Культура

Пекинская опера в Сибири и баян в Харбине: микрогеография кросс–культурных практик

Вэй Цзыхао
Аспирант, Куньминский колледж дошкольного образования, Китай, 347923453@qq.com

Аннотация: Название статьи предполагает исследование, посвященное культурному обмену между Россией и Китаем через конкретные художественные практики. Исследование фокусируется на двух противоположных культурных явлениях: китайской пекинской опере, появившейся в сибирском регионе России, и русском музыкальном инструменте баяне, который нашел свое место в Харбине (Китай). Термин "микрогеография" указывает на локальный, детализированный подход к изучению культурного взаимодействия в конкретных географических точках. В связи с вышеизложенным, автором предпринята попытка научного анализа и критического осмысления микрогеографии кросс-культурных практик Пекинской оперы в Сибири и баяна в Харбине.
Ключевые слова: музыкальное искусство, исполнительское искусство, пекинская опера в Сибири, баян в Харбине, микрогеография, кросс–культурные практики.

Wei Zihao
Graduate Student, Kunming College of Early Childhood Education, China

Abstract: This title suggests a study devoted to cultural exchange between Russia and China through specific artistic practices. The study focuses on two opposing cultural phenomena: Chinese Peking Opera, which emerged in the Siberian region of Russia, and the Russian musical instrument bayan, which found its place in Harbin (China). The term "microgeography" indicates a local, detailed approach to the study of cultural interaction in specific geographical locations. In connection with the above, the author attempted to scientifically analyze and critically understand the microgeographies of cross-cultural practices of Peking Opera in Siberia and bayan in Harbin.
Keywords: musical art, performing arts, Peking opera in Siberia, bayan in Harbin, microgeography, cross-cultural practices.

Отметим, что Харбин исторически был центром русской эмиграции в Китае, особенно после революции 1917 года и строительства КВЖД (Китайско-Восточной железной дороги). Сибирь, в свою очередь, имела тесные культурные и торговые связи с Китаем благодаря географической близости.

Пекинская опера (京剧, jingju) – один из наиболее ярких и узнаваемых символов китайской культуры – проникла в Сибирь через несколько исторических каналов. Прежде всего через торговые пути и экономические связи между Сибирью и Китаем (XVIII-XIX вв.). Необходимо учесть миграционные потоки китайцев в сибирские регионы в период строительства Транссибирской магистрали и культурный обмен в советский период, особенно в эпоху советско-китайской дружбы (1950-е годы), а также современное возрождение интереса в рамках российско-китайского культурного сотрудничества [1, с. 196].

Адаптация пекинской оперы в сибирском контексте сопровождалась рядом трансформаций.

Языковые модификации подразумевают создание двуязычных либретто (китайско-русских), введение русских субтитров или синхронного перевода, в редких случаях – исполнение отдельных партий на русском языке.

Эстетические адаптации – это сокращение продолжительности представлений (традиционные спектакли могут длиться 3-4 часа), акцент на визуально выразительных элементах (акробатика, боевые сцены) и упрощение сложной символики жестов и мимики для понимания неподготовленным зрителем [2, с. 293].

Репертуарные изменения включают предпочтение сюжетам с универсальными темами (любовь, верность, героизм), включение в репертуар произведений, отражающих китайско-русские отношения, экспериментальные постановки, соединяющие элементы пекинской оперы и русского театра.

Структура аудитории – это прежде всего китайская диаспора в сибирских городах, российская академическая среда (синологи, культурологи, театроведы), студенты, изучающие китайский язык и культуру, любители экзотического искусства и театральные энтузиасты, а также туристы и гости культурных фестивалей [3, с. 101].

Особенности восприятия включают в себя культурные барьеры, экзотизацию и интеграционные процессы.

Культурные барьеры – это сложность восприятия традиционной музыкальной системы (пентатоника, специфические инструменты). Также стоит отметить непривычную эстетику грима, костюмов и сценического движения, и различия в театральных конвенциях и ожиданиях зрителей.

Экзотизация – это восприятие пекинской оперы как экзотического зрелища, а не как полноценной художественной формы. В рамках экзотизации делается акцент на внешней атрибутике в ущерб содержательной стороне.

Интеграционные процессы включают в себя рост интереса к аутентичным формам китайского искусства, формирование постоянной аудитории ценителей, развитие критического дискурса и специализированных образовательных программ.

Современные формы существования Пекинской оперы в Сибири – это гастроли китайских трупп пекинской оперы в сибирских городах, образовательные мастер-классы в культурных центрах и университетах. Кроме того, отметим создание экспериментальных постановок местными театральными коллективами и проведение фестивалей азиатского искусства, включающих элементы пекинской оперы. Кроме того, существуют исследовательские проекты по документации и анализу адаптации пекинской оперы в сибирском контексте [4, с. 135].

Адаптация пекинской оперы в Сибири представляет собой уникальный пример кросс-культурного взаимодействия, демонстрирующий как механизмы сохранения культурной аутентичности, так и процессы трансформации традиционного искусства в новом социокультурном контексте. Этот феномен является важным элементом в более широкой картине российско-китайского культурного диалога.

Институциональными основами культурного обмена между Китаем и Россией являются, прежде всего, образовательные учреждения:

В Харбине функционируют Харбинская музыкальная школа им. А.К. Глазунова, Высшая музыкальная школа им. И.А. Гляссера, развивается система частного музыкального образования.

В Сибири функционируют кафедры востоковедения и синологии в университетах, работают институты Конфуция как центры распространения китайской культуры, осуществляются специализированные курсы по традиционному китайскому искусству.

Культурные организации и общества культурного обмена между Китаем и Россией – это русские культурные общества в Харбине ("Русский клуб", "Русское музыкальное общество"), китайские культурные ассоциации в сибирских городах, двусторонние общества дружбы и культурного сотрудничества.

В настоящее время осуществляется гастрольная деятельность и фестивальное движение, а именно, гастроли российских музыкантов в Китае и китайских артистов в России, международные фестивали как площадки для культурного обмена, совместные российско-китайские творческие проекты [5, с. 59].

Проникновение баяна в культурное пространство Харбина неразрывно связано с уникальной историей этого города.

Основание и развитие русского Харбина (1898-1930-е гг.) положило начало строительству Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) русскими инженерами. Произошло формирование значительной русской диаспоры (к 1920-м годам около 100-150 тысяч человек) и создание "русского острова" с собственной культурной инфраструктурой.

Русская эмиграция в Харбин и Маньчжурию включала в себя "Железнодорожную" колонизацию (1898-1917). Было осуществлено формирование русского административного и технического персонала КВЖД, создание русской инфраструктуры (школы, церкви, театры, консерватории), перенос элементов русской культурной жизни, включая музыкальные традиции.

Постреволюционная эмиграция (1917-1922) включала в себя массовый приток беженцев различных социальных слоев. Среди эмигрантов из России было значительное число представителей творческой интеллигенции. Далее произошло формирование в Харбине полноценной русской культурной среды с сохранением дореволюционных традиций [6, с. 212].

Реэмиграция и "исход" русских из Харбина (1935-1960-е) был следствием продажи КВЖД Японии и началом японской оккупации. Произошел массовый отъезд русских в СССР, Австралию, США после 1945 года. Была осуществлена передача "культурного наследства", т.е. передача музыкальных традиций китайским ученикам.

Рассмотрим пути интеграции баяна в харбинскую музыкальную среду и оформим полученный результат в виде таблицы.

Таблица 1. Пути интеграции баяна в харбинскую музыкальную среду

История баяна в Харбине представляет собой уникальный пример "культурной трансплантации", когда инструмент, глубоко укорененный в одной национальной традиции, не только сохраняется в иной культурной среде, но и обретает новую жизнь, обогащаясь местными музыкальными практиками.

Этот процесс демонстрирует несколько важных аспектов межкультурного взаимодействия. Прежде всего, роль диаспор как агентов культурного трансфера, значение образовательных институций в закреплении заимствованных культурных практик, адаптация и трансформация культурных элементов в новом контексте и формирование гибридных культурных явлений на пересечении различных традиций [8, с. 32].

Феномен баяна в Харбине служит ярким примером продуктивного культурного диалога, результатом которого стало не просто заимствование, но создание оригинального культурного явления, обогатившего как китайскую, так и русскую музыкальные традиции.

Исторический опыт культурного взаимодействия между Россией и Китаем, проявившийся в таких феноменах как адаптация пекинской оперы в Сибири и интеграция баяна в музыкальную культуру Харбина, демонстрирует несколько важных закономерностей. Роль контактных зон – приграничные территории и места компактного проживания диаспор становятся естественными лабораториями культурного обмена. Значение институциональной поддержки – долговременное сохранение заимствованных культурных практик возможно только при наличии соответствующих институтов (образовательных, концертных, исследовательских). Влияние политического контекста – интенсивность и направленность культурных обменов напрямую зависят от состояния межгосударственных отношений. Трансформация как неизбежный процесс – заимствованные культурные явления неизбежно подвергаются адаптации и реинтерпретации в новой среде.

Понимание этих механизмов позволяет не только объяснить исторические примеры культурного взаимодействия, но и прогнозировать развитие современных процессов культурного обмена между Россией и Китаем в условиях глобализации и цифровизации культуры.

1. Тяньи, Д. Воплощение трагического в циньской и пекинской операх / Д. Тяньи, Г. В. Абдуллина // Университетский научный журнал. – 2024. – № 78. – С. 192–198.
2. Ян, Х. О некоторых чертах традиционной пекинской оперы / Х. Ян // Образовательный форсайт. – 2024. – № 4(24). – С. 290–294.
3. Цзин, Ч. Исследование распространения Пекинской оперы с точки зрения эволюции языка / Ч. Цзин // Педагогический научный журнал. – 2024. – Т. 7, № 6. – С. 97–102.
4. Ли Юбин. Традиционная пекинская опера и янбанси: опыт сравнительного анализа / Ли Юбин // Вестник Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой. – 2022. – № 1(78). – С. 127–140.
5. Эрюн, Л. Пекинская опера и западная опера: опыт сравнительной интерпретации / Л. Эрюн, Ч. Хунчжэнь // Путь науки. – 2019. – № 7(65). – С. 57–61.
6. Мэн, Я. Мэй Ланьфан и реформа пекинской оперы / Я. Мэн // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 2: Филология и искусствоведение. – 2021. – № 1(272). – С. 209–214.
7. Чжу, С. Х. К вопросу о формировании пекинской оперы / С. Х. Чжу // Проблемы современной науки и образования. – 2022. – № 7(176). – С. 72–75.
8. Лу, Ч. Педагогические аспекты взаимодействия педагогов и исполнителей при обучении искусству пекинской оперы / Ч. Лу // Современное педагогическое образование. – 2022. – № 4. – С. 30–33.