История

Ретроспектива ритуальных украшений: от викторианской эпохи до современности

Сычёва Мария Сергеевна
Студент, Российский государственный университет им. А.Н. Косыгина, РФ, Москва, marysycheva0402@gmail.com
Портнова Татьяна Васильевна
Профессор кафедры искусствоведения, Российский государственный университет им. А.Н. Косыгина, РФ, Москва, infotatiana-p@mail.ru

Аннотация: Статья посвящена исследованию ритуальных украшений от Викторианской эпохи до современности как развитие феномена погребальных аксессуаров от пика их популярности до наших дней с особым акцентом на художественную уникальность и индивидуальность, включающую метафоричность и камерную направленность. Цель исследования состоит в анализе редкой разновидности ювелирного искусства и отображение её эмоциональности и трогательности через образность и эстетику, разрушая тем самым выстроенные предубеждения. В ходе исследования были изучены труды Г.Н. Габриэль и О.В. Алюскиной, экспонаты антикварных магазинов и музеев, а также источники с изделиями настоящего времени. В методологию включены эмпирический, семиотический, формальный и исторический анализы. В выводах сформировано мнение о трансформации отношения к вечной теме смерти: от формальной пышности и моды на траур в Викторианскую эпоху до восприятия скорби как частной жизни современным поколением.
Ключевые слова: ритуальные украшения, погребальное искусство, мемориальные изделия, ювелирное искусство, мода, Викторианская эпоха.

Sycheva Maria Sergeevna
Student, Russian State University of Russia named after A.N. Kosygin, Moscow
Portnova Tatiana Vasilyevna
Professor of the Department of Art History, Russian State University of Russia named after A.N. Kosygin, Moscow

Abstract: The article is devoted to the study of ritual jewellery from the Victorian era to the present day as a development of the phenomenon of funerary accessories from the peak of their popularity to the present day with a special emphasis on artistic uniqueness and individuality, including metaphorical and chamber focus. The aim of the study is to analyse a rare type of jewellery art and to depict its emotionality and touching through imagery and aesthetics, thereby breaking down constructed preconceptions. In the course of the research we studied the works of G.N. Gabriel and O.V. Alyuskina, exhibits of antique shops and museums, as well as sources with products of the present time. The methodology includes empirical, semiotic, formal and historical analyses. The conclusions form an opinion on the transformation of attitudes to the eternal theme of death: from formal opulence and fashion for mourning in the Victorian era to the perception of grief as a private life by the contemporary generation.
Keywords: ritual ornaments, funerary art, memorial articles, jewellery, fashion, Victorian era.

Ритуальные украшения представляют собой уникальное явление в истории ювелирного искусства, переходя грань предметного мира во временное значение: сохраняя память об ушедшем человеке, они не просто помогают скорбящему перенести боль утраты, но и явить историю отдельной личности новому поколению, перенеся её через столетия. Несмотря на вещественность, по своей сути погребальное искусство достаточно эфемерное, полное символизма и сокровенной хрупкости. Оно не «кричит» о своём предназначении, оберегая интимность и камерность маленькой судьбы по сравнению с тысячелетней людской летописью.

При этом большая часть людей не испытывает интерес к специфике погребального искусства, что вполне объяснимо: боязнь смерти и неизбежности конечности жизни заставляет опасаться этой темы. Болезненность и потустороннее настроение отгоняет не только случайного зрителя, но и порой заинтересованного в антиквариате коллекционера: цены обычно отражают их временной период, материал, размер, состояние, редкость и историческую значимость, однако большинство изделий, как правило, вполне доступны. Между тем  малая известность и немногочисленность на фоне иных коллекций в связи с высказанной позицией не совсем обоснована, что связано, скорее всего, с малой осведомленностью в данной области. Вместе с тем, именно ритуальные украшения заставляют людей задуматься о ценности жизни и вновь обратить свое внимание к ушедшим из жизни близким.

Раньше молодое поколение в разной степени было подвержено экзистенциальным настроениям и интересу к ритуальным тематике, ее актуальность не теряется и в наши дни, объясняется демократическим взглядом по отношению к смерти. Имеются и более профессиональные позиции, например ежегодная выставка ритуальных услуг «Некрополь World Russia», проходящая уже на протяжении более двадцати лет, собирает представителей рынка в одном пространстве для обсуждения инноваций в мемориальном деле, ставит  в том числе и вопросы искусства: в 2024 году за три дня экспонирования её посетили около 4000 гостей, что свидетельствует о заинтересованности в данной нише [8]. При этом исследование ритуальных украшений может в какой-то степени повлиять на традиционное похоронное дело: в связи с экологической повесткой возможен частичный уход в пользу щадящих для природы захоронений и менее обширной по занимаемой земельной площади кремации, а в качестве памяти оставлять скорбящему изделие с частицей праха. Такой способ присутствует и в современности, однако он не получил должного распространения, так же как и в Викторианскую эпоху. Кроме того, обращение к мемориальным украшениям Георгианских (1714-1830 гг.) и Викторианских (1837-1901 гг.) периодов может многое внести в сферу предметного творчества с художественно-стилистической точки зрения и развить направление современного дизайна в этой области.

Цель исследования — обратить внимание на ритуальные украшения в ретроспективе от времени правления королевы Виктории и её моды на траур до современности, на их эстетические черты и образную метафоричность и перевернуть предубеждения насчёт погребального искусства.

В качестве задач можно определить:

- Изучение мемориальных изделий Викторианской эпохи и литературы, раскрывающей этот феномен;

- Выделение отличительных черт и классификация в связи с этим;

- Определение символики ритуальных украшений и самобытности языка выражения красоты;

- Обращение к современному ритуальному искусству как новой версии прочтения традиции прошлого;

Новизна исследования состоит в обращении к современному опыту и рассмотрение его как продолжение Викторианской традиции, в какой-то момент ушедшей в историю.

В качестве методов можно привести эмпирический как изучение разнообразных источников информации и анализ полученных сведений, семиотический, а также формальный и исторический анализ. Среди материалов можно выделить труды Г.Н. Габриэль, исследование О.В. Алюскиной, а также объекты в антикварных магазинах и музеях, например Музей мировой погребальной культуры в Новосибирске, Музей Виктории и Альберта в Лондоне и официальные источники мастеров ритуальных украшений наших дней.

Ритуальные украшения являются уникальными не только по своей смысловой сути, но и в качестве исполнения. Они полностью индивидуальны, несмотря на возможную классификацию – каждое из них посвящено определенному человеку, включая его портрет, даты жизни и смерти и т.д. Используются характерные для мемориальной тематики материалы, например гагат из Уитби и локоны волос усопшего.

Если в изделии присутствует такой материал как гагат, то вкупе с периодом создания скорее всего оно имеет траурное значение. Гагат – окаменелость как разновидность каменного угля из дерева араукария, росшего по северному побережью Англии в юркский период, а потом переработанного илом стоячих вод и спрессованного в земле [1, с. 162]. Существует ещё одно название из-за нахождения аналогичных пород в Армении – гешири, что с армянского переводится как ночь. Есть предположение, что уже в эпоху неолита из него делали бусины для ожерелий, а в римский цикл – траурные камеи и охранные амулеты, что достигло особого распространения во время правления королевы Виктории: символизм памяти и скорби связан с глубоким черным цветом и отсутствием чрезмерного блеска особенно в матовом и неполированном виде [2, с. 26]. После смерти принца-консорта Альберта в 1861 году вслед за законодательницей моды Англии королевой Викторией в траур погружается вся страна. В обществе формируются целая культура скорби, состоящая из рекомендаций по костюму от формы и цвета до фактуры материалов, причёсок и аксессуаров. В особенности она затрагивала женщин, разделяя период после утраты на два этапа: глубокий траур (от полугода до года в зависимости от близости родства) – одежды из матовых чёрных тканей (шерсть, креп) и «…полгода полу-траура, когда можно было оттенять черную основу туалета такими цветами, как серый, сиреневый, бледно-лиловый или лиловый» [3, с. 182].

У мужчин же всё было намного проще: период ношения печали сокращался до трёх месяцев, в костюм полагалось включить чёрную повязку на рукаве фрака [4, с. 132] и исключить пуговицы на сюртуке («джентльмен нынешнего XIX в., собирающийся на развеселую вечеринку, может с тем же успехом ехать на печальнейшую похоронную церемонию – ему нужно только снять украшения…» [3, с. 182]), причём его скорейшая женитьба даже поощрялась, в особенности, если после предшествующего брака оставались дети – в траур облачалась новая супруга в память об ушедшей из жизни. При этом объединяющим всё же являлся отказ от блеска брилиантов [5, с. 110]. Из гагата создавали броши, серьги, бусы, браслеты, четки и т.д., причем достаточно рельефные и массивные ввиду легкости и пластичности материала и необходимости подчеркнуть скорбь на фоне увеличивающихся по фасону женских платьев, в первую очередь кринолинов [5, с. 29]. Например, вырезанное вручную колье из гагата 1870 года (рис. 1) выглядит довольно тяжеловесным из-за крупных звеньев цепи, однако несёт в себе не ужасающие образы, а религиозный текст – вера в Бога и смысл бытия в серебряном кресте со стразами [1, с. 110-115]. Однако  из-за высокой стоимости и популярности гагата в Викторианскую эпоху начинают появляться подделки – чёрный оникс или эмаль для высших слоёв и «французский гагат» для массового производства, а именно чёрного цвета гранёное стекло со свинцовым покрытием, вулканит или гуттаперча, «болотный дуб», эбеновое или других тёмных пород дерево, окрашенный рог, папье-маше, сплав меди и цинка, а позже пластмасса (бэйкилит и эбонит) [2, с. 30].

Помимо этого выделялись панцирь черепахи (прежде всего верхний тёмно-коричневый со светлыми вкраплениями слой) и чугун. В случае с панцирем его нагревали, а после полировали и декорировали, обычно в двух техниках: «pique point» – инкрустация проволокой, похожей на звёзды и «pique pose» – орнаментальное монтирование полос золота или серебра. «Берлинский чугун» имеет историю из Пруссии конца 1790-х гг., получив популярность во время войны с Наполеоном – патриотически настроенные граждане сдавали драгоценности и получали украшения из чугуна Берлинской королевской мануфактуры с надписью «Я отдал золото за чугун». В Англии этот материал вошёл в основу неоготических траурных изделий – сплетений тонкого чугунного кружева в узор [5, с. 111]. Особенно богатые по деталям и блеску украшения (в большей степени в случае стекла) носили на последних стадиях траура – это более сдержанная версия драгоценности, но и более вычурная по сравнению с мерклым настоящим гагатом. В качестве примеров – антикварные колье-пластрон 1890 года и бусы длины опера 1880-1900 годов, последние из-за своей чешуйчатой структуры дополняли образ скорбящего особым мерцанием [2, с. 174-183] (рис. 1).

Рис. 1. Слева – колье, гагат, серебро, стразы, 1870 г., 50,8×431,8 мм; в центре – колье-пластрон, чёрное стекло, металл, 1890 г., 406,4 мм; справа – бусы, чёрное стекло, нити, серебро, 1880-1900 гг., 11×635 мм

Локоны волос усопшего часто присутствовали в Викторианских ритуальных украшениях. Иногда пряди были скрыты, в других случаях располагались на самом видном месте. Такие памятные украшения распространены во второй половине XIX века, но и раньше имели популярность – в изделиях позднего средневековья переплетённые локоны возлюбленных символизируют неразлучную любовь, связанную с куртуазным пафосом. В волосах скрывается жизненная и магическая сила, так полюбившаяся сентиментальному взгляду королевы Виктории [2, с. 26]. Она и получала такие подарки – украшение с локонами матери на шестнадцатилетие, медальон с прядями Альберта после помолвки, браслеты с волосами детей после их рождения, и дарила – императрица Евгения была растрогана, получив украшения с локонами королевы Англии [7, с. 140]. Одни из самых красивых композиций из волос можно увидеть в Георгианскую эпоху, когда пряди искусно складывались в узоры, незабудки и плакучие ивы с урнами.

В Викторианский период восприятие было более камерным, как, например, в антикварной броши в этрусском стиле 1860-1880 годов (рис. 2): светлые волосы спрятаны от всеобщих взглядов, ближе к сердцу. Бирюза символизирует незабудки как вечную память и любовь, а белая эмаль указывает на невинность упокоенного, скорее всего ребёнка [1, с. 36-39]. Однако волосы были не только объектом под стеклом, но и формировали основу аксессуаров. Их переплетали между собой в композиции или просто в функциональную часть, придавая ей витиеватый манер, закрепляя металлом и добавляя драгоценные камни. Для того, чтобы локоны держали структуру, их подготавливали: промывали в горячей воде, укрепляли клеем и конским волосом, а после свивали и даже ткали и вязали с помощью крючка или в технике кроше. Однако могли использоваться волосы и других людей – близких или вовсе посторонних, продающих свои пряди или уже готовые украшения по указаниям в специальных изданиях [5, с. 111-112]. Несмотря на распространение информации о негигиеничности таких изделий и уходе в связи с этим их из моды, мы можем посмотреть на удивительные образцы той эпохи. Например, серьги-жëлуди XIX века сплетены вручную из волос, поражая скурпулезной работой и мелкими деталями (рис. 2) [1, с. 156-159].

Рис. 2. Слева – брошь, золото, стекло, бирюза, бриллиант, эмаль, локоны волос, 1860-1880 гг., 36×44×17 мм; справа – серьги, золото, локоны волос, XIX век.

Рассмотрев такое символичное украшение, стоит обратить внимание на центральную особенность ритуальных изделий – их метафоричность. Например, тот же жёлудь имеет несколько трактовок: ранее это победа и слава, а позже долголетие и желание продолжить и даже начать жизнь после утраты. Подобный взгляд на мир сформировался в связи с распространением сентиментализма во второй половине XVIII века: эмоциональность художественного образа «…непосредственно воздействующей на чувства человека, вызывающей в нем отклик сострадания, сопереживания, умиления до слез…» [7, с. 516].

Появляются каноны ритуальных украшений, направленные на типологию формы, символики, материалов. От барочных скелетов, черепов и гробов произошёл уход к погребальным урнам, надгробиям, плачущим ангелам, разрушенным колоннам, к чему-то более завуалированному, чем привычные символы смерти. Особенно распространены растительные и флоральные мотивы: плакучие ивы, лавр и кипарис, бессмертник и гиацинт – цветок грусти, умирающей и воскресающей природы. Если переходить к объяснению метафор, то за образом увядших листьев и колокольчиков скрывается печаль и меланхолия, как и в папоротнике с его одиночеством, искренностью и смирением. В маке – вечный сон и утешение, в миндале – надежда, а в акации – бессмертие души, как и в плюще, отсылающем также к преданности. Частым изображением являются незабудки как трактование сохранения памяти об упокоенном, а также нетленной любви. У виноградной лозы схожая интерпретация – вечность и сохранение истории человека, и более – переходное состояние между мирами. Наряду с этим лилия олицетворяла женскую скорбь в целом, смерть и обретение невинности души. Самое многогранное скрыто в розе: бутон – скорбь о ребёнке до двенадцати лет, полураспустившейся цветок – гибель подростка, а сломанная роза – внезапная ранняя смерть. Вдобавок, этот флоральный мотив отсылает к христианству и безграничной любви Бога и человека. Помимо этого, встречаются аллегории через зооморфные и объектные образы. Например, птицы в полёте означают парение свободной души, сова – мудрость, орёл – мужество, лошадь – смелость и щедрость, бабочка – как душа, так и мимолетность бытия, а рыба отсылает к религиозному восприятию веры ещё с катакомбного периода в искусстве. С другой стороны, песочные часы как быстротечность, чаша – таинство, стрела – смерть, а заженная свеча – жизнь. Существует и необычный, непривычный символ – пряжка ремня как скрепление любовных уз, несмотря на упокоение. Также замки и ключи в виде сердец отсылали к верности в чувствах [2, с. 27].

Особенно символична форма круга – она совершенна, отображает перерождение жизни после смерти и бесконечность. В связи с этим можно назвать самой массовой вариацией ритуальных украшений кольцо, хотя такой феномен развивался и раньше. Ещё в позднем средневековье в связи со смертью близкого скорбящему человеку дарили кольца «memento mori» – изображения с черепами и цитатами из Священного Писания навевали меланхолию. Позже они составляют композицию из двенадцати таких изделий, каждое из которых связано с упокоенным. Казнь английского короля Чарльза I приводит к политизации таких украшений – королевские мемориальные кольца, заказываемые монархами в память о членах высшей фамилии от кончины королевы Марии II в 1694 году до принца Альберта. В Викторианскую эпоху по кольцу можно было узнать достаточно об умершем – начиная от используемых материалов, рисунков, заканчивая именем, датами рождения и смерти, сопровождаемых уже лирической фразой, молитвой или отрывком из Библии. Кольца создавались с крупным основанием (овальным, круглым, квадратным), на котором фиксировались инициалы из цветной фольги, мелкого жемчуга, страз и золотого шелка, сверху закрытые хрустальной или стеклянной пластиной. Безусловно, в высших слоях не игнорировались ранги. Помимо колец, круг можно различить в мотиве змеи, кусающей себя за хвост, и бесконечного «любовного узла» [2, с.26-28]. Уроборос у алхимиков символизирует цикл смерти и перерождения, перерастающий в вечную любовь в Георгианскую и Викторианскую эпохи. Аналогичен по трактовке и второй вариант – закольцованные переплетающиеся прутья как полный жизненный круг. Такой узел можно увидеть в медальоне 1860 года (рис. 3): вокруг овального основания непрекращающимся рисунком свивается бесконечность чувств к упокоенному, чьи волосы спрятаны от чужих глаз. Примечательно, что украшение сделано из пинчбека – сплава меди и цинка как более дешёвой замены золота (однако сейчас ценности поменялись из-за большей исторической значимости альтернативы) [1, с. 126-129].

Рис. 3. Слева – медальон, пинчбек, стекло, локоны волос, 1860 г., 34×28×13 мм; справа – брошь, золото, стекло, рубин, изумруд, гранат, аметист, бриллиант, локоны волос, 1880 г., 24×26×7 мм

В ритуальных украшениях искать сокрытый смысл нужно во всём, даже в материалах. Одним из самых примечательных в этом плане ювелирных изделий можно считать брошь 1880 года (рис. 3). На первый взгляд ничего особенного нет, но между драгоценными камнями зашифровано послание: «Рубин (Ruby), изумруд (Emerald), гранат (Garnet), аметист (Amethyst), рубин (Ruby) и бриллиант (Diamond) складываются в слово «пожелание» (REGARD). Бриллианты и рубины олицетворяют страсть и вечность, изумруды символизируют любовь, гранаты отражают истину и последовательность, а аметисты считаются талисманом скромности и честности» [1, с. 64-67]. Тайнопись в мемориальных аксессуарах довольно распространённое явление: монограммы «IMO» (In Memory Of – В Память О…) и «HIS» (первые три греческие буквы имени Христа) считываются только посвящёнными людьми. Но когда она соединяется с символикой материалов, то создаётся нечто до глубины сентиментальное и сокровенное. Так и здесь по одному украшению можно понять силу чувств и скорби по отношению к умершему, чьи волосы заботливо спрятаны на обратной стороне броши.

Особенно трогательными являются и светлые материалы. Мелкий морской или речной жемчуг символизировал горестные слезы – из его половинок выкладывали незабудки на чёрной эмали, они окружали написанные художником глаза «Lover's Eye» (изделия изначально для тайных возлюбленных, которые потом включали взгляды членов семьи и даже ушедших из жизни). Белая эмаль и слоновая кость отсылала к невинным и духовно чистым усопшим – к детям и незамужним молодым людям. Остальные включения тоже метафоричны: оникс, чёрная эмаль и сепия отражают скорбь; бирюза и бриллианты, из которых складывают незабудки, напоминают о тех, кого нет рядом; гранат – не только символ любви и защиты, но и жертвенность Христа, религиозная ценность. Траурным камнем наравне с гагатом считают аметист за фиолетовый цвет – воплощение верности, нравственности, обращенности к Богу [2, с. 27-30].

Как бы то ни было, сильная погруженность в меланхолию загробного мира закончилась. Королева Виктория сняла глубокий траур в 1887 году, потянув за собой не только моду Англии, но и Европы, других частей света. На смену украшениям из гагата приходит серебро, а сложная роспись по эмали, слоновой кости и пергаменту и использование волос заменяются фотографией. Особый раскол ювелирных изделий происходит с наступлением Эдвардианской эпохи (1901-1910 гг.): массовое производство, переход к другому уровню богатства и стилю управления миром – рубеж веков вновь ввёл коррективы в социальную, культурную и промышленную жизнь, затронув и институт мемориального. Скорбь становится личной трагедией каждого, общество тянулось к уходу от жёстко регламентированной траурной морали, официальной линии придерживаются государственные лица и члены королевского двора, поэтому ритуальные украшения теряют своё значение, как и в целом обычаи соблюдения горя.

Кроме того, большая смертность во время Первой Мировой войны накладывала этапы скорби друг на друга, создав полный период траура, усиливающийся ценностями протестантских и католических сообществ – погибали целые семьи, и уже самим людям было безразлично до того, что они носят. В связи с финансовым упадком, у них бы и не хватило средств на наряды от художников и домов моды, а выпуск коллекций не поддержало бы общественное горе, а продемонстрировало излишнее богатство, отличающееся от положения простого человека. Высшие слои оставляли в аксессуарах дух неорококо и использовали дорогие материалы и драгоценные камни, такие как бриллианты. Менее финансово устойчивые же прибегали к стандартизации и каталогам, не создавая индивидуальное украшение, а добавляя памятные надписи уже в созданный образец. В начале ХХ века ещё создают изделия со специальным мемориальным назначением: кольцо, напоминающее корабль, с отделкой из оникса и жемчуга от Cartier в связи с крушением лайнера «Титаник» в 1912 году; медальоны с фотографиями, обручальные кольца с чёрной эмалью и другие украшения с ритуальной символикой после Первой Мировой войны [2, с. 30].

Однако и это уйдёт в прошлое, наложив на Викторианскую эпоху архаичный след. Наступил период, в котором каждый имел право голоса, основанного на расширении в области искусства, технологий, глобализационного доступа. Распространение новых идей, стилистики, материалов способствовало толчку индивидуальности самих мастеров, уставших от формального стиля, навязанного монархом. Движение искусств и ремесел расцвело в Британии как ответ на механизацию, вернув к традиционным методам. Распространяются алмазы южноафриканского производства с 1890 года, которые дополнялись белым золотом и платиной, а также цветные драгоценные металлы и эмали под влиянием органики ар-нуво – использование природы как доминирующей первопричины, а не возрождение прошлого чувствовалось как нечто новое и воодушевляющее. Мода перенимает черты модерна и его перетекающие флоральные мотивы, чёрный цвет заменяется пастельными оттенками, а массивность украшений – лёгкостью, лаконичностью и изяществом. В искусство входит романтическое движение с мистикой, меланхолией, сентиментальной любовью и символизмом: «главными темами ювелирного искусства выбираются женщина, меланхолический эротизм, природные метаморфозы» [5, с. 112]. Представительницы женского пола больше не хотели быть столпом семейного вечного траура, они отстаивали свои права и могли бросать вызов традиционному мышлению, от аборта до получения возможности голоса. Открытый бунт выражался и в гардеробе: некоторые женщины носили свои вуали задом наперед в качестве акта неповиновения или опускали чепцы на затылок, открывая волосы во время первой стадии скорби [9]. Несмотря на все перемены, траур не исчез, а был переосмыслен с точки зрения моды. Пышность, окружающая мемориальное, была сведена к личному – смерть и горе не должны ограничиваться аллегориями, память можно показать через любовь, сентиментальность и личные переживания. Испытав некоторый упадок, культура траура в новом прочтении перешла уже в XXI век и преподнесла современные ритуальные украшения.

Настоящие дни многое изменили, когда дело доходит до соблюдения траура. Люди стали гораздо более индивидуалистичными и менее привязанными к традициям, поэтому правила почитания ритуальной культуры достаточно свободны. Кроме того, желание жить в активном темпе не предполагает упадок в меланхолию и мысли о конечности бытия. Однако ограничения в ношении тех же украшений или выборе гардероба после утраты все-таки существуют для тех, кто чтит память и погружается в скорбь: тёмные оттенки, изделия из жемчуга, серебра, тусклого золота и чёрного янтаря, скромные серьги, бусы, броши. Тем не менее, не стоит утверждать, что институт мемориального статуса пришёл в упадок – существуют ритуальные украшения, которые продолжают концепцию прошлого о метафоричности и индивидуальности с включением современных технологий и актуальных методов изготовления.
Относительно новым материалом для создания траурных изделий является прах умершего. Скорбящий может носить с собой физическую частичку близкого, тем самым сохраняя духовную связь. Один из способов – использование миниатюрных ювелирных урн со специальным назначением, которые бывают в виде подвесок, кулонов, брошей и колец разных форм и декоративных элементов. Более символичным можно назвать изделия, включающие прах в композицию украшения из цветного стекла. Мерри Кур (Merry Coor) (штат Калифорния, США) создаёт такие бусины с 2012 года: по просьбе молодой пары она уходит от привычного ремесла и соединяет прах их рано ушедшего близкого друга со стеклом в изделие в качестве памятного подарка. У мастерицы появляется трогательная цель – чтить память умерших людей и помогать живым справиться с горем. Её украшения напоминают маленькие планеты, бесконечные небеса и вселенную, отсылая к вечности и космогонии (рис. 4).

Рис. 4. Слева – подвеска, серебро, стекло, прах, Мерри Кур (Merry Coor); справа – изделие, стекло, прах, студия Artful Ashes

 Используя самое прозрачное американское и итальянское стекло высокого качества, а также фурнитуру из стерлингового серебра или золота, она работает вручную с индивидуальным отношением к каждому заказу: «Я использую горелку и стержни из специального цветного посеребренного стекла. Стекло расплавляется и формируется в круглую бусину. Затем пепел включается в спиральный рисунок на бусине, и весь рисунок запечатывается в прозрачный слой стекла» (пер. с англ.) [10]. Художница не останавливается на чисто материальной части, вкладывая огромное уважение и правильную энергию в работу: она просит заказчиков отправить ей вместе с прахом фотографию усопшего, историю о нём и даже музыку, которую ту любил слушать, чтобы подойти к творению с особым настроением. Найдя новое измерение в искусстве, Мерри Кур дарит людям уникальные и долговечные подарки как воспоминания о любимом человеке [10]. Аналогичные изделия представляет студия Artful Ashes из Сиэтла, где прах переплетается со стеклом в причудливый узор.

Грег и Кристина Дейл, изготавливают тысячи стеклянных памятников с 2012 года, с особой сострадательностью относясь к каждому гостю. В начале их дела – личная трагедия и способы справиться с утратой. Отец Грега перед тяжёлой операцией размышлял о нетрадиционных способах похорон: размещение праха на подводном рифе у берегов Флориды, выстрел в космос или фейерверками. К счастью, медицинское вмешательство он перенёс успешно, но его сын позже окрасил печаль в светлую грусть для других людей, потерявших своих близких. Украшения представлены в разных формах (звезда, сердце, шар и другие) и цветах, причём достаточно ярких, по желанию заказчика. Изделия включают штамп инициалов умершего или рельефное изображение отпечатка лапы в случае памятного аксессуара о домашнем животном. Мастера признаются, что всё, чего они желают, – помочь людям почувствовать себя лучше [11].

Удивительный способ сохранения памяти об ушедшем человеке или любимом питомце предлагает американская компания «LifeGem Memorials», которая изготовляет бриллианты из праха или пряди волос. Технология включает извлечение углерода из локонов или кремированных останков, нагревание до высоких температур и давление в алмазном прессе. После над ним работают опытные огранщики, наносится индивидуальная гравировка и происходит инкрустация в украшение. Стоит отметить, что такой алмаз является полностью уникальным не только потому, что принадлежит определённому ушедшему из жизни, но по причине неповторимого цветного оттенка. Не уступая драгоценному камню, созданному в природных условиях, такой бриллиант является вечным символом любви [12].

Помимо более привычных материалов или несколько новых (таких как чёрный бриллиант), или человеческие кости – американская художница и ювелир Коломбина Феникс (Columbine Phoenix) создаёт из них украшения, придавая особую форму и включая в оправу из благородных металлов с инкрустацией из драгоценных камней (серия Churchyard Line (Кладбище) от студии Sunspot Designs). Получив возможность работать с таким ресурсом благодаря анатомическому музею, она нашла сходство со слоновой костью и создала коллекцию мрачных изделий (ожерелья, кулоны, серьги и браслеты) для любителей нестандартного видения. На самом деле, приведенный пример – скорее исключение из правил, причём чересчур экстравагантное и ставящее под сомнение ту трогательную сентиментальность, о которой было сказано выше. Однако оно не лишено своего символизма: серьги из кости с серебряной подвеской-крестом связывают одну жизнь и бесчисленное количество других, а включения граната – всё та же любовь, защита и христианская жертвенность [13]. Такая эстетизация смерти в очередной раз отсылает к понятиям ценности жизни и даёт представление об одной из граней взгляда на ритуальные украшения в современную эпоху, показывает ее с болезненной и пугающей стороны, деформирующей хрупкость мемориального смысла, отраженной в предметах той же Викторианской эпохи, но при этом демонстрирующее своё видение смерти.

Подводя итоги нашему исследованию, стоит в очередной раз отметить, что траур является трагической ипостасью, вплетенной в повседневную жизнь на протяжении всей истории существования одушевленного начала.

Уникальные, метафоричные и до глубины трогательные погребальные украшения – за своей самобытной красотой они скрывают частные жизни, полные эмоций, событий и любви, отраженной в каждом изделии. Это явление в искусстве известно ещё с древних времён, однако свой пик испытывает в Викторианскую эпоху – за королевой в траур погружается вся Великобритания, а потом и другие части света, подверженные англомании.

Изученные материалы позволили выделить отличительные особенности ритуальных украшений того периода и используемые для них материалы (в особенности гагат и его интерпретации, человеческие волосы), аллегоричность и трактовку изображений, форм, каждое из которых имело сентиментальное значение. При этом подобное отношение к мемориальному смыслу вышло за рамки личного на уровень моды и официального этикета. Пышность и строгие правила после снятия королевой Викторией глубокого траура и снижения влияния её персоны стали тягостны для общества: женщины боролись за свои права, мастера пробовали себя в недавно возникших стилях и желали выразить индивидуальность, новые материалы и технологии переворачивали традиции, а большая смертность во время войн заставила обратиться к важности частной жизни. Появляется поколение, ушедшее от концепции регламентированного периода траура в пользу иного смирения со смертью, имеющее более сильную религиозную связь, но уже в новом прочтении и с использованием актуальных технологий и материалов, возможностью с разных сторон посмотреть на скорбь и помочь людям справиться с утратой.

Рассмотрение ритуальных изделий в ретроспективе позволяет изучить не только этот локальный аспект ювелирного искусства, но и нравы, историю и культуру каждого периода. Исследование этой темы в будущем позволит расширить современный взгляд на погребальную культуру и дизайн аксессуаров на основе прошлых эпох, наполненных особой аллегоричностью. Ритуальные украшения – уникальное явление, которое повествует, прежде всего, о чувствах, эмоциях и искренней любви к тем, кто ушёл из жизни. Возможно, именно это и заставляет нас обращаться к ним вновь и вновь – прикоснуться к бережно сохранённой жизни в изделии на долгие годы.