Русский язык | Филологический аспект №12 (104) Декабрь 2023

Эмоциональная структура текста, содержащего недостоверную информацию

Сарсембаева Айнур Шаяхметовна
соискатель кафедры русского языка и лингводидактики, Омский государственный педагогический университет, РФ, г. Омск, partizanomgpu@yandex.ru

Аннотация: Статья посвящена рассмотрению эмоциональной структуры текстов, высказываний, в основе которых лежит недостоверная, или фейковая, информация. Автор обращает внимание на необходимость сознательного отношения слушателя к воспринимаемой им информации, что связано с усилением в настоящее время манипулятивного воздействия со стороны говорящего. В качестве примера рассмотрена эмоциональная структура двух текстов, представляющих собой реализацию речевого общения на основе фейков, установлено несовпадение реальной и декларируемой коммуникативной цели говорящего, описаны языковые средства и конструкции, которые на формальном и смысловом уровнях способны пробудить у человека, воспринимающего фейковый текст, мощную эмоциональную реакцию в отношении объектов, входящих в его индивидуальную систему ценностных ориентиров. Исследование выполнено в научной лаборатории развития коммуникативной компетентности ФГБОУ ВО «ОмГПУ».
Ключевые слова: текст, высказывание, недостоверная информация, фейк, речевая манипуляция, эмоция, концепт.

Sarsembaeva Ajnur Shayahmetovna
PhD applicant of the Department of Russian Language and Linguodidactics, Omsk State Pedagogical University, Russia, Omsk

Abstract: The article is devoted to the consideration of the emotional structure of texts, statements based on unreliable or fake information. The author draws attention to the need for a conscious attitude of the listener to the information he perceives, which is associated with the increased manipulative influence on the part of the speaker at the present time. As an example, the emotional structure of two texts representing the implementation of speech communication based on fakes is considered, the discrepancy between the real and declared communicative purpose of the speaker is established, linguistic means and constructions are described that, at formal and semantic levels, are able to awaken in a person perceiving a fake text a powerful emotional reaction in relation to objects included in his individual system value orientations. The research was carried out in the scientific laboratory for the development of communicative competence of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education «Omsk State Pedagogical University».
Keywords: text, statement, false information, fake, speech manipulation, emotion, concept.

В эпоху информационных войн, коммуникативных конфликтов и речевых манипуляций особое значение приобретает такой навык, как распознавание фейковой информации, ср. в этой связи следующий весьма экспрессивный текст, оформленный как памятка: «Фейки – это яд для нашего эмоционального здоровья, они вызывают агрессию, ненависть, разжигают ненависть, вражду и рознь между людьми. Поэтому так важно умет опознать их. Дадим простые советы ˂…>» [1, с. 133].

В современных лингвистических исследованиях, имеющих как теоретический, так и прикладной характер, проблеме определения истинности (ложности) содержания сообщения (текста) уделяется серьёзное внимание. Это вызвано рядом причин, среди которых выделяются, например, вопросы, связанные с юридической лингвистикой, рассматривающей объективную сторону «речевых» правонарушений, связанных с распространением недостоверной информации. Также проблема качества сообщаемой человеку информации имеет прямое отношение к вопросам психологического воздействия и манипулирования. Так, Е.В. Цупикова, отмечая, что манипуляции человеческим поведением осуществляются на основе использования комплекса ресурсов (лингвистических, логических, психических и т.д.), считает, что одним из способов преодоления манипулятивного воздействия является процесс выявления пресуппозиции текста, ср.: «В процессе выявления пресуппозиции анализируются логика текста, соотношение его содержания и действительности, лингвистические средства выражения мыслей, психологические приёмы убеждения и побуждения. За счёт многоаспектного сопоставления текста с пресуппозициями разных типов коммуникант выявляет истинность или ложность получаемой информации, а также истинную цель продуцента текста» [2, с. 214].

Адресат текста (индивидуальный или коллективный) в процессе восприятия и осмысления сообщаемой ему информации ориентируется на имеющийся у него социальный опыт, основанный на знаниях, полученных в результате постижения им различного рода социально-культурных практик, формирующих пространство жизнедеятельности современного человека. При этом «источником, первичной средой осмысления является личностный смысл с его оценочно-эмоциональным содержанием» [3, с. 73]. Указанная особенность детерминирует содержание манипулятивной по своей природе деятельности автора фейка, поскольку его цель сводится не только (и не столько!) к сообщению недостоверной информации: фейковое сообщение провоцирует мощную эмоциональную реакцию со стороны адресата, вынуждая его к совершению спонтанных действий, бенефициаром которых выступает манипулятор, т.е. инициатор фейковой коммуникации. Примеров подобных речевых манипуляций, основанных на фейковизации содержания высказывания, великое множество: разговор с «сотрудником безопасности банка», требующим перевести деньги на «безопасный счёт», в целях защиты от мошеннической операции; просьба от «близкого родственника» срочно перевести деньги и «не задавать лишних вопросов» и т.п. Подобную коммуникацию объединяет то, что почти всегда она наносит вред воспринимающей стороне (потеря денег, совершение неправомерных действий и др.), благополучателем же выступает говорящий, автор текста.

Преобладание эмоциональной реакции адресанта над рациональными когнитивными операциями в процессе восприятия текста, содержащего недостоверную информацию, включенную в него намеренно, становится возможным благодаря насыщенности текста эмоционально сильными объектами, формирующими диктумно-модусную структуру высказывания.

Рассмотрим в связи с вышеизложенным эмоциональную структуру двух фейковых текстов, массово распространяемых в социальных сетях и мессенджерах, представляющих собой фотоизображения якобы объявлений, размещенных в государственных структурах (в т.ч. военизированных). Буквальное содержание обоих текстов сводится с информированием аудитории о том, что в обществе происходят события, способные причинить вред имуществу и здоровью людей, что необходимо информировать родных и близких людей о правилах безопасного поведения (в т.ч. при обращении с бесхозными предметами).

Обращает внимание заголовочные комплексы обоих текстов: (1) «Внимание! Всему личному составу! Предупредите своих близких, родных, соседей!»; (2) «ВНИМАНИЕ!!! Пожалуйста, предупредите своих родных, близких и знакомых!!!» – в каждом из них присутствует высказывание-призыв внимание, семантика которого связана с тем, что «говорящий предлагает выслушать важную информацию» [4, с. 171], при этом эмоциональный фон усилен обилием восклицательных знаков и шрифтовым выделением (написанием слова всеми заглавными буквами).

Специфичным для обоих текстов является то, что коммуникативная цель, которую якобы преследует говорящий, заявлена прямо уже в заголовочном комплексе: побуждение аудитории предупредить своих родных, близких и знакомых. Вместе с тем очевидным является наличие приёма речевой маскировки автором текста своей истинной коммуникативной цели. Этот вывод основан на анализе содержания событийной основы обоих текстов: (1) «Началась волна террористических актов ˂…> все эти вещи заминированы ˂…> заряд небольшой, но руки-ноги отрывает ˂…> вчера в Воронеже прохожий поднял валяющийся паспорт – оторвало руку»; (2) «Новый вид криминального ПРЕСТУПЛЕНИЯ сейчас ˂…> МАСКА ПРОПИТАНА химикатом с наркотическим действием ˂…> человек просто «отключается»…доступ в квартиру свободен (происходит ограбление) ˂…> Помните, уровень преступности сейчас «зашкаливает» ˂…>». Как видим, в обоих текстах сообщается о деструктивных действиях, связанных с желанием неких преступников (террористов, мошенников) причинить вред здоровью граждан и их имуществу. При этом диктумное содержание приведенных высказываний намеренно гиперболизируется за счёт включения в них лексических элементов, обладающих мощной усилительной семантикой: началась волна террористических актов; руки-ноги отрывает; оторвало руку; уровень преступности зашкаливает и под. Желание говорящего придать фактографичность своему сообщению приводит его к намеренному включению в высказывание компонентов, характеризующих событие: где оно произошло, когда, кто являлся участником, каковы последствия и т.д., ср.: (1) «Вчера в Воронеже прохожий поднял валявшийся паспорт – оторвало руку»; (2) «Ходят волонтёры, просят вас примерить маску, дадут 3-5 штук, человек просто отключается» и т.д. Безусловно, говорящий желает, чтобы воспринимающая его текст аудитория, выполняя его просьбу, заявленную прямо (предупредить родных, близких, знакомых), стала невольным распространителем этой ложной информации, тиражируя фейковое сообщение в социальных сетях и мессенджерах, выступающих на сегодняшний день «основным каналом распространения информации» [3, с. 77].

Одним из значимых в плане эмоционального воздействия на адресата компонентов текстов, содержащих недостоверную информацию, является апелляция к ключевым концептам, формирующим ценностное пространство носителя русской лингвокультуры: «семья», «дети», «родные и близкие», «безопасность», «защита», «здоровье», «благополучие» и др. Говорящий и слушатель в подобных текстах формально фокусируются в одной точке: автор сообщения открыто декларирует свою цель: ʻя желаю вам добра, поэтому предупредите своих детей и близкихʼ, однако в реальности они находятся на разных полюсах, формирующих семантическое содержание, эмоциональную структуру и прагматический эффект фейкового текста, то есть можно говорить об антиномичности дискурса, формируемого этим типом текстов, поскольку «коммуникативное бытие современного носителя русского языка оказывается детерминировано семантикой противостояния» [5, с. 71]. Использование в фейковой коммуникации указанных выше концептов реализует стратегию, отражающую такую закономерность человеческого поведения, как «чем сильнее потребность, тем сильнее эмоциональное переживание» [3, с. 76], при этом, как указывают исследователи, «если имеющегося знания достаточно, то эмоция положительна, а если – недостаточно, то эмоция негативна (от дискомфорта и тревожности до страха, ужаса и паники» [3, с. 76]. Последнее – посеять в обществе страх, вызвать панические настроения – является истинным коммуникативным намерением говорящего, стоящего по другую сторону созданного им фейкового текста, ориентированного на адресата, зачастую не всегда способного совладать с эмоциями, не способного обратиться к логико-аргументативной структуре высказывания, содержащего недостоверную информацию.

Указанные выше особенности позволяют прийти к выводу о том, что эмоциональная структура текста или высказывания, представляющего собой речевое воплощение фейковой коммуникации, характеризуется напряженностью, создаваемой намеренно в целях манипулятивного воздействия на адресата. Для этого используется богатый репертуар языковых единиц и конструкций, которые как на формальном (поверхностном), так и на смысловом (глубинном) уровнях способны пробудить у человека, воспринимающего такой текст, мощную эмоциональную реакцию в отношении объектов, входящих в индивидуальную систему ценностных ориентиров, связанных с картиной мира получателя информации.

1. Фейковизация как средство информационной войны в интернет-медиа: научно-практическое пособие. – М.: Блок-Принт, 2023. – 144 с.
2. Цупикова Е.В. Обучение деятельности восстановления пресуппозиции текста и речевой ситуации как способа определения истинности информации // Омский научный вестник. – 2014. – № 2(126). – С. 214-217.
3. Фейки: коммуникация, смыслы, ответственность. Коллективная монография / С.Т. Золян, Н.А. Пробст, Ж.Р. Сладкевич, Г.Л. Тульчинский; под ред. Г.Л. Тульчинского. – СПб.: Алетейя, 2021. – 288 с.
4. Активный словарь русского языка / В.Ю. Апресян, Ю.Д. Апресян [и др.]. – М.: Языки славянской культуры, 2014. – Т. 2. – 736 с.
5. Виданов Е.Ю., Литвиненко Ю.Ю. Антиномии санкционного дискурса (на примере высказываний об антироссийских санкциях) // Вестник Омского государственного педагогического университета. Гуманитарные исследования. – 2022. – № 2(35). – С. 71-75.