Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №04 (117) Апрель 2026

Особенности эмоционального интеллекта подростков, склонных к суицидальному риску

Петрова Ольга Анатольевна
доцент кафедры общенаучных дисциплин СГПИ (филиал) ПГНИУ, РФ, г. Соликамск, o.petrova357@mail.ru
Шибакова Дарья Андреевна
студентка 5 курса отделения заочного обучения СГПИ (филиал) ПГНИУ, РФ, г. Соликамск, e-mail: example@mail.ru

Аннотация: Актуальность исследования определяется необходимостью выявления психологических факторов, связанных с суицидальным риском в подростковом возрасте. Особое значение в данном контексте имеет эмоциональный интеллект, отражающий способность подростка распознавать, понимать и регулировать эмоциональные состояния. Цель исследования заключалась в выявлении особенностей эмоционального интеллекта подростков, склонных к суицидальному риску. В исследовании приняли участие 61 подросток в возрасте от 11 до 15 лет. Для изучения эмоционального интеллекта использовался тест оценки эмоционального интеллекта для подростков (ТЭИ-П), для выделения подростков, склонных и не склонных к суицидальному риску, применялся опросник кризисного состояния несовершеннолетнего (ОКС-7). Статистическая обработка данных проводилась с использованием U-критерия Манна-Уитни. По результатам диагностики были сформированы две группы: подростки, склонные к суицидальному риску (n = 32), и подростки, не склонные к суицидальному риску (n = 29). Полученные результаты показали, что подростки группы риска имеют более низкие показатели эмоционального интеллекта; наиболее выраженные различия выявлены по пониманию эмоций, управлению эмоциями, стратегическому домену и общему уровню эмоционального интеллекта. Сделан вывод о том, что развитие эмоционального интеллекта, прежде всего его стратегических компонентов, может рассматриваться как значимое направление психолого-педагогической профилактики суицидального риска у подростков.
Ключевые слова: подростки, эмоциональный интеллект, суицидальный риск, понимание эмоций, управление эмоциями, эмоциональная регуляция, психологическая уязвимость

Petrova Olga Anatolievna
Associate Professor, Department of General Scientific Disciplines, Solikamsk State Pedagogical Institute (branch of Perm State University), Solikamsk, Russian Federation
Shibakova Daria Andreyevna
5th-year student, Department of Correspondence Education, Solikamsk State Pedagogical Institute (branch) of Perm State University (PSNRU), Solikamsk, Russian Federation

Abstract: The relevance of the study is determined by the need to identify psychological factors associated with suicidal risk in adolescence. In this context, emotional intelligence is of particular importance, as it reflects an adolescent’s ability to recognize, understand, and regulate emotional states. The aim of the study was to identify the characteristics of emotional intelligence in adolescents prone to suicidal risk. The study involved 61 adolescents aged 11 to 15 years. Emotional intelligence was assessed using the Emotional Intelligence Test for Adolescents, while suicidal risk was assessed using the Crisis State Questionnaire for Minors. The Mann-Whitney U test was used for statistical data processing. Based on the diagnostic results, two groups were identified: adolescents prone to suicidal risk (n = 32) and adolescents not prone to suicidal risk (n = 29). The results showed that adolescents at risk had lower emotional intelligence scores; the most pronounced differences were found in understanding emotions, managing emotions, the strategic domain, and the overall level of emotional intelligence. It is concluded that the development of emotional intelligence, especially its strategic components, can be considered.
Keywords: adolescents, emotional intelligence, suicidal risk, understanding emotions, emotion management, psychological vulnerability.

Проблема суицидального риска в подростковом возрасте сохраняет высокую научную и практическую значимость. А.Я. Басова и П.В. Безменов, анализируя эпидемиологию суицидального поведения у детей и подростков, подчёркивают, что данная проблема не может рассматриваться только как частный клинический вопрос, поскольку она затрагивает медицинские, психологические, семейные и социально-педагогические условия развития несовершеннолетних [1]. В российском контексте Е.В. Макушкин, Л.А. Яхимович, М.А. Абдулхаков и Н.А. Абдулхакова обращают внимание на масштабность проблемы и необходимость системного изучения факторов риска и предикторов суицидального поведения у детей и подростков [2].

Для подросткового возраста эта тема особенно значима, поскольку именно в данный период усиливаются эмоциональная реактивность, чувствительность к социальной оценке, зависимость от отношений со сверстниками и одновременно сохраняется недостаточная устойчивость механизмов саморегуляции. В прикладном плане это означает необходимость более точного выявления тех психологических факторов, которые связаны не только с уже развернутым кризисным состоянием, но и с общей эмоциональной уязвимостью подростка.

Одним из таких факторов в современной психологии рассматривается эмоциональный интеллект. Е.А. Сергиенко, Е.А. Хлевная, Т.С. Киселева, А.А. Никитина и Е.И. Осипенко описывают эмоциональный интеллект подростков как систему способностей, включающих распознавание, использование, понимание и управление эмоциями [3]. Авторы подчёркивают, что для подростковой выборки особенно важно анализировать не только общий показатель эмоционального интеллекта, но и его структуру, поскольку отдельные компоненты эмоциональной переработки могут быть развиты неравномерно [3]. В русскоязычной адаптации теста MSCEIT-YRV Е.А. Сергиенко, Е.А. Хлевная и Т.С. Киселева также отмечают значимость задачного подхода к оценке эмоционального интеллекта подростков, позволяющего рассматривать его как измеряемую способность, а не только как субъективную самооценку эмоциональной компетентности [8].

Связь эмоционального интеллекта с психологическим благополучием подростков подтверждается и зарубежными исследованиями. Д. Льямас-Диас и соавторы в систематическом обзоре и метаанализе показывают, что эмоциональный интеллект связан с субъективным благополучием подростков, хотя выраженность этой связи зависит от модели эмоционального интеллекта и используемых диагностических инструментов [4]. Эти данные позволяют рассматривать эмоциональный интеллект как ресурс подростковой адаптации, связанный с более конструктивным обращением с эмоциональным опытом.

В исследованиях, непосредственно посвящённых суицидальной идеации, эмоциональный интеллект также рассматривается как защитный фактор, но его действие описывается не как изолированное и автоматическое. Г. Галиндо-Домингес и Д. Лосада-Иглесиас показывают, что связь эмоционального интеллекта и суицидальной идеации у подростков опосредуется и модифицируется социальной поддержкой [5]. М. А. Пелаэс-Фернандес, С. Мерида-Лопес и Н. Эстремера уточняют роль семейного климата: благоприятная семейная среда усиливает профилактический потенциал эмоционального интеллекта, тогда как конфликтность и низкая поддержка могут снижать его защитное значение [6].

Близкие выводы представлены в работе A.S. Gómez-Tabares и соавторов, где эмоциональный интеллект рассматривается как предиктор риска суицидальной идеации и поведения у подростков [9]. R. Namazi Yousefi, R. Davari и M. Jafari Roshan подчёркивают, что эмоциональный интеллект связан с суицидальной идеацией не только напрямую, но и через воспринимаемую социальную поддержку и смысложизненные характеристики [10]. В систематическом обзоре X. Zhou также указывается, что более низкий эмоциональный интеллект чаще сопряжён с более высокой выраженностью суицидальных мыслей, однако автор подчёркивает неоднородность имеющихся исследований и необходимость дальнейшего анализа отдельных компонентов эмоционального интеллекта [7].

В отечественных исследованиях личностных ресурсов обучающихся также подчёркивается, что риск суицидального поведения связан с состоянием эмоциональной сферы, уровнем психологической устойчивости и доступностью внутренних ресурсов преодоления трудных жизненных ситуаций. Н.Н. Васягина, Е.С. Баринова, Е.Н. Григорян и Н.И. Шемпелева показывают, что личностные ресурсы подростка выступают значимым условием снижения суицидального риска и должны учитываться в профилактической работе [11].

Таким образом, анализ современных исследований позволяет выделить противоречие: с одной стороны, эмоциональный интеллект всё чаще рассматривается как ресурс подростковой адаптации и профилактики суицидальной идеации; с другой стороны, вопрос о том, какие именно компоненты эмоционального интеллекта оказываются наиболее уязвимыми у подростков, склонных к суицидальному риску, остаётся недостаточно разработанным. Это определяет необходимость эмпирического исследования эмоционального интеллекта подростков с признаками суицидального риска и сопоставления их показателей с данными подростков, не входящих в группу риска.

Цель исследования заключалась в выявлении особенностей эмоционального интеллекта подростков, склонных к суицидальному риску. Предполагалось, что подростки, склонные к суицидальному риску, будут статистически значимо отличаться от подростков, не склонных к суицидальному риску, по показателям эмоционального интеллекта; наиболее выраженные различия ожидаются по общему уровню эмоционального интеллекта, а также по показателям понимания и управления эмоциями.

Эмпирическую базу исследования составили 61 подросток в возрасте от 11 до 15 лет. Средний возраст участников составил 13,2 года. Исследование проводилось в период с января по март 2026 года на базе общеобразовательной организации. В выборку были включены подростки, в отношении которых имелась необходимость психологического обследования в связи с особенностями эмоционального состояния и признаками кризисного неблагополучия, а также подростки, не демонстрировавшие выраженных признаков суицидального риска. Такой принцип формирования выборки позволил выделить две независимые группы для последующего сравнительного анализа.

Для изучения эмоционального интеллекта использовался тест оценки эмоционального интеллекта для подростков (ТЭИ-П), разработанный Е.А. Сергиенко, Е.А. Хлевной, Т.С. Киселевой, А.А. Никитиной и Е.И. Осипенко [3]. Методика построена на модели эмоционального интеллекта как способности и позволяет оценивать общий показатель эмоционального интеллекта, два домена – опытный и стратегический, а также четыре основные ветви: распознавание эмоций, использование эмоций, понимание эмоций и управление эмоциями. Важным достоинством ТЭИ-П является его ориентация именно на подростковую выборку и возможность дифференцированного анализа структуры эмоционального интеллекта [8].

Для выделения подростков, склонных и не склонных к суицидальному риску, использовался опросник кризисного состояния несовершеннолетнего (ОКС-7), позволяющий выявлять признаки кризисного состояния, ассоциированного с суицидальным риском. Данная методика отражает такие психологически значимые индикаторы, как переживание сложной жизненной ситуации, безнадёжность, самоповреждающее поведение, депрессивные руминации, одиночество, агрессия и переживание собственной обременительности. В современных отечественных публикациях подчёркивается значимость именно многофакторной оценки риска, включающей актуальные переживания, признаки кризиса и поведенческие маркеры [9].

По результатам диагностики с использованием ОКС-7 были сформированы две группы: подростки, склонные к суицидальному риску (n = 32), и подростки, не склонные к суицидальному риску (n = 29). Для статистической обработки данных использовался U-критерий Манна–Уитни как непараметрический метод сравнения двух независимых выборок. Выбор данного критерия был обусловлен сравнительным дизайном исследования и отсутствием необходимости исходить из предположения о нормальности распределения исследуемых показателей.

Проведённое исследование показало, что подростки, склонные к суицидальному риску, и подростки, не склонные к нему, различаются по всем исследуемым показателям эмоционального интеллекта. Предварительный анализ индивидуальных данных и средних значений позволил установить общую направленность различий: по всем шкалам ТЭИ-П более высокие показатели характерны для подростков, не склонных к суицидальному риску. Это означает, что в группе риска эмоционально-интеллектуальная сфера в целом функционирует менее благополучно, причём речь идёт не об отдельных частных дефицитах, а о системном снижении эмоционального интеллекта.

Наиболее заметные различия по средним значениям относятся к пониманию эмоций, управлению эмоциями, стратегическому домену и общему уровню эмоционального интеллекта. Так, среднее значение по шкале понимания эмоций в группе подростков, склонных к суицидальному риску, составило 0,550, тогда как в группе подростков, не склонных к суицидальному риску, – 0,692. По шкале управления эмоциями соответствующие показатели составили 0,295 и 0,410. По стратегическому домену эмоционального интеллекта значения составили 0,422 и 0,551 соответственно, а по общему показателю эмоционального интеллекта – 0,414 и 0,498. Уже на описательном уровне это позволяет говорить о более выраженной уязвимости стратегических компонентов эмоционального интеллекта у подростков группы риска.

Окончательная проверка различий между группами была проведена с помощью U-критерия Манна–Уитни. Результаты сравнительного анализа представлены в табл.1.

Таблица 1. Проверка статистически значимых различий показателей эмоционального интеллекта в группах подростков, склонных и не склонных к суицидальному риску

Как видно из табл. 1, статистически значимые различия между группами выявлены по всем исследуемым показателям эмоционального интеллекта на уровне p ≤ 0,01. Следовательно, различия между подростками, склонными и не склонными к суицидальному риску, носят не случайный характер и отражают устойчивую специфику эмоциональной сферы подростков группы риска. Сам факт того, что значимые различия обнаружены по всем показателям, позволяет говорить о системном характере эмоционально-интеллектуальных затруднений у подростков, склонных к суицидальному риску.

Наименее резкие, хотя и статистически значимые, различия выявлены по шкалам распознавания эмоций и использования эмоций. Это позволяет предположить, что подростки группы риска в целом сохраняют способность замечать эмоциональные сигналы и ориентироваться в эмоционально значимой информации, однако уже на базовом уровне демонстрируют меньшую успешность по сравнению со сверстниками, не входящими в группу риска. Иначе говоря, даже относительно простые операции, связанные с восприятием и использованием эмоций, в данной группе оказываются ослабленными.

Наиболее выраженные различия обнаружены по шкале понимания эмоций (U = 12,0) и по показателю стратегического домена (U = 12,0). Эти результаты имеют принципиальное психологическое значение. Они показывают, что подростки, склонные к суицидальному риску, испытывают наибольшие трудности не столько в простом распознавании эмоционального состояния, сколько в его осмыслении, интерпретации, установлении причинно-следственных связей между переживанием и жизненной ситуацией. Для подросткового возраста, характеризующегося высокой интенсивностью и противоречивостью эмоциональных состояний, именно такая недостаточность может создавать ощущение хаотичности внутреннего опыта, субъективной неясности собственных переживаний и невозможности прогнозировать развитие эмоциональной ситуации.

Существенные различия выявлены и по шкале управления эмоциями (U = 55,5). Это позволяет говорить о том, что подростки группы риска отличаются не только меньшей способностью понимать свои эмоциональные состояния, но и меньшей готовностью регулировать их интенсивность, удерживать поведение под контролем и конструктивно перерабатывать внутреннее напряжение. В прикладном плане такой результат указывает на более высокую эмоциональную дезорганизацию, уязвимость к аффективным перегрузкам и меньшую сформированность навыков саморегуляции в стрессовых и кризисных ситуациях.

Различия по опытному домену также оказались статистически значимыми, однако были выражены слабее, чем по стратегическому домену. Это даёт основание предполагать, что ключевая уязвимость подростков, склонных к суицидальному риску, связана прежде всего не с первичным восприятием эмоциональной информации, а с её более сложной переработкой. Иначе говоря, трудности подростков группы риска в большей степени касаются того, как они осмысливают эмоциональный опыт, связывают переживания с контекстом и управляют ими, чем того, замечают ли они сам факт наличия эмоций.

Общий показатель эмоционального интеллекта также оказался статистически значимо выше в группе подростков, не склонных к суицидальному риску (U = 47,5). Однако его содержательная интерпретация особенно убедительна именно в связи с анализом частных шкал. Более низкий общий уровень эмоционального интеллекта у подростков группы риска формируется прежде всего за счёт снижения показателей понимания эмоций, управления эмоциями и стратегического домена. Следовательно, стратегические компоненты эмоционального интеллекта можно рассматривать как наиболее чувствительную область различий между сравниваемыми группами.

Полученные результаты согласуются с современными исследованиями, в которых эмоциональный интеллект рассматривается как значимый психологический ресурс, связанный со снижением суицидальной идеации и эмоциональной уязвимости подростков [5]. Зарубежные данные показывают, что дефицит эмоциональной регуляции и слабость навыков осмысления переживаний повышают вероятность закрепления кризисного состояния, а более развитый эмоциональный интеллект способствует более адаптивному обращению за поддержкой и более конструктивному проживанию трудных жизненных ситуаций [11]. Российские исследования личностных ресурсов обучающихся также подтверждают, что эмоциональная сфера выступает важным компонентом профилактики суицидального поведения и связана с общим уровнем психологической устойчивости подростка [12].

Таким образом, результаты проведённого исследования позволяют заключить, что подростки, склонные к суицидальному риску, характеризуются более низким уровнем эмоционального интеллекта в целом и особенно выраженными затруднениями в области понимания и управления эмоциями. Это даёт основания рассматривать эмоциональный интеллект, прежде всего его стратегические компоненты, как значимый ресурс профилактической и коррекционно-развивающей работы с подростками группы риска.

Выводы:

1. Подростки, склонные к суицидальному риску, статистически значимо отличаются от подростков, не склонных к суицидальному риску, по всем исследуемым показателям эмоционального интеллекта.

2. Более низкие показатели эмоционального интеллекта у подростков группы риска носят системный характер и затрагивают как частные шкалы, так и доменные и интегральные показатели.

3. Наиболее выраженные различия между сравниваемыми группами выявлены по пониманию эмоций, управлению эмоциями, стратегическому домену и общему уровню эмоционального интеллекта, что позволяет рассматривать именно эти компоненты как наиболее уязвимые в структуре эмоционального функционирования подростков группы риска.

4. Полученные результаты позволяют рассматривать развитие эмоционального интеллекта, прежде всего его стратегических компонентов, как перспективное направление профилактической и психолого-педагогической работы с подростками, склонными к суицидальному риску.

1. Басова А.Я., Безменов П.В. Эпидемиология суицидального поведения у детей и подростков в мире // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2024. Т. 124. № 11, вып. 2. С. 16–26. DOI: 10.17116/jnevro202412411216.
2. Макушкин Е.В., Яхимович Л.А., Абдулхаков М.А., Абдулхакова Н.А. Популяционное исследование суицидального поведения у детей и подростков в Российской Федерации в 2023 г. // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2024. Т. 124. № 11, вып. 2. С. 27–35. DOI: 10.17116/jnevro202412411227.
3. Сергиенко Е.А., Хлевная Е.А., Киселева Т.С., Никитина А.А., Осипенко Е.И. Разработка и психометрическая проверка теста оценки эмоционального интеллекта для подростков (ТЭИ-П) // Экспериментальная психология. 2024. Т. 17. № 1. С. 198–213. DOI: 10.17759/exppsy.2024170113.
4. Llamas-Díaz D. [et al.] Systematic review and meta-analysis: the association between emotional intelligence and subjective well-being in adolescents // Journal of Adolescence. 2022. Vol. 94. No. 7. P. 925–938. DOI: 10.1002/jad.12075.
5. Galindo-Domínguez H., Losada-Iglesias D. Emotional intelligence and suicidal ideation in adolescents: the mediating and moderating role of social support // Revista de Psicodidáctica (English ed.). 2023. Vol. 28. No. 2. P. 125–134. DOI: 10.1016/j.psicoe.2023.02.001.
6. Peláez-Fernández M.Á., Mérida-López S., Extremera N. How can the social family climate contribute to emotional intelligence in preventing suicidal ideation and promoting life satisfaction among adolescents? // Applied Research in Quality of Life. 2024. DOI: 10.1007/s11482-024-10354-5.
7. Zhou X. A systematic review of the association between emotional intelligence and suicidal ideation in the English and Chinese literature // Salud, Ciencia y Tecnología - Serie de Conferencias. 2024. Vol. 3. Art. 913. DOI: 10.56294/sctconf2024913.
8. Сергиенко Е.А., Хлевная Е.А., Киселева Т.С. Тест эмоционального интеллекта подростков (MSCEIT–YRV): русскоязычная адаптация // Современная зарубежная психология. 2021. Т. 10. № 4. С. 73–84. DOI: 10.17759/jmfp.2021100407.
9. Gómez-Tabares A.S. [et al.] The predictive effect of emotional intelligence on the risk of suicidal ideation and behavior in adolescents // Behavioral Psychology = Psicología Conductual. 2023. Vol. 31. No. 3. P. 525–542. DOI: 10.51668/bp.8323305n.
10. Namazi Yousefi R., Davari R., Jafari Roshan M. Causal relationships between emotional intelligence and suicidal ideation in adolescents: evaluating the mediating role of finding meaning in life and perceived social support // Journal of Practice in Clinical Psychology. 2025. Vol. 13. No. 1. P. 1–18. DOI: 10.32598/jpcp.13.1.890.2.
11. Васягина Н.Н., Баринова Е.С., Григорян Е.Н., Шемпелева Н.И. Связь риска суицидального поведения и личностных ресурсов обучающихся // Национальный психологический журнал. 2023. Т. 18. № 1. С. 114–125. DOI: 10.11621/npj.2023.0110.

Список источников
12. Ахапкин Р.В. [и др.] Суицидальное поведение несовершеннолетних (факторы риска, предикторы развития, диагностика): методические рекомендации. М.: ФГБУ «НМИЦ ПН им. В.П. Сербского» Минздрава России, 2024. 38 с.