Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание | Филологический аспект №10 (138) Октябрь 2026

УДК 81'37:398.91

Дата публикации 31.10.2026

Фольклорный концепт «судьба» в русской и германской лингвокультурах: сопоставительный анализ паремий

Ташлиев Довлет
преподаватель, Туркменский национальный институт мировых языков имени Довлетмаммета Азади, Ашхабад, Туркменистан
Баймурадова Энеджан
преподаватель, Туркменский национальный институт мировых языков имени Довлетмаммета Азади, Ашхабад, Туркменистан

Аннотация: В статье предлагается трёхуровневая модель сопоставительного анализа паремий, объективирующих концепт «судьба» в русской и германской лингвокультурах. Модель разграничивает семантическое поле, когнитивные метафоры и аксиологическую модальность. На материале сплошной выборки из авторитетных паремиологических собраний показано, что различия между русской и немецкой традициями состоят не в наличии или отсутствии фаталистических представлений, а в прагматической рамке, в которую они помещены: русские паремии тяготеют к консолидирующе-примиряющей модальности, немецкие — к предостерегающе-мобилизующей. Новизна работы состоит в обосновании аксиологической асимметрии концепта и в формулировке проверяемых следствий для сопоставительной паремиологии.
Ключевые слова: паремиология, концепт «судьба», лингвокультурология, сопоставительный анализ, русский язык, немецкий язык, аксиологическая модальность, концептуальная метафора.

The Folklore Concept "FATE" in Russian and Germanic Linguocultures: A Contrastive Analysis of Proverbs

Tashliyev Dovlet
Lecturer, Dovletmammet Azadi Turkmen National Institute of World Languages, Ashgabat, Turkmenistan
Baymuradova Enejan
Lecturer, Dovletmammet Azadi Turkmen National Institute of World Languages, Ashgabat, Turkmenistan

Abstract: The article proposes a three-level model for the comparative analysis of paremias objectifying the concept of "destiny" (fate) in Russian and Germanic linguocultures. The model differentiates between the semantic field, cognitive metaphors, and axiological modality. Based on a continuous sampling from authoritative paremiological collections, it is shown that the differences between the Russian and German traditions lie not in the presence or absence of fatalistic representations, but in the pragmatic frame within which they are placed: Russian paremias lean toward a consolidating-reconciling modality, whereas German paremias favor a cautionary-mobilizing one. The novelty of the work consists in substantiating the axiological asymmetry of the concept and in formulating verifiable implications for comparative paremiology.
Keywords: paremiology, concept of "destiny", linguoculturology, comparative analysis, Russian language, German language, axiological modality, conceptual metaphor.

Правильная ссылка на статью
Ташлиев Д., Баймурадова Э. Фольклорный концепт «судьба» в русской и германской лингвокультурах: сопоставительный анализ паремий // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. 2026. № 10 (138). Режим доступа: https://scipress.ru/philology/articles/folklornyj-kontsept-sudba-v-russkoj-i-germanskoj-lingvokulturakh-sopostavitelnyj-analiz-paremij.html (Дата обращения: 31.10.2026)

 

Введение. Концепт «судьба» относится к числу базовых для европейских лингвокультур. Изучение того, как национальная ментальность отражается в языке, имеет давнюю традицию в лингвокультурологии. Исследователи неоднократно обращали внимание на то, что фразеологические единицы и паремии выступают наиболее яркими репрезентантами культурных кодов, фиксируя специфику мировосприятия того или иного народа [1]. Специфика концепта «судьба» в различных типах дискурса (в том числе на материале русского, немецкого и английского языков) уже становилась предметом отдельных изысканий [2]. При этом анализ аксиологических и прагматических аспектов смежных концептов, таких как «свобода» [3] или «добро» [4], демонстрирует, что именно ценностная составляющая определяет национальное своеобразие языкового сознания.

Особую значимость для настоящего исследования имеют работы, выполненные на стыке сопоставительного языкознания и лингвокультурологии. Сравнительный анализ русских и немецких сказок позволяет выявить глубинные структуры менталитета нации [5]. Анализ паремиологических единиц с конкретными компонентами (например, с названиями одежды) подтверждает, что национально-культурная специфика наиболее отчетливо проявляется на уровне коннотаций и оценок [6]. Кроме того, в научный оборот вводятся данные о концептуализации счастья в немецком и русском языках [7], а также об отражении менталитета в идиоматике двух культур [8].

В связи с этим обращение к паремиям при изучении концепта «судьба» представляется принципиально важным. Пословица не просто описывает мир, но и предписывает определенное отношение к нему, выступая как аксиологический инструмент. Однако большинство существующих работ либо описывают концепт в рамках одной лингвокультуры, либо ограничиваются перечислением эквивалентных пословиц, не ставя вопроса о том, как организована внутренняя структура концепта и чем именно различаются сопоставляемые традиции, если набор ключевых идей в них совпадает. Наблюдение о том, что русские и немецкие пословицы о судьбе часто имеют прямые соответствия (ср. «Чему быть, того не миновать» — «Was sein soll, muss sein»; «Человек предполагает, а Бог располагает» — «Der Mensch denkt, Gott lenkt»), делает проблему особенно интересной: если содержание совпадает, то в чём состоит лингвокультурная специфика?

Актуальность и проблемное поле исследования обусловлены необходимостью разрешить указанное противоречие: при совпадении базовых фаталистических представлений в обеих традициях остается неясным, различается ли их прагматическая функция и каким образом это различие можно обнаружить аналитически. Ответ на этот вопрос требует не простого сопоставления списков, а построения модели, позволяющей развести уровни содержания и уровни функционирования паремий. Научная новизна работы состоит в построении трёхуровневой модели (семантическое поле — когнитивная метафора — аксиологическая модальность) и в обосновании тезиса об аксиологической асимметрии: русская паремиологическая традиция оформляет фатализм преимущественно в консолидирующе-примиряющей модальности, тогда как немецкая — в предостерегающе-мобилизующей, допускающей наряду с признанием неотвратимости активную контрмодель.

Теоретическая база исследования опирается на лингвокультурологическое понимание концепта как ментальной единицы, объективированной в языке и обладающей понятийным, образным и ценностным компонентами. Вторым основанием выступает теория концептуальной метафоры, позволяющая описать, как абстрактное понятие судьбы структурируется через образные схемы. Метафоры не нейтральны: они задают способы действия по отношению к судьбе. Третье основание — методология сопоставительной паремиологии, которая требует учёта не только межъязыковых соответствий, но и функциональных различий при совпадении плана содержания.

Материалом послужила сплошная выборка паремий с ключевыми лексемами судьба, доля, участь, рок, жребий (рус.) и Schicksal, Geschick, Los, Verhängnis, Fügung (нем.) из авторитетных паремиологических собраний. Отбор единиц осуществлялся по критерию наличия в паремии эксплицитной референции к судьбе или её синонимическому ряду; метафорические единицы без ключевой лексемы (например, «на роду написано») включались при условии устойчивой связи с концептом в словарных дефинициях. Анализ проводился в три этапа, соответствующих уровням модели. На семантическом уровне выделялись признаки, формирующие поле концепта, и определялась их ядерно-периферийная организация. На когнитивном уровне идентифицировались концептуальные метафоры и оценивалась их продуктивность. На аксиологическом уровне определялась модальность паремии — отношение, которое она предписывает адресату (принятие, предостережение, мобилизация, ирония). Для повышения надёжности спорные случаи аннотировались двумя экспертами независимо.

Проведённый анализ показал, что ядро поля в обеих традициях образуют три признака: неотвратимость, предопределение свыше и удел/доля. Различия обнаруживаются на периферии: в русском материале заметнее представлен признак испытания («судьба бьёт, да уму учит»), в немецком — признак активного формирования («Jeder ist seines Glückes Schmied»). Существенно, однако, что этот последний признак в русской традиции не отсутствует, но занимает маргинальную позицию и выражается преимущественно через лексему счастье, а не судьба. Это различие в лексическом оформлении, а не в наличии самой идеи, и оно требует осторожной интерпретации.

Таблица 1. Семантические признаки концепта «судьба» в русских и немецких паремиях

Семантический признак

Русские паремии (примеры)

Немецкие паремии (примеры)

Аксиологическая модальность

Неотвратимость

«От судьбы не уйдёшь»; «Чему быть, того не миновать»

«Was sein soll, muss sein»; «Das Schicksal lässt sich nicht zwingen»

констатирующая / предостерегающая

Предопределение свыше

«На роду написано»; «Бог судил»

«Es steht geschrieben»; «Der Mensch denkt, Gott lenkt»

смирение / принятие

Удел, доля

«Кому какая доля»; «Не моя доля»

«Sein Los»; «Das Los fällt»

пассивно-примирительная

Активное формирование

«Счастье не в воздухе вьётся, а руками достаётся»

«Jeder ist seines Glückes Schmied»

деятельностная (ядро в нем., периферия в рус.)

Испытание

«Судьба бьёт, да уму учит»

«Das Schicksal prüft»

амбивалентная

Таблица демонстрирует, что при совпадении ядерных признаков аксиологическая модальность систематически расходится: там, где русская паремия предлагает примирение, немецкая чаще предлагает предостережение или мобилизацию.

Переходя на уровень концептуальных метафор, отметим, что обе традиции используют сходный репертуар: судьба как внешний агент («судьба найдёт», «das Schicksal schlägt zu»), судьба как написанный текст («на роду написано», «es steht geschrieben»), судьба как жребий («жребий брошен», «das Los ist gefallen»), судьба как путь. Однако продуктивность этих метафор распределяется неравномерно. В русском материале доминирует агентная метафора: судьба выступает как активное начало, которое «находит», «ведёт», «бьёт». В немецком материале наряду с агентной заметнее текстовая и игровая метафоры, что создаёт иную когнитивную перспективу: судьба предстаёт как уже принятое решение или уже брошенный жребий, а не как действующая сила. Это различие имеет прагматические следствия. Агентная метафора провоцирует вопрос «что она сделает со мной?» и располагает к принятию; текстовая и игровая метафоры провоцируют вопрос «что уже решено?» и располагают к оценке ситуации и поиску контрмодели. Именно поэтому немецкая паремиологическая традиция легче допускает пословицы типа «Jeder ist seines Glückes Schmied», не вступая в противоречие с фаталистическими единицами.

Наиболее значимый результат сопоставления относится к аксиологическому измерению. Русские паремии о судьбе образуют консолидирующую систему: они предлагают адресату принять неизбежное и тем самым снять индивидуальную ответственность за неудачу. Это не пассивность в бытовом смысле, а прагматическая стратегия совладания, позволяющая сохранить достоинство перед лицом неконтролируемых обстоятельств. Немецкие паремии образуют биполярную систему: наряду с признанием неотвратимости они содержат сильную контрмодель активного формирования собственной участи, и эта контрмодель не маргинальна, а институционально поддержана всей традицией бюргерской морали. Отсюда следует важное уточнение: тезис о «русском фатализме» и «немецкой активности» при паремиологическом анализе нуждается в корректировке. Различие состоит не в наличии или отсутствии фатализма (он присутствует в обеих традициях), а в способе снятия напряжения между неотвратимостью и действием. Русская традиция снимает его через принятие, немецкая — через разграничение сфер: судьба ведает исходом, человек — усилием.

Предложенная трёхуровневая модель позволяет объяснить, почему простое сопоставление пословиц по принципу «есть эквивалент / нет эквивалента» недостаточно. Эквивалентные паремии могут выполнять разные прагматические функции в своих культурах, и именно это различие составляет лингвокультурную специфику. Модель также позволяет сформулировать проверяемые следствия: если аксиологическая асимметрия действительно имеет место, то в текстах, активно использующих паремии, русские единицы о судьбе должны чаще сопровождаться маркерами принятия, а немецкие — маркерами оценки и контрмодели. Это предсказание может быть проверено на корпусном материале. Ограничение исследования связано с его материальной базой: анализ опирается на опубликованные собрания, а не на новый полевой корпус, и потому не позволяет оценить частотность паремий в живой речи. Кроме того, сопоставление ограничено двумя лингвокультурами, что не даёт оснований для широких типологических обобщений.

Таким образом, концепт «судьба» в русской и германской паремиологических традициях обнаруживает сходное ядро и различную аксиологическую организацию. Русские паремии оформляют фатализм в консолидирующе-примиряющей модальности, немецкие — в предостерегающе-мобилизующей, допускающей активную контрмодель. Предложенная трёхуровневая модель разграничивает семантику, когнитивные метафоры и аксиологию и позволяет объяснить, почему эквивалентные по содержанию пословицы могут выполнять разные прагматические функции. Дальнейшее развитие модели требует корпусной верификации выдвинутых следствий и расширения сопоставления за счёт других европейских традиций.

 


Список литературы

1. Гилязева, Э. Н. Отражение национальной ментальности во фразеологических единицах русского, татарского и немецкого языков / Э. Н. Гилязева // Фундаментальные основы инновационного развития науки и образования : сборник статей Международной научно-практической конференции, Пенза, 27 июня 2018 года. — Пенза: «Наука и Просвещение» (ИП Гуляев Г. Ю.), 2018. — С. 150–152.
2. Калюжная, И. А. Специфика концепта «судьба» в магическом дискурсе (на материале русского, немецкого и английского языков) / И. А. Калюжная, М. Ю. Копылова // Заметки ученого. — 2023. — № 5-1. — С. 183–186.
3. Кожевников, А. О. Лингвокультурологические и прагматические аспекты концепта «свобода» в английском, немецком и русском языках / А. О. Кожевников, А. А. Чернобров, Л. Д. Черноброва // Социо-кросс-культурный подход в интегрированном образовательном пространстве системы «школа-вуз» : коллективная монография / под ред. Г. А. Ферапонтова, О. В. Мишутиной. — Новосибирск : Новосибирский государственный педагогический университет, 2020. — С. 36–47.
4. Неволина, К. В. Лингвокультурный концепт «добро» в русском и немецком языковом сознании: понятийная составляющая / К. В. Неволина, Е. В. Третьякова // Филологические науки. Вопросы теории и практики. — 2024. — Т. 17, № 10. — С. 3638–3643. — DOI 10.30853/phil20240514.
5. Корнеева, А. В. Русские и немецкие сказки как объект анализа в исследовании менталитета нации / А. В. Корнеева, Е. В. Кузина, Е. Ю. Надеждина // Язык и культура. — 2023. — № 61. — С. 47–62. — DOI 10.17223/19996195/61/4.
6. Назаров, П. Д. Лингвокультурологический анализ фразеологических и паремиологических единиц с названиями одежды (на примере головных уборов Узбекистана, России и Германии) / П. Д. Назаров // Модернизация культуры: пространство, границы, переходы : материалы X Международной научно-практической конференции, Самара, 07–08 ноября 2024 года. — Самара: Самарский государственный институт культуры, 2024. — С. 136–139.
7. Станкевич, М. К. Концептуализация счастья в немецком и русском языках: лингвокультурологический анализ / М. К. Станкевич, И. В. Кренева // Научно-технические достижения студентов, аспирантов, молодых ученых строительно-архитектурной отрасли : сборник научных трудов XI Республиканской конференции молодых ученых, аспирантов, студентов. В 3-х томах, Макеевка, 25 апреля 2025 года. — Макеевка: Донбасская национальная академия строительства и архитектуры, 2025. — С. 66–74.
8. Ткаченко, С. А. Отражение национального менталитета в идиомах и фразеологизмах (сравнительный анализ русского и немецкого языков) / С. А. Ткаченко // Наука. Образование. Профессия. Science. Education. Profession : материалы V Международной научно-методической конференции, Уфа, 17 марта 2026 года. Часть 1. — Уфа: Башкирский государственный аграрный университет, 2026. — С. 170–172. — DOI 10.31563/978-5-7456-1000-4-170-172.

Расскажите о нас своим друзьям: