Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №11 (124) Ноябрь 2026

Повседневные проявления нарциссизма: от субклинических черт к межличностному истощению

Уварова Людмила Николаевна
канд. психол. наук, доцент кафедры психолого-педагогического образования, Уфимский университет науки и технологий, РФ, г. Стерлитамак, l.n.uvarova@struust.ru
Никитина Арина Сергеевна
студент, Уфимский университет науки и технологий, РФ, г. Стерлитамак, arinakreit98@gmail.com

Аннотация: Статья посвящена анализу нарциссизма как континуального личностного конструкта, проявляющегося в повседневных межличностных отношениях. Разграничены грандиозный и уязвимый типы нарциссической организации личности. Рассмотрены механизмы поддержания позитивного самоотношения и регуляции самооценки у лиц с выраженными нарциссическими чертами. Предложена трёхкомпонентная модель «нарциссического межличностного истощения»: чувство исключительности, дефицит эмпатии и враждебные реакции на обратную связь. Предложена гипотеза, согласно которой нестабильность самооценки выступает ключевым медиатором между нарциссическими чертами и трудностями в близких и рабочих отношениях. Описаны поведенческие маркеры, доступные для самонаблюдения, и стратегии поддержания психологических границ при взаимодействии с носителями выраженных нарциссических черт.
Ключевые слова: нарциссизм, грандиозный нарциссизм, уязвимый нарциссизм, чувство исключительности, дефицит эмпатии, нестабильная самооценка, психологические границы.

Uvarova Lyudmila Nikolaevna
Cand. Sci. (Psychology), Associate Professor of the Department of Psychological and Pedagogical Education, Ufa University of Science and Technology, Russia, Sterlitamak
Nikitina Arina Sergeevna
student, Ufa University of Science and Technology, Russia, Sterlitamak

Abstract: The article is devoted to the analysis of narcissism as a continuum personality construct manifesting itself in everyday interpersonal relationships. Grandiose and vulnerable types of narcissistic personality organization are distinguished. The mechanisms of maintaining positive self-attitude and regulating self-esteem in individuals with pronounced narcissistic traits are examined. A three-component model of "narcissistic interpersonal exhaustion" is proposed: a sense of entitlement, empathy deficit, and adversarial reactions to feedback. It is hypothesized that self-esteem instability acts as a key mediator between narcissistic traits and difficulties in intimate and work relationships. Behavioral markers accessible for self-observation are described, along with strategies for maintaining psychological boundaries when interacting with carriers of pronounced narcissistic traits.
Keywords: narcissism, grandiose narcissism, vulnerable narcissism, sense of entitlement, empathy deficit, unstable self-esteem, psychological boundaries.

Вводная часть и новизна

Нарциссизм представляет собой один из наиболее активно обсуждаемых и вместе с тем противоречивых конструктов современной психологии. В обыденном языке этим термином часто обозначают тщеславие, эгоцентризм, самовлюбленность или неспособность к сопереживанию. Однако в строгой научной традиции содержание понятия существенно шире и не сводится к бытовым характеристикам. Клиническая психология традиционно рассматривает нарциссизм в рамках расстройств личности, акцентируя внимание на патологических формах организации «Я» [1]. В то же время психология личности и социальная психология исследуют нарциссизм как непрерывный спектр индивидуальных различий, который присутствует в той или иной степени у каждого человека [2].

В последние два десятилетия в научной литературе наметилась устойчивая тенденция к интеграции этих двух подходов. Исследователи приходят к выводу, что жесткое разделение на «клинический» и «субклинический» нарциссизм не всегда продуктивно, поскольку в основе обоих явлений лежат сходные психологические механизмы. Метааналитические обзоры и фундаментальные труды показывают, что центральными компонентами нарциссизма — независимо от того, идет ли речь о тяжелой патологии или о повседневных чертах характера, — выступают чувство исключительности, убежденность в праве на особое отношение и враждебность по отношению к критике [1; 3]. Это означает, что ключевой исследовательский вопрос заключается не в том, «есть» у человека нарциссизм или «нет» (так как в субклинической форме он есть у многих), а в том, как именно и с какой интенсивностью нарциссические черты проявляются в повседневном межличностном взаимодействии, и какие последствия это имеет для окружающих.

При этом важно подчеркнуть, что субклинический нарциссизм не тождествен клиническому нарциссическому расстройству личности. В данном контексте речь идет о личностных чертах, которые могут не достигать порога психопатологии и не нарушать социальную адаптацию самого носителя, но при этом устойчиво воспроизводятся в коммуникации и оказывают накапливающееся воздействие на партнера. Именно эффект накопления, а не единичность эпизодов, отличает нарциссическое взаимодействие от ситуативных проявлений эгоцентризма или грубости.

Новизна предлагаемого исследования заключается в описании процессуального механизма, связывающего субклинические нарциссические черты с эмоциональным истощением партнера. В отличие от существующих моделей, которые преимущественно фокусируются на структурных компонентах личности нарцисса, в данной работе акцент смещается на динамику повседневного взаимодействия. Мы предлагаем рассматривать нестабильную самооценку как ключевой медиатор, который запускает специфические поведенческие паттерны, приводящие к истощению ресурсов партнера.

Цель исследования — теоретически описать и проанализировать механизмы, посредством которых субклинические нарциссические черты приводят к истощению межличностных отношений.

Данные о методике исследования

Исследование носит теоретико-аналитический характер и базируется на методах теоретического анализа, систематизации и обобщения научной литературы по проблеме нарциссизма. Методика включает в себя сопоставление предложенной авторами трёхкомпонентной модели с уже существующими концептуализациями, такими как триада нарциссизма, а также многомерные модели, предложенные в работах Back et al., Ackerman et al. и Miller & Campbell. В качестве основных положений, подвергнутых анализу, выступают: типология нарциссической организации личности (грандиозный и уязвимый типы), феномен нестабильной самооценки как центрального регуляторного механизма, а также поведенческие проявления нарциссических черт в межличностном общении. Отдельное внимание уделяется анализу эмоционального состояния партнера, находящегося в длительном контакте с носителем выраженных нарциссических черт.

Типология нарциссической организации личности

В современной психологии утвердилось представление о двух основных типах нарциссизма, которые различаются по способам предъявления себя миру и стратегиям защиты. Первый тип — грандиозный нарциссизм. Он характеризуется открытым чувством превосходства, ярко выраженной потребностью в восхищении, эксгибиционистскими тенденциями и эксплуатативным стилем отношений [1]. Такие люди часто производят впечатление уверенных в себе, харизматичных, амбициозных и успешных. Их самооценка внешне выглядит стабильной и высокой, однако она имеет хрупкую структуру, так как опирается на постоянное внешнее подтверждение и признание со стороны окружающих.

Второй тип — уязвимый нарциссизм (или скрытый). Он проявляется совершенно иначе. Его носители отличаются гиперчувствительностью к критике, склонностью к стыдливым реакциям, чередованием грандиозных фантазий и глубоких переживаний собственной ничтожности. В поведении часто наблюдаются пассивная агрессия, избегание и социальная изоляция. Внешне такие люди могут казаться скромными, тревожными или даже жертвенными, что существенно затрудняет распознавание нарциссической динамики. Именно уязвимый тип часто оказывается источником скрытого эмоционального истощения в близких отношениях, поскольку его манипуляции искусно замаскированы под проявления слабости, страдания или потребности в защите [2].

Несмотря на существенные феноменологические различия, оба типа имеют общее ядро. Этим ядром выступают чувство исключительности, дефицит подлинной эмпатии и хрупкость самооценки, требующей постоянной внешней подпитки. Различия же касаются преимущественно способов предъявления себя окружающим и стратегий защиты нестабильного «Я» [3]. Следует отметить, что выделение двух типов является аналитическим упрощением. В реальности один и тот же человек может демонстрировать как грандиозные, так и уязвимые проявления в зависимости от контекста, уровня стресса и доступности внешнего подтверждения. Грандиозность нередко выступает лишь фасадом, за которым скрывается глубоко уязвимая самооценка, а уязвимость может сменяться вспышками превосходства при получении желаемой реакции.

Три компонента межличностного истощения

Анализ литературы позволяет выделить три ключевых компонента, которые в совокупности определяют истощающий характер взаимодействия с носителями выраженных нарциссических черт (табл.1).

Таблица 1. Трёхкомпонентная модель «нарциссического межличностного истощения»

Первый компонент — чувство исключительности. Оно проявляется в глубинном убеждении человека о собственной особости, уникальности и праве на особое отношение [4]. В повседневности это выражается в требовании немедленного отклика на свои просьбы, нетерпимости к ожиданию, восприятии чужих потребностей и планов как второстепенных и незначительных [1]. Партнер или коллега такого человека постепенно привыкает к тому, что его собственные нужды постоянно отодвигаются на задний план. На поведенческом уровне это проявляется в характерных микрокоммуникативных сигналах: частом перебивании, обесценивании чужого опыта, переводе разговора исключительно на себя, а также использовании местоимения «я» в непропорционально высокой доле высказываний. Эти маркеры доступны для самонаблюдения и могут служить первичным ориентиром при оценке взаимодействия.

Второй компонент — дефицит эмпатии. Важно понимать, что речь идет не о полной неспособности распознавать эмоции других людей (что характерно, например, для психопатии), а о преимущественной ориентации на собственные переживания. Эмпатия у носителей нарциссических черт нередко носит сугубо инструментальный характер: она «включается» тогда, когда может быть использована для получения желаемого (например, для демонстрации своей чуткости или для манипуляции), и «отключается», когда требуется подлинный, глубокий эмоциональный отклик. В результате партнер чувствует себя формально выслушанным, но абсолютно не услышанным [5]. Инструментальная эмпатия особенно заметна в ситуациях, когда партнер делится своими трудностями: носитель нарциссических черт может формально отреагировать, но быстро перевести разговор на собственные переживания или использовать полученную информацию для последующего воздействия. В долгосрочной перспективе это приводит к тому, что партнер перестает делиться значимым, опасаясь обесценивания.

Третий компонент — враждебные реакции на обратную связь. Любое замечание, несогласие, отказ или просто иная точка зрения воспринимаются нарциссической личностью как прямая атака на самооценку. Это вызывает ответную агрессию, глобальное обесценивание собеседника, обиду или манипулятивное наказание (например, бойкот) [7]. В здоровых отношениях отказ принимается и обсуждается; в отношениях с выраженными нарциссическими чертами он неизбежно запускает цикл эскалации. Важно различать враждебную реакцию и здоровое несогласие. Несогласие предполагает сохранение уважения к собеседнику и готовность к диалогу; враждебная реакция направлена не на прояснение позиции, а исключительно на восстановление пошатнувшегося самоотношения за счет партнера. Именно поэтому после такого взаимодействия партнер испытывает не проясненность ситуации, а растерянность, тревогу и чувство вины.

Нестабильная самооценка как связующее звено

Центральным механизмом, объясняющим как грандиозные, так и уязвимые проявления нарциссизма, выступает нестабильность самооценки. В отличие от устойчиво высокой и реалистичной самооценки, характерной для психологически зрелой личности, нарциссическая самооценка постоянно колеблется между полюсами грандиозности и ничтожности [3]. Такая нестабильность объясняет, почему нарциссическое поведение часто воспринимается окружающими как непредсказуемое: реакции человека могут резко меняться в зависимости от того, получил ли он очередное подтверждение собственной значимости. Стабильность внешнего поведения при этом не означает стабильности внутреннего состояния.

Эта нестабильность порождает постоянную, почти ненасытную потребность во внешнем подтверждении [1; 4]. Внимание, восхищение, а также любые сильные эмоциональные реакции — включая негативные — выполняют функцию регуляции внутреннего состояния. Любая сильная эмоция партнера становится ресурсом, временно заполняющим внутреннюю пустоту. Именно поэтому конфликты, слезы, попытки оправдаться или, напротив, молчаливое терпение оказываются одинаково «питательными» для нарциссической динамики.

В рамках данной работы выдвигается гипотеза (требующая дальнейшей эмпирической проверки), что сочетание нестабильной самооценки с тревожным типом привязанности существенно повышает риск повторного попадания в отношения с носителем выраженных нарциссических черт [6]. Человек, привыкший искать подтверждение собственной ценности через другого, воспринимает цикл «идеализация — обесценивание» как норму, а не как патологию. Это создает эффект «повторяющегося сценария»: человек, не проработавший собственные паттерны, с высокой вероятностью воспроизводит знакомую динамику в новых отношениях. Психотерапевтическая работа в таких случаях направлена не столько на разрыв конкретных отношений, сколько на изменение внутренней модели отношений как таковой.

Сопоставление с существующими моделями

Предлагаемая трёхкомпонентная модель «нарциссического межличностного истощения» требует сопоставления с уже существующими концептуализациями нарциссизма. Во-первых, она соотносится с триадой нарциссизма (грандиозность, право на особое отношение, дефицит эмпатии), описанной в клинической литературе [1; 3]. Наша модель уточняет, что в межличностном контексте «право на особое отношение» трансформируется в чувство исключительности, а дефицит эмпатии приобретает инструментальный характер.

Во-вторых, модель согласуется с данными Back et al. [7], Ackerman et al. [8] и Miller & Campbell [9], которые рассматривают нарциссизм как многомерный конструкт, включающий как грандиозные, так и уязвимые аспекты. Наш вклад заключается в описании межличностной динамики, а не индивидуальных различий: мы показываем, как эти черты проявляются в повседневном взаимодействии и приводят к истощению партнёра. В-третьих, в отличие от моделей, фокусирующихся на стабильности самооценки как черте, мы акцентируем нестабильность самооценки как медиатор между нарциссическими чертами и трудностями в отношениях. Это позволяет объяснить, почему внешне благополучное взаимодействие может оставлять у партнёра чувство глубокого истощения.

Ограничения исследования

Настоящее исследование носит теоретико-аналитический характер, что определяет ряд ограничений. Во-первых, предложенная трёхкомпонентная модель «нарциссического межличностного истощения» и гипотеза о медиирующей роли нестабильной самооценки требуют дальнейшей эмпирической верификации. Во-вторых, анализ опирается на обобщение существующей литературы и не включает собственных количественных или качественных данных. В-третьих, рассмотрение феноменологии нарциссизма ограничено рамками психологической парадигмы и не учитывает в полной мере социокультурные и кросс-культурные различия в проявлении данных черт. Перспективы дальнейших исследований связаны с разработкой диагностического инструментария и проведением лонгитюдных исследований для проверки выдвинутых предположений.

Выводы и рекомендации

Таким образом, нарциссизм в контексте повседневных отношений — это не дискретная характеристика («есть» или «нет»), а континуум, в рамках которого каждый человек занимает определённую позицию. Субклинические нарциссические черты проявляются в повседневности через чувство исключительности, дефицит эмпатии и враждебные реакции на обратную связь. Общим механизмом, связывающим эти проявления, выступает нестабильность самооценки, требующая постоянного внешнего подтверждения.

Ответ на вопрос, поставленный во вводной части, заключается в следующем: истощение межличностных отношений происходит не из-за единичных актов поведения, а из-за накопления микротравматичного опыта взаимодействия, при котором партнёр используется как инструмент для регуляции хрупкой самооценки нарцисса. Понимание этого механизма позволяет не только распознавать истощающие паттерны взаимодействия, но и выстраивать стратегии поддержания психологических границ.

Рекомендации: для сохранения психологической устойчивости важно смещать фокус с попыток «изменить другого» на восстановление собственных границ. К практическим стратегиям относятся: ведение дневника эмоциональных состояний для выявления паттернов «контакт — упадок сил»; техника «стоп-сигнала» — немедленное прекращение разговора при первых признаках обесценивания; отработка отказов в безопасной среде. При хроническом воздействии и отсутствии изменений со стороны партнёра рекомендуется ограничение или прекращение общения с сохранением психологической поддержки.

Перспективой дальнейших исследований может стать разработка диагностического инструментария, позволяющего фиксировать нестабильность самооценки в повседневном взаимодействии, а также лонгитюдное изучение того, как ранние паттерны привязанности предсказывают повторное попадание в истощающие отношения.

1. Кернберг, О. Ф. Тяжелые личностные расстройства: стратегии психотерапии / О. Ф. Кернберг ; пер. с англ. М. И. Завалова. – М. : Класс, 2021. – 464 с.
2. Соколова, Е. Т. Нарциссизм как клинический и социокультурный феномен / Е. Т. Соколова // Вопросы психологии. – 2020. – № 1. – С. 3–15.
3. Миллон, Т. Расстройства личности: DSM-V and beyond / Т. Миллон ; пер. с англ. А. Б. Холмогоровой. – М. : Когито-Центр, 2021. – 680 с.
4. Колпакова, М. Ю. Диагностика нарциссического обмана в межличностных отношениях / М. Ю. Колпакова, С. К. Нартова-Бочавер // Психологический журнал. – 2023. – Т. 44, № 3. – С. 45–57.
5. Леонтьев, Д. А. Ресурсы и дефициты личности в совладании с манипуляцией / Д. А. Леонтьев, Е. Н. Осин // Психологические исследования. – 2022. – Т. 15, № 81. – С. 5–19.
6. Боулби, Дж. Привязанность / Дж. Боулби ; пер. с англ. Н. Г. Григорьевой. – М. : Гардарики, 2020. – 480 с.
7. Back, M. D. Narcissism and the everyday life: An experience sampling study / M. D. Back, A. C. P. Küfner, M. Dufner [et al.] // Journal of Personality and Social Psychology. – 2013. – Vol. 105, № 6. – P. 1013–1037.
8. Ackerman, R. A. What does the Narcissistic Personality Inventory really measure? / R. A. Ackerman, E. A. Witt, M. B. Donnellan [et al.] // Assessment. – 2011. – Vol. 18, № 1. – P. 67–87.
9. Miller, J. D. Comparing clinical and social-personality conceptualizations of narcissism / J. D. Miller, W. K. Campbell // Journal of Personality. – 2008. – Vol. 76, № 3. – P. 449–476.
10. Twenge, J. M. The Narcissism Epidemic: Living in the Age of Entitlement / J. M. Twenge, W. K. Campbell. – New York: Free Press, 2009. – 352 p.