Литература народов Российской Федерации | Филологический аспект №03 (131) Март 2026

Художественное воплощение традиционного мирвоззрения ханты в повести Т. А. Молдановой «Средний мир» Анны из Маланга»

Таран Ксения Григорьевна
студентка, Югорский государственный университет, РФ, г. Ханты-Мансийск, taranksenia69@gmail.com
Андреева Людмила Анатольевна
канд. филол. наук, доцент центра образовательного инжиниринга, Югорский государственный университет, РФ, г. Ханты-Мансийск, L_Andreeva@ugrasu.ru

Аннотация: В статье анализируется повесть хантыйской писательницы Т. А. Молдановой «Средний мир» Анны из Маланга» как художественно-этнографический текст, репрезентирующий традиционное мировоззрение обских угров. Цель работы – выявить способы воплощения космологических и анимистических представлений ханты. На основе структурно-семантического анализа авторы доказывают, что трехчленная модель мира, одушевление природы и ритуалы выступают в повести не фоном, а системой координат, определяющей судьбу героев в эпоху исторических потрясений.
Ключевые слова: хантыйская литература, Т. А. Молданова, традиционное мировоззрение, мифопоэтика, картина мира, литература народов Севера

Taran Kseniya Grigoryevna
student, Yugra State University, Russia, Khanty-Mansiysk
Andreeva Lyudmila Anatolyevna
Cand. Sci. (Philology), assistant professor of the Centre for Edicational Engineering, Yugra State University, Russia, Khanty-Mansiysk

Abstract: The article analyzes the story “Anna from Malanga’s ‘Middle World’” by the Khanty writer T. A. Moldanova as an artistic and ethnographical text that represents the traditional worldview of the Ob Ugrians. The aim of the work is to identify the methods of embodying the cosmological and animistic beliefs of the Khanty people. Based on structural-semantic analysis, the authors argue that the three-part model of the universe, the animation of nature, and rituals act not as a background, but as a coordinate system that determines the fate of the characters in an era of historical upheaval.
Keywords: Khanty literature, T. A. Moldanova, traditional worldview, mythopoetics, worldview, literature of the peoples of the North

Творчество писателей коренных народов Севера занимает особое место в современной российской литературе, выступая не только художественным явлением, но и уникальным культурологическим и этнографическим источником. В этом ряду фигура Татьяны Александровны Молдановой представляет собой особый феномен: известный ученый-этнограф, кандидат исторических наук, автор крупных аналитических работ по хантыйской культуре, признанный собиратель и хранитель народного искусства, доцент Югорского государственного университета. В то же время она – писатель, автор повестей «В гнездышке одиноком», «Средний мир» Анны из Маланга», «Касания цивилизации». Ее проза отличается достоверностью в описании быта и верований, что обусловлено синтезом научного подхода и личного опыта носителя традиции. Повесть «Средний мир» Анны из Маланга» является одним из произведений Т. А. Молдановой, в которой наиболее ярко воплотилось традиционное мировоззрение ханты.

Несмотря на признанную значимость творчества Т. А. Молдановой в контексте литературы Югры, повесть «Средний мир» Анны из Маланга» редко становилась объектом системного литературоведческого анализа именно как воплощение целостной картины мира ханты. Новизна данного исследования заключается в попытке рассмотреть текст не просто как художественный документ эпохи, а как реконструкцию традиционного мировоззрения, определяющего логику поведения и судьбы персонажей. Цель работы – проанализировать, как в повести художественно воплощаются ключевые элементы культуры ханты: космологические представления, анимизм, ритуальные практики и специфика взаимодействия человека с природой.

Материалом исследования послужил текст повести Т. А. Молдановой «Средний мир» Анны из Маланга», включенный в учебную хрестоматию по хантыйской литературе [8]. Теоретическую базу составили работы по этнографии обских угров В. М. Кулемзина [1], С. А. Поповой [2], В. И. Сподиной [3], Т. В. Волдиной [4, 5, 6], исследования по хантыйской литературе М. А. Литовской [7], а также труды по семиотике традиционной культуры. В работе применены культурно-исторический метод (позволяющий соотнести текст с историческим контекстом 1930-х годов), структурно-семантический анализ (для выявления ключевых образов-символов) и мифопоэтический метод (для интерпретации архетипов трехчленной модели мира). Теоретическая значимость работы состоит в том, что она вносит вклад в разработку проблем мифопоэтики в литературе народов России, углубляет понимание категорий художественного пространства и времени в этнической прозе. Практическая значимость заключается в том, что материалы статьи могут быть использованы в вузовских курсах по литературе народов Севера, спецкурсах по этнопоэтике, а также при комментировании произведений Т. А. Молдановой.

Фундаментом мировоззрения ханты, воссозданного в повести, является трехчленная вертикальная модель Вселенной (Верхний, Средний и Нижний мир). Эта модель выступает не абстрактной схемой, а действующей системой координат, в которой протекает жизнь героев. Как отмечает известный исследователь В. М. Кулемзин, «все три мира составляют в мировоззрении ханты логически стройную и внутренне непротиворечивую систему» [1, с. 170].

Средний мир – пространство людей, животных, птиц и многочисленных духов. Писательница изображает его идиллическим и гармоничным до вторжения внешних сил: здесь «тихо, красиво, чисто», а люди живут в «чистых, уютных жилищах», в согласии с природой. Главная героиня Анна, стоя на пороге смерти, со спокойной уверенностью подводит итог. Она «всё исполнила в Среднем мире, спокойно уходит. Детей, кого могла, сохранила, внуки – взрослые, правнуки растут. Их время жить в Среднем мире, а ей пора в Нижний» [8, с. 305].

Нижний мир в традиционных представлениях ханты – обитель мёртвых, куда человек отправляется, забрав с собой необходимые в иной жизни вещи. В. М. Кулемзин пишет: «С точки зрения хантов, смерть – это разновидность сна, болезни или обморока с тем лишь отличием, что жизненная сила, покинув тело, более уже не возвращается» [1, с. 128]. Человек после смерти спит в земле, поэтому покойнику нужны его вещи, он ими пользуется [1, с. 132]. Готовясь к смерти, Анна рассуждает: «Много платьев с узорами возьму… Нужно бисер с собой взять» [8, с. 305]. Однако связь с этим пространством обнаруживается и в земной жизни – как разлом душевной гармонии героини. После череды страшных потерь Анна «ощутила, как треснула ее душа и развезлась бездонная черная пропасть в Нижний мир» [8, с. 314].

В Верхнем (небесном) мире живет Нуви Торум – создатель всего сущего, а также его дети, почитаемые как божества высшего ранга. Персонажи повести постоянно обращаются к ним в молитвах. Анна взывает: «О, Небо-отец, сохрани его, сохрани…» [8, с. 322]. В минуту смертельной опасности её мольба адресована «Торум-отцу, Священному золоту, нашему Богу» [8, с. 323].

Эта трехчленная система организует не только пространство, но и время, задавая цикличность существования и обеспечивая непрерывную связь поколений, ушедших в Нижний мир и пребывающих в Среднем.

Мировоззрение ханты глубоко анимистично. Весь окружающий мир – от стихий до животных – наделен душой, сознанием и волей. Центральным образом в этой системе является огонь (Тут-имие), который имеет полисемантичный характер. Огонь «почитается как святая и чистая природная стихия, обладающая целительными свойствами, к которой относились как к живому существу. Персонифицированным образом огня является Женщина в красном» [6, с. 83]. Огонь – хранитель очага и полноправный член семьи. Т. А. Молданова подчеркивает: «Люди и огонь домашнего очага неотделимы друг от друга. Беда этого дома и огня беда» [8, с. 309]. Огонь выступает утешителем и советчиком: в моменты отчаяния Анна прислушивается к нему, и в ответ огонь «проснулась, осветила жилище, стала ласкать и успокаивать женщину» [8, с. 314]. Помимо огня, персонализируются и другие стихи. Анна «молилась Небу-отцу, Земле-матери, огню» [8, с. 306]. У народа ханты очень богат мир духов. Они обитают как среди людей, то есть в Среднем мире, так и в других мирах. Они бывают не только добрыми, но и злыми, соответственно и ведут себя по-разному: «хохочут, беду нагоняют» [8, с. 314], не принимают жертву, беду кличут, а могут и помочь в безвыходной ситуации. Когда у семьи Анны не осталось никакой еды, духи помогли: «навели мальчиков … на свежие следы» зверя [8, с. 315].

Важную роль играют животные, выступающие как духи-проводники и символические образы. Волк в повести – не просто хищник, а воплощение сил Нижнего мира. В его образе Анне видится «исчадие Нижнего мира, кровожадный Тарен с раскрытой пастью» [8, с. 321], «безобразный лесной людоед Менк» [8, с. 322]. Его преследование – это не просто борьба за выживание, но и метафизическая схватка с духом смерти и разрушения. В противовес ему, лебедь («Калтась ангки яманг хур») предстает как «священный образ матери неродившихся детей», знак благословения будущего материнского и отцовского счастья. Мышь, которой Анна собирается бросить бисеринку по пути в Нижний мир, выполняет роль проводника.

Жизнь героев повести пронизана ритуалами. Т. А. Молданова детально описывает обряд гадания с белой тканью: «Анна достала из мехового мешочка кусочек белой ткани… стала шептать молитвы и заклинания… Затем расправила ткань, накрыла ею костер» [8, с. 306]. Интерпретация знака – «пепел не поднимался как обычно, а оседал» – является для героини однозначным посланием: «Духи не принимали жертву. Беда идет» [Там же]. Позже, готовясь к решающей схватке с волком, она снова приносит жертву – «последний платок», и благоприятный знак («пепел легко поднимается вверх») дает ей уверенность в удаче.

В повести Т. А. Молдановой отражено представление народа о том, что жизнь человека не заканчивается со смертью, поэтому покойного необходимо снарядить так, чтобы он и на том свете не знал нужды. На детском гробике дочери Анна «тщательно рисует … месяц, Солнце», рассуждая: «Хорошо там Насте будет. И месяц она с собой берет, и Солнце она с собой берет» [8, с. 329]. Важным элементом является ритуал отделения мира живых от мира мертвых, чтобы душа умершего не увязалась за живыми: «Анна взяла самое большое, ярко горящее полено, положила поперек дороги с живой сосновой веточкой» [Там же]. Через этот живой огонь должны переступить все оставшиеся в живых, а умершей дочери Насте она дает строгий наказ не возвращаться за их душами.

Магические практики и вера в шаманизм являются частью мировоззрения. Анна верит, что её дочь Татья унаследовала «силу шаманскую», а сама она способна «заговаривать свои раны», используя лиственичную смолу и огонь. Узоры на одежде, которые она всю жизнь создавала, несут не только эстетическую, но и защитную, магическую функцию: «побежит мышка по ним, запутается».

Строгие табу регулируют жизнь народа. Нарушение одного из них – запрета для женщин ступать на священный остров – становится, по словам героев, причиной горя: «Так и развязался узел большой беды» [8, с. 334]. Другим табу является запрет на плач по умершим. Слезы воспринимаются не как выражение горя, а как действие, способное навредить умершему: «Терпеть надо, доченька, терпеть. Нельзя плакать, Насте уходить больно. Не о себе, о ней подумай» [8, с. 330].

В системе мировоззрения ханты человек не является хозяином природы, а занимает в ней определенное, согласованное с духами место. Его жизнь предопределена, но это не фатализм, а осознание своего пути. «Удачи и неудачи, сопровождающие человека на всем жизненном пути, … мало зависимы от него самого, и все-таки нет таких сил, на которые так или иначе нельзя было бы воздействовать» [1, с. 103]. Судьба («нареченная» при рождении) – это данность, которую нужно прожить достойно. Анна размышляет о дочери: «Не простую судьбу, видно, при рождении ей нарекли… Наверное, … силу шаманскую имеет» [8, с. 306]. Даже в видении-прощании с мужем звучит эта мысль: «На узелок судьбы твоей я, Анна, глянул, долгую жизнь ты проживешь» [8, с. 325].

Семья и гендерные роли регламентированы: «Женские слова, они и есть женские. Мысли же мужчин, знавших больше, сразу потеряли надежду на возвращение» [8, с. 308]. Воспитание мальчиков ориентировано на формирование добытчика и защитника. Даже в самые голодные времена Анна кормила мальчиков отдельно, потому что нужно было сохранить их силу, без мужчин именно они стали добытчиками. Свадебный обряд, описанный в повести, – это не просто праздник, а магическое действо, которое совершает «человек высоких мыслей» (Карыс нумсанг ханняхо), «тайными словами да магическими кругами над головой свивая» жениха и невесту «в одно целое» [8, с. 327].

«Культура молчания» находит отражение в поведении героев повести. Глубина переживаний выражается не вербально, а через традиционные фольклорные формы. Лишь в минуты крайнего отчаяния Анна изливает душу в песне, сложенной по традиционному образцу: «Я – красавица – мужчина-богатырь меня сосватал – восемь птенцов – друга взяли и увезли…» [8, с. 332], и в этот момент «рушатся стенки ее жилища, входят в него века прошлые и века грядущие» [8, с. 333]. Песня становится мостом, соединяющим личное горе с коллективным опытом и вечностью, трансформируя частную трагедию в явление космического масштаба.

Повесть строится на конфликте «родного» мира ханты и чуждого мира советской власти. Власть, которая обещала «вытащить из дерьма» [8, с. 309], приносит горе и смерть: «Черным туманом повисла беда над священной землей предков. Увезли мужчин. Осиротели женщины и дети. Песня-стон полетела по Казымской земле» [8, с. 312]. Декларируемая помощь оборачивается репрессиями, арестами и оставлением семей без мужчин, питания, ружья, что приводит к трагической гибели детей и жён.

Анне приходится использовать весь опыт традиционной культуры не для борьбы с природой, в которой она умеет жизнь с раннего детства, а для выживания в условиях государственного давления. Она совершает невозможное ради спасения детей. Она не рассчитывает на помощь государства. Дети – это забота её и духов её народа. Гибель детей от голода – прямое следствие действий власти, забравшей кормильцев, орудия промысла и разрушившей баланс жизни. Как справедливо отмечает М. А. Литовская, «центральным в творчестве Т. А. Молдановой является конфликт столкновения природы и цивилизации, рассмотренный через жесткое противопоставление культуры ханты и воплощаемой русскими властями» [7, с. 237].

Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что повесть Т. А. Молдановой «Средний мир» Анны из Маланга» представляет собой уникальный художественно-этнографический текст, в котором с высокой степенью достоверности воссоздана целостная система мировоззрения ханты. Татьяна Александровна объясняет читателю эти особенности другого мышления, делает их видимыми, обнаруживает их противоречие с господствующими в русском мире – но не являющимися единственно возможными и верными – представлениями. Мировоззрение это предстает не как набор экзотических верований и обрядов, а как живая, функционирующая система координат, включающая: 1) гармоничную интеграцию человека в трехчленный космический порядок; 2) анимизм и личностные отношения с духами; 3) ритуалы и обряды как основной язык коммуникации с сакральным; 4) приоритет родовых связей и традиционной этики. Повесть «Средний мир» Анны из Маланга» является не просто рассказом о судьбе одной женщины, а художественным документом, сохраняющим и транслирующим уникальную картину мира, основанную на многовековой мудрости народа ханты.

1. Кулемзин В. М. Человек и природа в верованиях хантов. Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1984. 189 с.
2. Попова С. А. Ритуальное очищение в традиции манси: символический аспект // Вестник угроведения. 2025. Т. 15. № 3 (62). С. 556–566.
3. Сподина В. И., Попова С. А. Модели мироздания в обско-угорской картине мира: к вопросу об исходной структурности пространства // Вестник угроведения. 2022. Т. 12. № 1. С. 163–173.
4. Волдина Т. В. Реинкарнация как древнейший тип верований у народов Севера // Вестник угроведения. 2024. Т. 14. № 3 (58). С. 529–541.
5. Волдина-Ледкова Т. В. Изучение духовных традиций обских угров в парадигме новых подходов антропологии сознания // Вестник угроведения. 2024. Т. 14. № 4 (59). С. 734–744.
6. Волдина Т. В. Огонь как связующее и трансформирующее начало и вода как символ жизни и смерти в традиционной культуре обских угров // Финно-угорский мир. 2016. № 2 (27). С. 83-89.
7. Литовская М. А. «Русское», «чужое», «враждебное» в повестях Татьяны Молдановой // Известия Уральского государственного университета. Серия 2: Гуманитарные науки. 2007. Т. 53, № 14. С. 235-242.

Список источников
8. Молданова Т. А. «Средний мир» Анны из Маланга // Хантыйская литература: учеб. хрестоматия: в 4 ч. Ч. III / сост. Е. В. Косинцева. Ханты-Мансийск: ИИЦ ЮГУ, 2010. С. 305–335.