитровградского инженерно-технологического института. – 2017. – № 2(13). – С. 143-149.
4. Карпов Н.А. Особенности рецепции Пушкина в творчестве сатириконцев // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Литературоведение. Журналистика. – 2025. – Т. 30, № 4. – С. 750-759. – DOI 10.22363/2312-9220-2025-30-4-750-759.
5. Безруков А.Н. Модусы рецепции художественного текста // Родная словесность в современном культурном и образовательном пространстве : Сборник научных трудов / Под ред. Е. Г. Милюгиной. Том Выпуск 6 (12). – Тверь : Тверской государственный университет, 2016. – С. 53-57.
6. Колесникова Е.И. Способы изображения характера в произведениях М. Зощенко 1930-х годов // Art Logos. – 2024. – № 2(27). – С. 107-124. – DOI 10.35231/25419803_2024_2_107.
7. Безруков А.Н. Дифференциация текста и дискурса с позиций современной лингвистической теории // Жанры и типы текста в научном и медийном дискурсе, Орел, 01 апреля – 01 2015 года. – Орел: Орловский государственный институт искусств и культуры, 2015. – С. 8-19.
8. Икитян Л.Н. Комические эффекты в повести А. Т. Аверченко «Подходцев и двое других» // Гуманитарная парадигма. – 2019. – № 1(8). – С. 54-69.
9. Мартынова Т.И., Бескровная Е.Н. Образ рассказчика в произведениях Михаила Зощенко // Поволжский вестник науки. – 2021. – № 4(22). – С. 88-90.
10. Богачева И.В., Ярошенко Д.Т. Комическое в произведениях М.М. Зощенко // Аллея науки. – 2021. – Т. 1, № 6(57). – С. 281-286.
11. Сараскина Л.И. Комедия Михаила Зощенко «Преступление и наказание» на советском экране: вымысел и реальность // Художественная культура. – 2022. – № 3(42). – С. 246-275. – DOI 10.51678/2226-0072-2022-3-246-275.
12. Николаев Д.Д. Поэтика комического и контекст (Рассказ А. Т. Аверченко «Праведник») // Slavica Revalensia. – 2017. – Т. IV. – С. 114-146.
13. Карпов Н.А. К проблеме функционирования комического дискурса (на материале прозы А. Т. Аверченко) // Русская литература. – 2022. – № 1. – С. 230-240. – DOI 10.31860/0131-6095-2022-1-230-240.
14. Безруков А.Н. Миромоделирование и декодирование реальности в прозе постмодернизма // Вестник Димитровградского инженерно-технологического института. – 2016. – № 2(10). – С. 96-104.
15. Мохаммади З., Сейфоллахи З. Обзор персидских переводов произведений М.М. Зощенко: передача иронии и смеха в сатирических и юмористических произведениях с русского на персидский язык // Вестник Московского университета. Серия 22: Теория перевода. – 2025. – Т. 18, № 3. – С. 77-93. – DOI 10.55959/MSU2074-6636-22-2025-18-3-77-93.
16. Безруков А.Н. Структурация смысла в художественном дискурсе // Стилистика сегодня и завтра : Материалы IV Международной научной конференции, Москва, 29–30 апреля 2016 года. – Москва: Факультет журналистики Федерального государственного образовательного учреждения высшего образования «Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова», 2016. – С. 68-72.

Список источников

17. Аверченко А. Рассказы (юмористические): В 2 т. Т.1. Издание подготовил Д.Д. Николаев. – М.: Ладомир: Наука, 2021. – 516 с.
18. Зощенко М.М. Разнотык: Рассказы и фельетоны (1914-1924) / Собрание сочинений / Состав., вступ. ст. и примеч. И.Н. Сухих. – М.: Время, 2008. – 848 с.