Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №06 (107) Июнь 2025

Теоретический анализ феномена вторичной травматизации и его психологической профилактики у психологов, работающих с прямыми и косвенными участниками боевых действий

Кузнецова Ольга Леонидовна
выпускница факультета прикладной психологии, Санкт-Петербургский государственный институт психологии и социальной работы, РФ, г. Санкт-Петербург, kuzolga1997@yandex.ru

Аннотация: В статье представлены результаты теоретического исследования феномена вторичной травматизации и его профилактики у психологов, работающих с прямыми (комбатанты) и косвенными (члены семей комбатантов, пострадавшие мирные жители) участниками боевых действий. Актуальность исследования определяется ростом государственного запроса на психологов для работы с категориями СВО и риском вторичной травматизации специалистов. Цель исследования – проведение теоретического анализа научных источников по феномену вторичной травматизации и его профилактики у психологов, работающих с категориями СВО, для дальнейшей организации эмпирического исследования. Методы: теоретические (анализ информации, синтез теоретических данных, контент-анализ). Результаты. Проведен обзор зарубежных и отечественных исследований феномена вторичной травматизации психологов. Рассмотрена роль специфики работы с категориями СВО и личностных особенностей психолога в формировании вторичной травмы. Описан современный опыт психологической профилактики вторичной травматизации психологов. Выводы. Анализ научных источников показал, что риск вторичной травматизации психологов, работающих с прямыми и косвенными участниками боевых действий, связан со спецификой работы с категориями СВО и с личностными особенностями психолога. Требуется разработка рекомендаций по психологической профилактике вторичной травматизации психологов.
Ключевые слова: вторичная травматизация, психическая травма, Специальная Военная Операция, психолог, участники боевых действий, профилактика вторичной травмы, профессиональное здоровье психологов.

Kuznetsova Olga Leonidovna
graduate of the Faculty of Applied Psychology, Saint Petersburg State Institute of Psychology and Social Work

Abstract: The article presents the results of the theoretical study about phenomenon of the secondary trauma of psychologists who work with direct participants in Special Military Operation in Ukraine (combatants) and indirect participants in Special Military Operation in Ukraine (family members of combatants, injured civilians, etc.). The relevance of the study is determined by the growing government demand for psychologists to work with participants in Special Military Operation in Ukraine. The purpose of the study is to make a theoretical analysis of scientific sources on the phenomenon of secondary traumatization and its prevention in psychologists who work with participants in Special Military Operation in Ukraine for further organization of empirical research. Methods: theoretical (information analysis, synthesis of theoretical data, content analysis). Findings. A review of foreign and domestic studies was conducted about phenomenon of the secondary trauma. The research gives valuable information about the specifics of the psychological assistance to direct and indirect participants in Special Military Operation in Ukraine. The personal characteristics of a psychologist have been identified that affect the formation of a secondary trauma. The modern experience of psychological prevention of secondary traumatization of psychologists is described. Conclusions. The risk of secondary traumatization of psychologists work with participants in Special Military Operation in Ukraine related to the specifics of the psychological assistance to direct and indirect participants in Special Military Operation in Ukraine and personal characteristics of a psychologist. It is necessary to develop recommendations for the psychological prevention of secondary traumatization of psychologists.
Keywords: secondary trauma, mental trauma, Special Military Operation in Ukraine, psychologist, participants in military operations, prevention of secondary trauma, рrofessional health of psychologists.

В связи с проведением Специальной Военной Операции (далее – СВО) растет число клиентов, находящихся в различных кризисных ситуациях и состояниях. Психологи, работающие с категориями СВО (бойцы, их родственники, пострадавшие мирные жители приграничных территорий), подвергаются колоссальным нагрузкам на психику из-за постоянного соприкосновения с травматическим опытом. Возрастает риск вторичной травматизации. В то же время растет и государственный запрос на психологов для работы с категориями СВО. Необходимо в сжатые сроки обеспечить профессиональную и личностную готовность специалистов, где важна не только эффективность психологической помощи категориям СВО. Остро встает вопрос и о психологической безопасности, сохранении профессионального здоровья психологов, работающих, порой даже вынужденно, с тяжелыми последствиями военных действий у клиентов или пациентов.

Теоретический обзор зарубежных и отечественных исследований феномена вторичной травматизации психологов.

Так, психотравма может быть не только прямого типа, но и косвенного: усталость от сострадания (или сострадательное истощение), вторичное стрессовое расстройство, викарная травма.

Викарная травма (L. A. Peariman, K. W. Saokvitne, 1995) – глубинное изменение мировоззрения, происходящее у помогающих специалистов при работе с клиентами, пережившими травму [8]. Фундаментальные изменения представлений о мире происходят вследствие многократного соприкосновения с травматическим материалом. Меняется мировоззрение, касающееся себя и других. Изменения в когнитивных схемах специалиста происходят незаметно для него.

Вторичный травматический стресс, STS (C. R. Fiegley, B. H. Stamm, 1996) – чаще всего возникает как вторичная реакция на эмпатическое сопереживание клиентам с травматическими или проблемными ситуациями [9]. Проявляется как развитие некоторых симптомов ПТСР в результате травматического события, пережитого другим человеком или знание об этом событии.

В учебном пособии о психологической помощи в экстремальных ситуациях И. Г. Малкина-Пых отмечает, что вторичная травма, или вторичный травматический стресс у психолога – это изменения во внутреннем опыте терапевта, которые возникают в результате его эмпатической вовлеченности в отношения с клиентом, переживающим травматическое состояние [42].

Сострадательное истощение или усталость от сострадания (C. R. Fiegley, B. H. Stamm, B. Brown) – состояние, при котором отмечается значительное эмоциональное и физическое истощение, приводящее к снижению способности сопереживать или чувствовать сострадание к другим [9, 10]. Часто описывается как отрицательная цена заботы. Исследуя «профессионально сострадающих» людей, в первую очередь священников и монахинь, B. Brown пришла к пониманию, что в сострадании чрезвычайно важно уметь устанавливать жесткие границы и в первую очередь быть честным, верным и подлинным самому себе [10]. Велик риск потери помогающими специалистами самих себя, своей идентичности без установления психологических границ между собой и страдающим человеком.

Малкина-Пых И. Г. указывает на близость и различие понятий «вторичная травма» и «контрперенос» [43]. Хотя контрперенос и вторичная травма различаются и по структуре, и по внутреннему содержанию, они влияют друг на друга. Контрперенос присутствует у каждого терапевта, но он проявляется периодически и специфичен для каждого клиента и каждой диады терапевт-клиент. Эффект вторичной травматизации накапливается по мере работы терапевта и не привязан к каким-либо конкретным отношениям в личной или профессиональной жизни терапевта.

Плетка О. выделяет типы интенсивности вторичной травматизации: травма свидетеля, травма слушателя, травма зрителя [39]. Автор отмечает, что вторичной травматизации подвержены люди, соприкасающиеся с событием опосредованно, через призму чужого опыта. Условно их можно разделить на три группы: близкие пострадавшего человека; зрители и читатели новостей – медиатравма; специалисты помогающих профессий.

Вестелл К. (Wastell C.) предложила перечень признаков, по которым можно диагностировать вторичную травму: частые ночные кошмары; стремление избегать как собственных эмоций, так и чужих; повышенная раздражительность и периодически возникающая агрессия, не наблюдаемая у человека ранее; циничное отношение; суждения о мире приобрели негативный оттенок; могут быть трудности в принятии решений и отстаивании границ; снижение сопротивляемости болезням организма; сверхбдительность в отношении источника травмы; вспышки воспоминаний о психотравмирующем событии или фантазии о нем; разрыв или ухудшение значимых отношений вследствие меньшей эмоциональности, отзывчивости и отстраненности [11].

Малкина-Пых И. Г. в признаках и симптомах вторичной травмы дополнительно указывает следующие: нехватка времени и сил для себя; глобальное ощущение отчаяния и безнадежности; изменения в сенсорном опыте (навязчивые образы, диссоциации, деперсонализации) [43].

Важнейшим фактором, влияющим на восприятие психотравмирующего события, помимо эмоциональной, является когнитивная сторона деятельности. В учебном пособии О. Плетки и Ю. Чаплинской описаны следующие виды искажения мышления и суждений: крайности (свой/чужой); обобщения («все такие…»); негативное мышление («ничего хорошего не будет...») и т.д. [39]. Такие искажения свойственны как людям, подвергшимся первичной травме, так и пострадавшим в результате вторичной травматизации.

Приводя материалы из Института ресурсов при кризисе и травме, Е. Мурашова отмечает, что вторичная травма включает в себя утрату, и после нее ничего не будет прежним, то есть происходит трансформация мировоззрения специалиста [44]. К серьезным изменениям приводит: столкновение с ужасными сторонами жизни; личная история специалиста, актуальные обстоятельства жизни; системные проблемы; конфиденциальная природа работы, «трудные» клиенты. К специалистам, находящимся в зоне риска вторичной травматизации, относят психологов женского пола, с тревожным, чувствительным типом нервной системы, начинающих специалистов молодого возраста и после 60 лет, с определенной системой ценностей, имеющие деструктивные стратегии совладания, а также сходный с клиентом травмирующий собственный опыт.

Подводя итоги первого раздела статьи, следует выделить, что первичной травматизации подвержены люди, непосредственно ставшие участниками события, которые пережили травмирующие моменты естественными реакциями на угрозу жизни или безопасности. Вторичная травматизация свойственна людям, в том числе и психологам, которые были свидетелями события (например, выслушивали историю трагедии клиента), но сами в нем не участвовали.  Психологи в большей степени подвержены травматизации, так как работают с сильными эмоциями и чувствами, с горем и утратой.  Вторичная травма у психолога деструктивно влияет на его мироощущение, ресурсы личности, ресурсы Я, психологические потребности и когнитивные схемы, память и восприятие.

Специфика работы с прямыми и косвенными участниками боевых действий, личностные особенности психолога и их роль в формировании вторичной травмы.

К прямым участникам БД относятся граждане, участвующие в военной операции: кадровые военные (контрактники), добровольцы (народное ополчение, ЧВК «Вагнер», Шторм Z и др.); мобилизованные.

Шаранов Ю. А. описывает психологические изменения участников БД, с которыми придется столкнуться психологу: замкнутость, враждебность, недоверие, разочарование, агрессия, внезапный объективно неаргументированный гнев, раздраженность как перманентное состояние, теряется желание полноценно взаимодействовать с сослуживцами, сильно выраженный страх [12]. Участие в боевых действиях может вызвать широкий спектр психологических проблем. Среди них: ПТСР, депрессия, тревожные расстройства, проявление так называемой «комботантной» психопатии: нарушение идентичности, агрессивность и импульсивное поведение со вспышками насилия, злоупотребление алкоголем и наркотиками, беспорядочность сексуальных связей при замкнутости и подозрительности.

Орлова О. А. в методических рекомендациях для психологов приводит перечень психологических особенностей участников БД: неустойчивость психики; боязнь нападения сзади; чувство вины за то, что остался жив; идентификация себя с убитыми; эмоциональная напряженность и эмоциональная обособленность; неспособность говорить о войне; потеря смысла жизни и др. [45]. Оказывая психологическую помощь, психолог должен знать об особенностях, влияющих психологическое состояние бойца: структура личности – например, биологическая «слабость», подверженность деструктивному влиянию стресс-факторов, преобладание определенных психологических защит (первичных). Влиять будет также на тяжесть состояния тип мотивации участия в СВО, собственное отношение бойца, а также отношение членов семьи и Российского общества к СВО, непринятие участника БД обществом, бездействие МО РФ и командования на местах, игнорирование потребностей бойца и его семьи государством.

Караяни А. Г. призывает учитывать психологом ряд потребностей, которые автор назвал «4П»: потребность быть понятым – Зачем воевал? (мотивы участия); потребность быть признанным – Как воевал? (как участник социально важного события, лично честно выполнивший свой долг); потребность быть принятым – Кем вернулся? (в качестве признанного и авторитетного социального субъекта – воина Отечества, ветерана войны); потребность быть поддержанным – Как относится общество? (как ценность, как приоритетный объект социальной заботы, медицинской и психологической помощи) [46].

В информационной статье о контакте с комбатантами и их близкими Т. В. Решетова и А. Н. Степанова указывают на разумную настороженность, которая у психолога должна возникать при возможных обманчиво-позитивных настроениях у участников БД: «мертвое пространство», в котором воспоминания отрезаны от эмоциональных импульсов; «фаза медового месяца», после которой возрастет риск депрессии и суицида [47].

Доктор психологических наук О. А. Пикулева-Харгел отмечает при работе с комбатантами обилие нецензурной лексики: «Когда ты работаешь с комбатантами, ты должен спокойно выдержать и выслушать, не принимая на себя, не просто обилие мата, а его селевой поток. Люди, вернувшиеся с СВО, матерятся не просто много, многие только на нем разговаривают. Других слов для описания пережитого у многих из них нет, особенно если они прошли плен, к примеру» [48, с. 1].

Описывая психологическую работу с бывшими заключенными, побывавшими в зоне боевых действий, А. В. Дегтярёв говорит о них как об уникальной и сложной группе клиентов [49]. Они в большей степени переживают изолированность от общества и стигматизацию, чаще находят решение проблем в наркотических веществах и алкоголе.

К косвенным участникам БД относятся граждане, не участвующие в военной операции, но связанные с ней или пострадавшие от ее последствий: семья участника БД (в частности – матери, жены, дети); беженцы; мирные жители приграничных территорий, пострадавшие от обстрелов, специалисты (медики, психологи, строители и др.), волонтеры в приграничье или зоне СВО.

Пригода А. В. отмечает, что семьи участников СВО обычно сталкиваются с проблемой ожидания возвращения своих близких и их потери [13].

Караяни А. Г. пишет, что можно выделить, по крайней мере, четыре типа семей военнослужащих: мужчина пошел защищать интересы страны – семья ждет, тревожится, в душе воюет вместе с ним; мужчина ушел на СВО вопреки желанию семьи – близкие копят обиду, злость, отчуждение; мужчина ушел на фронт с мотивацией поправить финансовое положение семьи – близкие испытывают обесценивание; члены семей мобилизованных, по мнению автора, испытывают самые различные чувства [46].

Александрова Л. А. рассматривает последствия для психики детей в условиях современных войн: страхи, психическая травма от звуков беспилотников и артиллерийских обстрелов; тревожное ожидание и когнитивные проявления дистресса из-за просмотра новостей; личная травма, травма свидетеля, потеря дома; симптомы осложненного горя при утрате близких; нарушения эмоциональной и коммуникативной сфер; задержки и нарушения развития [14].

Другие особенности работы с родственниками участника СВО: идеологическая составляющая, идеализация/героизация погибших и эстетизация горевания, трудности с ритуалом прощания в ситуации пропавших без вести, временные утраты, сокрытие утрат, «бесправное» горе, роль жена/мать/ребенок военного, стихийные группы поддержки родственников (в частности, телеграмм-чаты, которые могут регулярно провоцировать «рецидив» переживаний).

Анализируя эффективность оказания психологической помощи украинским беженцам, А. В. Васюков приводит помимо травмы войны такие стрессоры, как: быть меньшинством в чужой стране, другие социальные и культурные нормы, семейные проблемы (семья и конфликты с родственниками), а также финансовые или жилищные проблемы или безработица [15]. Такие трудности нередко приводят к уходу в тревогу и депрессию.

Как указывает Т. А. Нестик, психологическое состояние мирных жителей, ставших свидетелями войны, ухудшается на фоне психической травмы, связанной с гибелью близкого человека, эмоциональным насилием и эффектом «вторичной жертвы» [16]. Стоит иметь ввиду, что косвенные участники БД наиболее подвержены вторичной травматизации. Психологу также стоит быть предельно внимательным, чтобы не упустить симптоматику ПТСР у родственников бойцов и других категорий СВО.

Смолянский А. в своем блоге дал описание психологическим последствиям СВО для населения: реакции на беспомощность, страх коллективной ретравматизации, разрушение идеализированных представлений о мире, утрата виртуальных ценностей, крушение авторитетов, проверка внутренних опор на прочность [50].

В дополнение хочется сделать акцент на такой особенности работы психолога с категориями СВО, как неизбежность влияния социально-политической ситуации на психолога, являющегося гражданином своей страны, то есть частью населения, которое специалист и консультирует. Если тяжесть травматического опыта у психолога и клиента может не совпадать, то «фоновое напряжение» от ведения боевых действий одно на всех. Специалисты также могут испытывать шоковое состояние, страх потери близких, страх смерти, страх за будущее, страх ожидания того, что их близкие могут подлежать мобилизации и т.д.

На население, и на специалистов, в частности, влияет неопределенность в рамках СВО. По словам О. В. Чуриной, неоднозначность текущей ситуации, трудности в интерпретации и оценке происходящего, противоречивость или запутанность получаемой информации, вызывающие недоверие к ней, сложности в прогнозировании дальнейших событий, связанные с большим количество факторов влияния – все это противодействует использованию правильных защитных механизмов, стратегий совладания [17].

Ссылаясь на исследования С. К. Нартовой-Бочавер и Т. С. Леви, Е. О. Ермолова пишет, что важнейшей личностной характеристикой является мера прочности границ психологического пространства, обеспечивающая человеку чувство суверенности собственного «Я» и переживание защищенности и уверенности в мире [18, 19]. Слабая психологическая граница личности может рассматриваться как фактор риска вторичной травматизации психолога.

Специфика работы с категориями СВО порой требует от специалистов четкой гражданской позиции, а также убеждений, осознания смысла своей работы для страны, в отличие от других клиентских групп, с которыми психологи могут и даже должны быть нейтральными. С другой стороны, случается и так, что боец разочаровался в своем решении, переживает конфликт с командованием, его угнетает бессрочность службы и т. д. Так называемый «ура-патриотизм», которыми зачастую «грешат» волонтеры-психологи, будет совершенно не к месту. В консультировании гражданская позиция скорее должна проявляться лишь как принятие и уважение военнослужащих. Однако, опозиционно настроенному психологу, естественно, будет сложнее консультировать, и это более травматично для самого бойца.

Анализируя опыт цифровизации психологической помощи населению, А. В. Поминов отмечает повышение спроса на психологические услуги в связи увеличением количества лиц, принимающих участие в СВО [20]. Психологи активно начинают использовать в своей практике дистанционный формат, учитывая, что кризисное консультирование зачастую необходимо бойцам в зоне СВО, а также такой формат позволяет более оперативно оказать психологическую поддержку родственникам участников БД. Так, например, 1 июля 2024 года был создан телеграмм-канал «Единый федеральный чат для оказания медико-психологической поддержки членам семей участников СВО в сложных жизненных ситуациях», организаторами которого является Комитет семей воинов Отечества и Фонд «Социальная сфера» [51].

Однако, Ю. В. Быховец приводит результаты зарубежного исследования, проведенного еще во время пандемии COVID-19 (Bekes, Aafjes-van Doorn et al., 2020) [21]. Оно показало, что чувство меньшей связи с клиентом и более слабого терапевтического альянса, чем при очной работе, по результатам диагностики связаны с более высокой выраженностью вторичной травмы.

Оказывая психологическую помощь участникам БД и членам их семей в условиях горячей линии, А. И. Денисова считает важным: проговаривание ситуации, возможность взглянуть на нее со стороны, обратная связь от психолога, вербализация психологом уважительного отношения как к личности и признание подвига участника БД, поддержка, работа с ценностями, а также владение информацией о предоставлении социальных услуг категориям СВО [22].

Для психолога необходима в работе и ориентировка в ситуации СВО. Так как бойцы страдают от непонимания, возвращаясь на «гражданку», благоприятным для них станет взаимодействие с психологом, который владеет терминологией («трехсотый», «птичка» и т.п.), а также у которого есть близкие на СВО, или специалисты, занимающиеся волонтерской деятельностью для помощи фронту. Данные условия позволят быстрее решить проблему с установлением доверительного контакта с комбатантом. Так, например, в 2023 году был создан телеграмм-канал «Словарь СВОих слов» для психологов, проходящих курс психологической помощи участникам БД от «Портала для психологов и психотерапевтов» [52, 53].

Что касается личностных особенностей психологов, то для работы с участниками БД важное место занимает структура смысловой сферы психолога, что перекликается с показателем толерантности неопределенности. Васильева О. С. говорит о высокой побудительной силе широких социальных мотивов, а их недостаточная представленность в структуре мотивов личности сужает возможность побуждения их к профессиональной деятельности [23]. Отсутствие ясного основания и цели оказания психологической помощи прямым и косвенным участникам БД является причиной несформированности личностных смыслов профессиональной деятельности психолога. Низкая степень осмысленности может повлечь за собой и низкую готовность психолога действовать компетентно, работая с проблемами категорий СВО, а также неспособность противостоять присвоению травматического опыта.

Личностная готовность будет выше, по мнению И. Г. Смирнова, если у психолога сформировано чувство профессионального долга как нравственная задача «отдельного человека, группы лиц, социальной группы, народа в конкретных социальных условиях и ситуациях, становящаяся для них внутренне принимаемым обязательством» [24, с.15].

Малкина-Пых И. Г. делит факторы вторичной травматизации психологов на две группы: ситуация как фактор (условия работы, тип клиентов, накопление травматического материала; организационные, социальные, культурные особенности работы); индивидуальные особенности как фактор (личная история; особенности проявления защитных механизмов; стили преодоления жизненных трудностей; актуальная жизненная ситуация; профессиональная подготовка и профессиональная история; возможность получать супервизорскую помощь; возможность получать личную терапию) [43].

Описывая работу психолога в кризисных службах, И. М. Пономарева пишет, что вторичная травма специалиста провоцируется сопереживанием таким чувствам клиента, как безысходность, беспомощность, душевная   боль, вина, стыд, страх и другим тягостным чувствам человека, переживающего состояние травматического стресса [54]. Еще один важный фактор вторичной травматизации – невозможность быстрых изменений для категорий СВО (например, у комбатанта нельзя «лезть в травму», пока он не вернется насовсем с фронта, и психологу доступно только поддержание бойца «в рабочем» состоянии на протяжении нескольких лет; работа с гореванием может длиться более года и т.д.).

В проведенном анализе личностных детерминант волонтерства в экстремальных условиях В. Е. Петровом было выявлено, что доминирующими являются характеристики нравственной и ценностно-мотивационной сферы личности: ответственность, патриотизм, соучастие, самопожертвование, социальная вовлеченность, альтруизм [25]. Именно они образуют склонность к данному виду деятельности, без них готовность работать с категориями СВО предположительно будет ниже.

Решетова Т. В. в памятке по контакту с комбатантами и их близкими акцентирует внимание на работе психолога зачастую с психологически «травмированным ребенком» в облике военнослужащего: плачущим и страдающим, но снаружи агрессивным [47]. Поэтому в работе с таким клиентом понадобится устойчивость, мягкость, обширное контейнирование и амортизация агрессии (в противоположность под временным запретом директивность, жесткость). Согласно памятке, психологу также необходимо знать об особенностях боевого стресса, когда для выживания и адаптации к активным действиям в обстановке массовых смертей и разрушений боец должен поменять свои представления о социально допустимом поведении, о ценности жизни, подавить в себе чувствительность к боли и страданиям других людей. Автор пишет, что не все специалисты оказываются способными работать с данными категориями клиентов, и это нормально. Важно осознанно подходить к восприятию своих пределов и ограничений.

Здесь же хочется отметить, что своеобразная популярность кризисной, экстремальной психологии в реалиях СВО повлекла за собой не единичные случаи оказания неквалифицированной психологической помощи. Кузмина Т. И. привела такие ситуации безответственного отношения некоторых психологов (часто даже не имеющих базового психологического образования) к работе: прохождение непроверенных курсов помощи участникам БД для дополнительного заработка; использование термина «ПТСР» ко всем проблемам участника БД; выход за границы компетенций [26].

Таким образом, во втором разделе статьи были затронуты важные темы: психологическая характеристика категорий СВО; специфика работы психологов с категориями СВО; личностные особенности психолога в работе с категориями СВО; факторы вторичной травматизации психологов, работающих с категориями СВО.

Современный опыт психологической профилактики вторичной травматизации психологов.

Малкина-Пых И. Г. пишет, что специалисту, который привык сам помогать другим, бывает трудно обратиться за помощью [43]. В профилактических целях, по мнению автора, важно регулярно проводить оценку вторичной травматизации психолога, не пренебрегать супервизией. Если обнаружены симптомы вторичной травматизации, специалисту необходима личная терапия вторичной травмы.

Важным представляется рассмотреть общие направления профилактики и снижения интенсивности влияния вторичной травмы. По И. Г. Ильиной и М. Я. Соловейчик, с практической точки зрения существует два основных подхода к работе со вторичной травмой: забота о себе и снижение уровня стресса (удовлетворение разного уровня потребностей, умение отвлекаться от переживаний, связанных с работой); трансформация негативных убеждений, чувства отчаяния, утраты смысла и безнадежности (стремление находить смысл во всем, бросать вызов негативным убеждениям и отчаянию, создание сообщества) [55]. В учебном пособии И. Г. Малкиной-Пых выделено три аспекта работы со вторичной травмой – осознание всех аспектов переживаний, баланс внешней и внутренней жизни, связь с другими людьми и с чем-то высшим [43].

Приводя материалы из Института ресурсов при кризисе и травме, Е. Мурашова отмечает, что психологам важно для профилактики косвенных травм проявлять заботу к самому себе: определить приемлемый объем работы; не брать в работу сразу много трудных клиентов; создавать по возможности комфортные условия труда; выдерживать наблюдательную позицию; иметь собственные стратегии в случае, когда специалист чувствует, что не справляется; уметь восстанавливаться после длительного напряжения; иметь выстроенную собственную идентичность; соблюдать режим работы и отдыха [44]. Также, автор призывает не пренебрегать основными ресурсами для восстановления: семья и друзья, организация и профессиональные сообщества; единомышленники.

Важно сказать, что в рамках профилактики вторичной травматизации стоит рассматривать не только личностную готовность (качества, убеждения, ресурсы) психологов работать с кризисными состояниями клиентов, но и профессиональную готовность.

Бурмистрова Е. В. акцентирует внимание на том, что становление профессиональной позиции психолога, работающего с кризисными ситуациями, включает способность к синтезирующему «снятию» четырех пространств самоопределения: философски-мировоззренческого (кто я?), рефлексивно-методологического (как я могу действовать?), предметно-психологического (что я могу делать?), рамочного – педагогической деятельности (где и с кем я могу действовать?), за счет чего происходит осознание собственного личностного развития, профессионального роста [27]. Такой осмысленный подход к деятельности может предотвратить вторичную травматизацию специалиста.

Доказывая эффективность авторской программы повышения компетентности психологов, сопровождающих людей с тяжелой утратой, Е. С. Чекалина пишет, что в современных образовательных программах вузов не предусмотрено совсем или недостаточно уделяется время формированию профессиональной компетенции сопровождающих специалистов (психологов) для работы с клиентами, переживающими утрату [28]. Автором разработана программа для развития компетенций работы с горем, включающая знакомство с международным опытом работы с горем, расширение знаний и навыков по работе с горем, возможность собственной рефлексии готовности к работе с темой утраты, рефлексии по поводу тревоги о смерти.

Вопросы отношения к смерти могут встречаться в контексте разнообразных запросов клиентов, в первую очередь связанных с экзистенциальными кризисами, вопросов переживания горя и утраты. Рассматривая танатологическую компетентность как составляющую профессиональной подготовки практического психолога, П. Р. Дмитриева обращает внимание на отсутствие задач по формированию танатологической компетентности, несмотря на ее широкую востребованность в профессиональной деятельности [29]. Помимо этого, прояснение собственной профессиональной позиции по поводу смерти как экзистенциальной данности является важной профилактикой выгорания и вторичной травматизации. Внедрение танатологических курсов в образовательные программы подготовки психологов, работающих с кризисными ситуациями и состояниями клиентов, позволят снизить уровень страха смерти и избегания тем, связанных с ней (а избежать таких тем, работая с категориями СВО, априори не представляется возможным).

Костина Л. Н. подчеркивает, на примере психологов МВД, необходимость гармоничного сочетания обучения навыкам совладания со стрессом и преодоления жизненных проблем с созданием условий для самостоятельного развития у психологов экстренной психологической помощи адаптивного копинг-поведения [30]. Опыт совладания выступает фактором профилактики вторичной травматизации.

Пирогова Л. В. отмечает, что большую значимость приобрели групповые встречи психологов, работающих в условиях проведения СВО [56]. Взаимодействие в группе помогло специалистам менее эмоционально принимать тяжелые клиентские случаи, связанные с гореванием, а также выработать сбалансированную профессиональную позицию в первые месяцы после начала СВО. Однако, такие встречи по причине отсутствия понимания на государственном уровне и без материальной поддержки не получается проводить чаще одного раза в месяц. За время работы группы с 2019 года уволилось 12 психологов (из 50-60, посещавших группу), работавших в государственных структурах. Причиной увольнения в большинстве случаев стали симптомы выгорания и ПТСР.

В памятке по работе с комбатантами и их близкими Т. В. Решетова и А. Н. Степанова дают рекомендации «Что психолог может сделать для себя?»:

1. Комбатант в любой момент может сорваться и прекратить контакт. Важно составить реалистичный план помощи данному клиенту.
2. Соприкосновение с боевым опытом может оказаться травматичным для психолога и вызвать негативные последствия. Важно периодически тестировать себя на устойчивость/отсутствие травматизации.
3. Насторожиться, если специалист заметил за собой: страх за себя в связи с работой с клиентским случаем; настойчивое желание думать о клиенте за пределами сессии; видение ярких картин проживаемого клиентом, острое желание помочь ему бесплатно за пределами работы, продлить количество сессий или продолжительность сессии, желание присоединиться к переживанию социальной несправедливости произошедшего с клиентом, нежелание брать следующую заявку на эту тему, усталость от необходимости сострадать, ощущение своей бесполезности и неспособности помочь, энтузиазм и желание помогать как можно больше; опоздания на встречу с клиентом, забывание о встрече; равнодушие к тому, что говорит клиент.
4. Появление у психолога мыслей о том, что он попал под воздействие общего поля травмированных клиентов, но при этом старается справиться сам. Может хотеть «спрятаться в норку» и пережить самостоятельно. Не быть «в тягость коллегам, напрягать коллег».
5. Необходимо получить супервизию (взгляд со стороны не только на данный случай, но и на состояние специалиста).
6. Что специалист в норме должен испытывать: даже если ситуация участника БД задела «до глубин души», психолог смог нормализовать свое состояние, и в конечном итоге приобретает позитивную трансформацию и расширение возможностей. Баланс отдавать и получать, намерение замечать своё профессиональное движение в области работы с участниками БД, свой личностный и духовный рост [47].

В контексте профилактики выгорания и вторичной травматизации А. В. Махнач и О. А. Плющева используют концепт «профессиональная жизнеспособность», который определяется как способность человека творчески ориентироваться и успешно преодолевать жизненные стрессы, сложные условия и трудные события, где требуются постоянный учет изменений, трансформация привычных повседневных действий и профессиональное участие [31]. Помимо личного отношения к работе в условиях ведения СВО на жизнеспособность психолога влияют действия правительства, мнение общественности, отношения в семье и др. Например, появление в России в 2023 году официального профессионального праздника – Дня психолога (22 ноября) и все более регулярное признание на уровне государства необходимости в психологах и важности их работы для бойцов и их семей позитивно влияет на профессиональную жизнеспособность специалиста.

Таким образом, в последнем разделе статьи были рассмотрены актуальные направления профилактики вторичной травмы психологов. Важно уделять внимание профессиональному развитию (в частности, повышению компетенций в области кризисного консультирования, темы утрат, смерти), создание доступа к ресурсам личности, восстановление или создание баланса работы и отдыха, супервизии, обретение смысла в работе с категориями СВО.

Выводы.

1. Панкратова А. А. Русскоязычная адаптация опросника PROQOL (Professional quality of life) Б. Стамм / А. А. Панкратова, М. Е. Николаева // Вестник СПбГУ. Серия 16: Психология. Педагогика. – 2023. – №2. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/russkoyazychnaya-adaptatsiya-oprosnika-proqol-professional-quality-of-life-b-stamm (дата обращения: 23.05.2024).
2. Oppenheim H. Die traumatischen Neurosen / H. Oppenheim. – Berlin, 1889. – 176 p.
3. Myers C. S. In «A Contribution to the Study of Shell Shock. Being an account of Three Cases of Loss of memory, vision, smell and taste, admitted into the duchess of Westminster’s War Hospital, Le Touquet» / C. Myers // The Lancet Feb. –1915. – PP. 316-320.
4. Selye H. The evolution of the stress / H. Selye // American scientist. 1973. – № 6. – PP.692-699.
5. Федунина Н. Ю. Психическая травма. К истории вопроса / Н. Ю. Федулина // Консультативная психология и психотерапия. – 2005. – Т. 13. – № 2. – ISSN: 2075-3470 / 2311-9446. – URL: https://psyjournals.ru/journals/cpp/archive/2005_n2/2600 (дата обращения: 20.11.2024).
6. Зейгарник Б. В. Психология в годы войны (впервые опубликовано в 1985 году) / Б. В. Зейгарник, С. Я. Рубинштейн // Человеческий капитал. – 2020. – № 4(136). – С. 75-79. – URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=42835170 (дата обращения: 20.11.2024).
7. Падун М. А. Модификация методики исследования базисных убеждений личности Р. Янофф-Бульман / М. А. Падун, А. В. Котельникова // Психологический журнал. – 2008. – №4. – URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=11032506 (дата обращения: 20.11.2024).
8. Pearlman L. A. & Saakvitne, K. W. Trauma and the Therapist: Countertransference and Vicarious Traumatization in Psychotherapy with Incest Survivors. – New York: W.W. Norton, 1995 – 451p.
9. Figley C. R. & Stamm B. H. Psychometric Review of Compassion Fatigue Self-Test. In B. H. Stamm (Ed.) // Measurement of Stress, Trauma, and Adaptation. Lutherville. – MD: Sidran Press, 1996 – PP. 127-130.
10. Brown B. Rising Strong: The Reckoning, The Rumble / B. Brown // The Revolution. – 2015.
11. Wastell C. A. Applied Cognitive Psychology / C. A. Wastell, M. Etheridge, M. McMahon, G. Lucas. – 2011 – 25 (3). – PP. 469-479.
12. Шаранов Ю. А. Психологическая травматизация сотрудников правоохранительных органов, выполнявших оперативно-служебные задачи в особых условиях / Ю. А. Шаранов, А. С. Душкин // Прикладная юридическая психология. – 2023. – №2 (63). – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/psihologicheskaya-travmatizatsiya-sotrudnikov-pravoohranitelnyh-organov-vypolnyavshih-operativno-sluzhebnye-zadachi-v-osobyh (дата обращения: 20.11.2024).
13. Пригода А. В. Кризисная психологическая помощь родственникам военнослужащих, принимающих участие в специальной военной операции / А. В. Пригода // Шаг в науку. – 2023. – №2. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/krizisnaya-psihologicheskaya-pomosch-rodstvennikam-voennosluzhaschih-prinimayuschih-uchastie-v-spetsialnoy-voennoy-operatsii (дата обращения: 23.05.2024).
14. Александрова Л. А. Дети в условиях войны: обзор зарубежных исследований / Л. А. Александрова, С. О. Дмитриева // Юридическая психология и психология безопасности. Legal psychology and psychology of safety. – 2024. - №1. – Т.13. – С. 139-155 – URL: https://dlib.eastview.com/browse/issue/13665242/viewer?udb=12&page=140&searchText=вторичная+травма (дата обращения: 23.05.2024).
15. Васюков А. В. Анализ вовлеченности социально-общественных институтов для эффективности оказания психологической помощи украинским беженцам / А. В. Васюков // Пензенский психологический вестник. – 2022. – №1 (18). – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/analiz-vovlechennosti-sotsialno-obschestvennyh-institutov-dlya-effektivnosti-okazaniya-psihologicheskoy-pomoschi-ukrainskim (дата обращения: 02.06.2024).
16. Нестик Т. А. Влияние военных конфликтов на психологическое состояние общества: перспективные направления исследований / Т. А. Нестик // Социальная психология и общество. Social Psychology and Society. – 2023. – №4. – Т. 14. – С. 5-22. – URL: https://dlib.eastview.com/browse/issue/12972022/viewer?udb=12&page=6&searchText=вторичная+травма (дата обращения: 20.11.2024).
17. Чурина О. В. Психологическая работа по защите психического здоровья людей в условиях неопределенности / О. В. Чурина // Universum: психология и образование. – 2024. – №10 (124). – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/psihologicheskaya-rabota-po-zaschite-psihicheskogo-zdorovya-lyudey-v-usloviyah-neopredelennosti (дата обращения: 20.11.2024).
18. Леви Т. С. Динамика психологических границ в процессе личностно-развивающей работы, основанной на телесном движении / Т. С. Леви // Культурно-историческая психология. – 2009. – №1. – Т. 5. – С. 36–41. elibrary_12292744_54249856.pdf (дата обращения: 23.05.2024).
19. Ермолова Е. О. К вопросу о психологическом пространстве личности и ее границах в период взрослости / Е. О. Ермолова, В. В. Калинина // Развитие человека в современном мире. – 2020. – №4. – URL: https://repo.nspu.ru/bitstream/nspu/3943/1/k-voprosu-o-psihologicheskom-pro.pdf (дата обращения: 20.11.2024).
20. Поминов А. В. Цифровизация психологической помощи населению: опыт реализации / А. В. Поминов, Л. Р. Файзуллина, Р. Р. Байгужина // Проблемы современного педагогического образования. – 2023. – №80-1. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsifrovizatsiya-psihologicheskoy-pomoschi-naseleniyu-opyt-realizatsii (дата обращения: 20.11.2024).
21. Быховец Ю. В. Факторы успешности и трудности психотерапии в период пандемии / Ю. В. Быховец // Психология и психотерапия семьи. – 2022. – №3. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/faktory-uspeshnosti-i-trudnosti-psihoterapii-v-period-pandemii (дата обращения: 20.11.2024).
22. Денисова А. И. Психологическая помощь участникам боевых действий и членам их семей / А. И. Денисова // Интернет-версия Профессиональной психотерапевтической газеты. – 2023. – №12. – URL: https://oppl.ru/2023-vyipusk-12/denisova-ai-psihologicheskaya-pomosch-uchastnikam-boevyih-deystviy-i-chlenam-ih-semey.html (дата обращения: 21.11.2024).
23. Васильева О. С. Мотивационно-смысловое регулирование - важнейший фактор формирования толерантности к деятельности в экстремальных условиях / О. С. Васильева, О. А. Калачинская // Северо-Кавказский психологический вестник. – 2011. – №1. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/motivatsionno-smyslovoe-regulirovanie-vazhneyshiy-faktor-formirovaniya-tolerantnosti-k-deyatelnosti-v-ekstremalnyh-usloviyah (дата обращения: 20.11.2024).
24. Смирнов И. Г. Педагогическая система формирования готовности будущих специалистов к выполнению профессионального долга: автореф. дисс. ... канд. пед. наук. – Саратов: Саратовский источник, 2003. – 21 с. – URL: https://new-disser.ru/_avtoreferats/01002608163.pdf (дата обращения: 23.05.2024).
25. Петров В. Е. Личностные предикторы волонтерства в повседневных и экстремальных условиях / В. Е. Петров, А. В. Кокурин, В. М. Поздняков // Психология и право. Psychology and Law. – 2023. – №4. – Т.13. – С. 164-174. – URL: https://dlib.eastview.com/browse/issue/12971882/viewer?udb=12&page=170&searchText=специальная+военная+операция+психолог (дата обращения: 23.05.2024).
26. Кузьмина Т. И. Последствия оказания неквалифицированной психологической помощи участникам боевых действий / Т. И. Кузьмина, Е. Н. Матковская // Материалы III научного форума «Экстремальная психология в экстремальном мире». – 2023. – С. 159-161. – URL: https://elibrary.ru/download/elibrary_61568330_64046914.pdf (дата обращения: 23.05.2024).
27. Бурмистрова Е. В. Ситуации личностного развития как предметная деятельность психолога экстренной психологической помощи / Е. В. Бурмистрова // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. – 2006. – №14. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/situatsii-lichnostnogo-razvitiya-kak-predmetnaya-deyatelnost-psihologa-ekstrennoy-psihologicheskoy-pomoschi (дата обращения: 23.05.2024).
28. Чекалина Е. С. Эффективность авторской программы повышения компетентности психологов, сопровождающих людей с тяжелой утратой / Е. С. Чекалина // Мир науки. Педагогика и психология. – 2022. – №2. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/effektivnost-avtorskoy-programmy-povysheniya-kompetentnosti-psihologov-soprovozhdayuschih-lyudey-s-tyazheloy-utratoy (дата обращения: 23.05.2024).
29. Дмитриева П. Р. Танатологическая компетентность как составляющая профессиональной подготовки практического психолога / П. Р. Дмитриева // Научно-педагогическое обозрение. Pedagogical Review. – 2021. – №4 (38). –URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tanatologicheskaya-kompetentnost-kak-sostavlyayuschaya-professionalnoy-podgotovki-prakticheskogo-psihologa (дата обращения: 19.11.2024).
30. Костина Л. Н. Развитие совладающего поведения при подготовке психологов органов внутренних дел как основа для экстренной психологической помощи / Л. Н. Костина // Материалы III научного форума «Экстремальная психология в экстремальном мире». – 2023. – С. 159-161. – URL: https://elibrary.ru/download/elibrary_61568330_64046914.pdf (дата обращения: 23.05.2024).
31. Махнач А. В. Влияние факторов риска и защиты на профессиональную жизнеспособность специалистов помогающих профессий / А. В. Махнач, О. А. Плющева / Современная зарубежная психология. Journal of Modern Foreign Psychology. – 2023. – №2. – Т. 12. – С. 8-21 – URL: https://dlib.eastview.com/browse/doc/86959488 (дата обращения: 23.05.2024).

Список источников

32. Шарко Ж.-М. Клинические лекции по нервным болезням. Изоляция при лечении истерии / пер. Л. Ковалевской ; под ред. э.-о. проф. П. И. Ковалевского. – Харьков : Арх. психиатрии, нейрол. и судеб. психопатологии, 1885. – 120 с. – URL: https://search.rsl.ru/ru/record/01003617739 (дата обращения: 20.11.2024).
33. Брейер Й. Предуведомление: О психическом механизме истерических феноменов / Й. Брейер, З. Фрейд // Собрание сочинений в 26 томах. Т.1. Исследования истерии. Пер. с нем. Сергея Панкова. – Санкт-Петербург : Восточно-европейский институт психоанализа, 2005. – С. 22–24, 32.
34. Лурия А. Р. Этапы пройденного пути : научная автобиография. Под ред. Е. Д. Хомской. – Москва : Изд-во МГУ, 1982 – 184 с.
35. Мясищев В. Н. Личность и нервозы / В. Н. Мясищев. – Ленинград : Изд-во Ленингр. ун-та, 1960. – 426 с.
36. Интенсивная работа с травмой: психотерапевтические методы: пособие / О. Плетка, Ю. Чаплинская. – Киев : Талком, 2017 – 232 с. – ISBN 9786177397693.
37. Франкл В. Человек в поисках смысла: Сборник: Пер. с англ. и нем. / Общ. ред. Л. Я. Гозмана и Д. А. Леонтьева; вст. ст. Д. А. Леонтьева. – Москва : Прогресс, 1990. – 368с. – ISBN 5-01-001606-0.
38. Тарабрина Н. В. Посттравматический стресс и совладающее поведение в период средней и поздней взрослости / Н. В. Тарабрина, Н. Е. Харламенкова // Жизнеспособность человека: индивидуальные, профессиональные и социальные аспекты; отв. ред. А. В. Махнач, Л. Г. Дикая. – Москва : Изд-во «Институт психологии РАН», – 2016. – С. 291–305. – URL: https://lib.ipran.ru/upload/papers/paper_26567993.pdf (дата обращения: 20.11.2024).
39. Малкина-Пых И. Г. Психология горя и утраты: Учебное пособие (Бакалавриат, специалитет и магистратура). – Москва : КНОРУС, 2021. – 223 с.
40. Малкина-Пых И. Г. Экстремальные ситуации / И. Г. Малкина-Пых. – Москва : Изд-во Эксмо, 2005. – 960 с. – ISBN S-699-07805-3. – URL: https://shelter-tranzit.ru/wp-content/uploads/2018/06/Малкина-Пых-И.-Г.-Экстремальные-ситуации.pdf (дата обращения: 23.05.2024).
41. Мурашева Е. Специфика викарной травмы: как помогать помогающим / Е. Мурашова. – URL: vikar.pdf (дата обращения: 17.07.2024).
42. Орлова О. А. Методические рекомендации «Практика работы психолога с участниками боевых действий. ПТСР» / О. А. Орлова. – Барнаул, 2023. – URL: https://veteran-22.ru/wp-content/uploads/2023/07/Особенности-работы-психолога-с-участниками-боевых-дейстивй.-ПТСР.pdf (дата обращения: 23.05.2024).
43. Караяни А. Г. О социально-психологической реадаптации участников боевых действий / А. Г. Караяни // Психологическая газета. – 2023. – URL: https://psy.su/feed/11429/ (дата обращения: 17.07.2024).
44. Решетова Т. В. Памятка по контакту с комбатантами и их близкими / Т. В. Решетова, А. Н. Степанова // MedArt.pro. – URL: https://medart.pro/special_article_combatants (дата обращения: 23.05.2024).
45. Пикулева-Харгел О. А. Много мата, много. Профессиональный пост-размышление для психологов и не только / О. А. Пикулева-Харгел // Психологическая газета. – URL: https://psy.su/feed/12522/ (дата обращения: 19.11.2024).
46. Дегтярёв А. В. Психологическая работа с бывшими заключенными, побывавшими в зоне боевых действий / А. В. Дегтярёв // Психологическая газета. – URL: https://psy.su/feed/12510/ (дата обращения: 23.05.2024).
47. Смолянский А. Психологические последствия специальной военной операции / А. Смолянский // Сайт b17.ru. – URL: https://www.b17.ru/blog/psihologicheskie_posledstviya_svo/ (дата обращения: 23.05.2024).
48. КСВО. Разговор с психологом // Телеграмм. – URL: https://t.me/+-NlCAoiZghk2OTNi (дата обращения: 23.05.2024).
49. Словарь СВОих слов. Термины, используемые участниками СВО // Телеграмм. – URL: https://web.telegram.org/k/#-2105529175
50. Психологическая помощь прямым и косвенным участникам боевых действий и их родственникам. Основы работы с ПТСР // Портал для психологов и психотерапевтов. – URL: https://education-psy.ru/programms/nmo/ptrs/ (дата обращения: 23.05.2024).
51. Пономарева И. М. Работа психолога в кризисных службах : учебное пособие – 2-е изд., исправ. и доп. / И. М. Пономарева. – Санкт-Петербург : СПбГИПСР, 2016. – 199 с. – ISBN 978-5-98238-064-7. – URL: https://ibooks.ru/bookshelf/359203/reading (дата обращения: 23.05.2024).
52. Ильина И. Г. Методические материалы по работе со вторичной травмой / И. Г. Ильина, М. Я. Соловейчик // Конфликт и травма. Актуальные вопросы оказания помощи при травматических и посттравматических стрессовых расстройствах. – Санкт-Петербург : Ин-т психотерапии и консультирования «Гармония», 2002. – №1.
53. Пирогова Л. В. Направленная профилактика синдрома профессионального выгорания на примере групповой работы психологов экстремального профиля и военизированных структур / Л. В. Пирогова, Ф. В. Пахомова // Психологическая газета. – URL: https://psy.su/feed/11965/ (дата обращения: 23.05.2024).