История

Формы политической активности меньшевиков-«ликвидаторов» в РСДРП (1907-1914 гг.)

Петров Олег Олегович
студент, факультет гуманитарных наук, Научно-исследовательский университет “Высшая школа экономики”, Россия, Москва, oopetrov@edu.hse.ru

Аннотация: Данная работа посвящена анализу практической деятельности меньшевиков-ликвидаторов в 1907-1914 гг., направленной на трансформацию РСДРП в легальную массовую рабочую партию. В качестве ключевых источников использованы материалы легальных меньшевистских журналов, архивные документы, а также переписка и воспоминания современников, отражающие тактику и стратегию «ликвидаторского» движения. На основе анализа публикаций, внутрипартийной полемики и организационной работы показаны подходы правых меньшевиков к решению кризиса партийных структур после революции 1905-1907 гг. Особое внимание уделено противоречиям между стремлением к консолидации меньшевистского крыла и необходимостью массовой агитации, а также причинам неудач ликвидаторов в сравнении с большевистской тактикой. Делается вывод, что, несмотря на тактические просчеты и организационные трудности, деятельность ликвидаторов отражала последовательную попытку адаптации социал-демократии к новым историческим условиям через развитие легальных форм политической борьбы и работу с «сознательными» слоями рабочего класса.
Ключевые слова: ликвидаторство, меньшевизм, правый меньшевизм, РСДРП, внутрипартийная борьба, рабочее движение, легализм

Petrov Oleg Olegovich
Student, Faculty of Humanities, Higher School of Economics

Abstract: This work is devoted to the analysis of the practical activities of the Menshevik liquidators in 1907-1914, aimed at transforming the RSDLP into a legal mass workers' party. The materials of the legal Menshevik magazines, archival documents, as well as correspondence and memoirs of contemporaries reflecting the tactics and strategy of the "liquidationist" movement were used as key sources. Based on the analysis of publications, internal party polemics and organizational work, the approaches of the right-wing Mensheviks to solving the crisis of party structures after the revolution of 1905-1907 are shown. Special attention is paid to the contradictions between the desire to consolidate the Menshevik wing and the need for mass agitation, as well as the reasons for the failures of the liquidators in comparison with the Bolshevik tactics. It is concluded that, despite tactical miscalculations and organizational difficulties, the activities of the liquidators reflected a consistent attempt to adapt social democracy to new historical conditions through the development of legal forms of political struggle and work with the "conscious" strata of the working class.
Keywords: Liquidationism, Menshevism, right-wing Menshevism, RSDLP, internal party struggle, labor movement, legalism

Данная статья продолжает рассмотрение «ликвидаторского» проекта в РСДРП в 1907-1914 гг. Предыдущее исследование было опубликовано в номере журнала «Скиф» за июль 2025 года [1, с. 370-380].

Актуальность исследования обусловлена устойчивым интересом современных исследователей к альтернативным путям общественно-политического развития России в начале XX века. Изучение деятельности меньшевиков-«ликвидаторов» позволяет выйти за рамки упрощенного восприятия внутрипартийной борьбы в РСДРП как исключительно противостояния «большевизма» и «меньшевизма», углубляя понимание сложности и неоднозначности этого процесса. Обращение к опыту ликвидаторов, выступавших за легализацию рабочего движения, дает ценный материал для анализа эффективности различных стратегий политической борьбы в условиях кризиса и трансформации общественных институтов. Научная новизна работы определяется введением в научный оборот малоизученных архивных материалов (РГАСПИ) и переосмыслением публикаций легальной прессы межреволюционного периода. Это позволяет детализировать и дополнить изучаемые вопросы функционирования «ликвидаторского» течения, выходя за рамки советской историографической традиции, рассматривавшей «ликвидаторство» исключительно как враждебное пролетариату явление.

Методология исследования базируется на принципах новой политической истории, предполагающей анализ «политического» как присутствующего на всех уровнях партийной организации и общественной жизни. Такой подход требует изучения не только программных документов и публичной риторики, но и невербальных форм коммуникации, мотивов принятия решений, отраженных в источниках личного происхождения (переписка, мемуары), а также практической деятельности в легальных и полулегальных организациях. Это позволяет реконструировать более полную и многогранную картину политического проекта ликвидаторов, отличить публичные декларации от реальных тактических установок.

Цель статьи – выявить ключевые формы и содержание политической активности меньшевиков-ликвидаторов, проанализировать их практическую реализацию и соотнести с теоретическими установками движения. Для достижения цели анализируются три основные сферы деятельности: организация легальной печати, взаимодействие с социал-демократической фракцией в Государственной думе и участие в работе общественных организаций.

В соответствии с теоретическими основаниями правых меньшевиков, их практическая деятельность была в своей основе направлена на легальные формы, способные обеспечить рост сознательности рабочих, а также на сплочение фракции меньшевиков. Первым и основным направлением работы легалистов стала организация легальной печати. Для одного из главных идеологов течения, А.Н. Потресова, вопрос печати был ведущим: в случае бездействия, по его словам, «мы надолго исчезнем с литературного горизонта, как коллектив как идейная ячейка» [2, с. 31]. Осознавал это также и лидер меньшевистского центра Ю.О. Мартов, видевший потребность широких кругов рабочих в литературе, среди которых лидировали большевистские популярные издания. Организация легального журнала должна была стать первым шагом в условиях поражения революции, когда нужно было пересмотреть свою тактику и выбрать новые пути отстаивания своих идей уже в фракционной плоскости.

Первой попыткой, предпринятой в данном направлении, стала организация журнала «Голос социал-демократа», как главного меньшевистского органа, публикуемого из-за границы, который тем не менее, не стал в прямом смысле ликвидаторским. Потресов, несмотря на хорошие отношения с Мартовым, в редакцию «Голоса С.-Д.» не вошёл, так как относился к нему несколько критически. По его мнению, небольшой заграничный периодический орган был способен только свести всякую серьёзную работу на нет и оттянуть все силы от действительно необходимых дел. Он считал, что в конечном счёте, такой журнал до рабочих не дойдёт вообще, а до социал-демократической интеллигенции, «если и дойдет, не произведет никакого впечатления» [2, с. 123]. Идея Потресова, а впоследствии и других «ликвидаторов» заключалась в формировании из журнала платформы нового идейного течения, которая должна основываться на исследовательской работе, а не на положениях старого меньшевизма [2, с. 129]. Таким образом, предполагалось, что журнал станет основой для формирования новой объяснительной модели, необходимой русской социал-демократии в условиях кризиса и поражения революции.

Первым таковым органом стал журнал «Возрождение», выходивший в Москве с 1908 г. и нацеленный преимущественно на рабочих. В нём освещались вопросы социал-демократической партии, профсоюзного движения, а также сводки по Государственной думе и деятельности в ней социал-демократической фракции, нацеленные организовать некоторую форму сближения депутатов фракции с рабочими, время от времени публикуя их статьи и отчеты о положении дел в думе и принимаемых ими решениями [3, с. 33]. Тем не менее, нахождение в Москве частично ослабляло позиции журнала, оторванного от петербургского ликвидаторского центра, представляемого А.Н. Потресовым и инициативной группой. В связи с этим, большим шагом вперед для правых меньшевиков стала организация легального журнала «Наша заря», основанного в 1910 году в Петербурге. Его редакция была расширена (в нее вошли, помимо Потресова, Ф.А. Череванин, П.П. Маслов и др.) и стремилась не только транслировать свои идеи, но и вести дискуссии с оппонентами, включая В.А. Базарова и А.В. Луначарского. Характерно, что основная полемика велась не с большевиками, а с Г.В. Плехановым, что отражало стремление редакции консолидировать меньшевистское крыло, переубедив ортодоксальных «партийцев» [4, с. 203]. К 1913 году редакция попыталась найти баланс между отстаиванием своей позиции и массовой агитацией, открыв отдел для популярных статей, избегающих резкой полемики [5, д. 17, л. 9-10].

Деятельность журналов сталкивалась с серьезными трудностями: хроническая нехватка финансирования, цензурные гонения и политические преследования [6, д. 18, л. 5]. Показательны и собственные просчеты ликвидаторов. Если распространение среди меньшевиков и рабочей интеллигенции было налажено, то агитация среди широких рабочих масс была поставлена значительно хуже по сравнению с большевистской «Правдой». На это указывал меньшевик Б.И. Горев-Гольдман, критикуя «Нашу Зарю» за «олимпийское величие» и отсутствие работы с «толпой» [7, д. 44, л. 1].

Осознавая эти ограничения, правые меньшевики предприняли попытки издавать ежедневную рабочую газету. Прежде всего, делались попытки сподвигнуть рабочих на создания кружков, которые должны были стать структурными элементами будущего органа. В них рабочие не только бы организовывались для чтения и покупки ежедневных газет, но и находясь в контакте с редакцией, имели бы возможность присылать письма и мнения по поводу публикуемых статей, отправлять критику и запросы, благодаря чему уже сами кружки становились бы создателями и издателями такой газеты [8, с. 38]. С 1912 года выходила газета «Луч» и, хотя лидеры ликвидаторов не состояли в главной редакции, сама газета разделяла позиции правого меньшевизма в области партийного строительства, утверждая, что не подполье, а рабочие «выносят на плечах всю с.-д. работу»  При этом, хотя газета и находилась в легальном поле, работа в ней также не давалась легко из-за чего, по воспоминаниям Е. Бройдо, газета была вынуждена постоянно менять названия ввиду непрекращающихся цензурных запретов [9, с. 150].

Второй важной формой политического участия для ликвидаторов стало взаимодействие с социал-демократической фракцией в III Государственной думе, которое, тем не менее, началось не сразу. Изначально, позиция ликвидаторов по вопросам участия в думской работе разнилась. А.Н. Потресов в июне 1907 г. возлагал на Думу крайне малые надежды, из-за безнадежности избирательного закона и даже предполагал возможность бойкота или поддержки одной из наиболее левых партий [2, с. 88]. Другой позиции придерживался Ю.О. Мартов, который считал, что положение социал-демократии в Думе не настолько ужасно и что во фракции лидируют меньшевики, у которых есть достойный оратор в лице Чхеидзе, уже имевшего опыт думской деятельности [10, с. 164]. В конечном итоге Потресов включился в работу, войдя в число «сведущих лиц», консультировавших депутатов [11, с.141]. Влияние ликвидаторов внутри фракции было велико и их присутствие чаще всего запрашивали сами депутаты, осознававшие собственную потребность в помощи для составления выступлений и положений к дебатам по многим важным думским вопросам. Полетаев, являвшийся одним из депутатов фракции отмечал частую невозможность самостоятельной подготовки по думским задачам, ссылаясь на то, что «у нас нет достаточных знаний для этого» [10, с. 260]. По этой причине ликвидаторы нередко старались задавать линию думской работы, и направлять деятельность фракции в соответствии с их тактикой.

А.Н. Потресов настаивал на использовании всех легальных возможностей для развития рабочего движения, критикуя депутатов за «робость» и «умеренность» [10, с.177]. Он призывал голосовать за ассигнования на начальное образование, выступать против военных кредитов, а не уклоняться от голосования, и не покидать думские комиссии в знак протеста. Подобная активная позиция отстаивалась и другими представителями течения. Например, Ф.А. Череванин склонял депутатов к консолидации с внутридумской оппозицией, а В.О. Левицкий к критике правительства по аграрному вопросу [12, с.171,179]. Вместе с ними Потресов вошел в политическую комиссию при фракции, которая должна была стать противовесом ЦК РСДРП, но встретила мощное противодействие последнего [12, с.746−747].

Взаимодействие с фракцией не было безоблачным. Легалисты критиковали депутатов за нерешительность в вопросе об адресе государю и за провал с выступлением по делу Азефа, когда подготовленный депутат Чхеидзе в итоге отказался от речи [10, с.274]. Серьезным конфликтом стало появление большевистской газеты «Звезда», втянувшей фракцию во внутрипартийную борьбу и угрожавшей ее надфракционному положению, что ликвидаторы считали недопустимым [10, с.368−369]. Более того, ситуация становилась опасной ввиду того, что некоторые меньшевики в ответ на это обдумывали бойкот комиссий фракции, что было абсолютно недопустимо для Мартова и Потресова, настаивавших на тактике объединения в думской деловой работе [10, с. 369]. В конечном итоге было решено направить резолюцию от Заграничного бюро ЦК с вопросами думской фракции, а затем ещё одну, что было воспринято большевиками как нарушение конспирации о связи фракции с заграничными центрами и попытками провести в редакцию А.Н. Потресова, поставив газету под контроль ЗБ ЦК

Таким образом, представители правых меньшевиков по-разному оценивали итоги думской работы в III Государственной думе. В. Левицкий считал, что депутаты не справились с поставленными задачами и не смогли воспользоваться данными ими легальными возможностями, так как они даже не пытались издавать отчеты о своей деятельности и выходить на контакт с широкими рабочими массами [13, с. 13]. В свою очередь редакция «Нашей зари» сохраняла мнение, что несмотря на имеющиеся трудности, работа в III Думе проходила относительно успешно. По мнению ее членов, фракция, пусть и не без проблем, справлялась с поставленными задачами набираясь опыта в парламентской и внедумской борьбе, сохраняя за собой агитационную роль и выражая стремления социал-демократов бороться за права рабочих и сопротивляться политике правительства и других партий.

К сожалению, исправить тактические недочеты и развернуть свою политику в стенах новой Думы ликвидаторам не удалось. Правые меньшевики с самого начала уделяли большое внимание грядущей выборной кампании в IV Государственную думу, с которой они связывали большие надежды. Представлялось, что станет возможным формирование фракции на основе подлинной самоорганизации рабочих, в связи с чем основной задачей грядущих выборов являлась не борьба за голоса избирателей, а политическое самоопределение пролетариата, осуществляемое самостоятельной борьбой рабочих за представительство в Думе из-за чего выборы необходимо было использовать преимущественно для агитации, направленной на организацию нового партийного строительства [14, с. 42]. Тем не менее, к началу функционирования новой Думы стало окончательно ясно, что в текущих социально-политических условиях рабочие еще не обрели возможность к самостоятельной организации в результате чего меньшевикам представилось наиболее важным хотя бы сохранить единую социал-демократическую фракцию. Таким образом, ликвидаторы решили снова попробовать создать из фракции консолидирующий орган рабочего движения, ради которого они с самого начала шли уступки, как в случае с принятием единой декларации. В отношении нее Ф.И. Дан заявлял, что депутатам-меньшевикам было необходимо «не слишком выпячивать меньшевизм», так как «принятие нашей декларации <...> было бы таким огромным плюсом в смысле отстаивания единства», что подобные компромиссы были вполне допустимы [15, с. 283]. Тем не менее, даже эти попытки консолидации в конечном итоге провалились. Фактическим концом стал раскол социал-демократической фракции в октябре 1913 года, который, по сути, обозначил уничтожение рабочего представительства в Думе. Таким образом, IV Дума, сохраняя в себе потенциал агитационной борьбы, утратила в глазах ликвидаторов свою объединяющую функцию. С этого периода, фракция больше не могла стать единой выразительницей взглядов рабочего класса и в конечном итоге играла скорее обратную роль, разобщая рабочих по вопросам отношения к «большевикам» и «меньшевикам».

Наконец, третья сфера практической работы ликвидаторов основывалась на активном участии в работе партийных органов, рабочих организаций и съездов. Так, с 1910 года вместе с постепенным возрождением рабочего движения, меньшевиками в Санкт-Петербурге и других городах начали организовываться инициативные группы, в которые в разное время входили такие правые меньшевики как П.А. Гарви, К.М. Ермолаев, В.О. Цедербаум и др. [9, с. 142]. По числу участников они не были большими, даже в Петербурге к концу 1912 года в группе числилось до 100 человек. Отличительной особенностью групп стал их нелегальный характер, совмещенный с исключительно ликвидаторской направленностью. Данный отход от легальной организации объяснялся членами тем, что инициативные группы должны были собираться «только для обслуживания открытого массового движения, для обслуживания открыто проводимых политических кампаний». В то же время, продолжалось участие в партийной работе в рамках фракционной деятельности. Члены образованного в России в 1912 году Организационного комитета партии, имевшие также среди себя делегатов от Петербургской инициативной группы в России брали на себя большой объем организационной работы, поддерживая тесный контакт с филиалами и меньшевистскими инициативными группами в провинции [9, с. 142]. При этом сами местные комитеты и партийные организации, особенно находящиеся далеко от Москвы и Петербурга, не переживали столь сильного размежевания из-за чего, например, в сибирских организациях РСДРП продолжали вместе работать не только большевики и меньшевики партийцы, но и ликвидаторы [16, с. 76]. Таким образом, несмотря на непризнание старой партийной структуры, вопросы объединения фракции продолжали волновать ликвидаторов, готовых для развития рабочего движения не только вступать во временные коалиции с большевиками, но и в некоторых случаях обращаться к нелегальным методам.

Другой стороной деятельности правых меньшевиков стала работа в рамках новых общественных организаций, ставших доступными после введения в марте 1906 г. «Временных правил об обществах и союзах», создававших ранее отсутствующую основу для самоорганизации российского общества [17, с. 170].  Для правых меньшевиков подобные съезды стали одной из важнейших областей рабочей деятельности. Съезд представлялся как место, в котором рабочие могли заявить свое общественное мнение по поводу волнующих его общественных проблем. Как отмечал Ю. Чацкий: «как бы скромны не были намерения их организаторов, как ни урезались программы съездов, какие бы препятствия не ставились съездам в процессе их работы, – съезды неизменно и неизбежно "выходили из рамок программы", более или менее определенно формулировали требования общества» [18, с. 25]. Тем самым, съезды стали ареной столкновений разных идеологий, на которых при обсуждении частных вопросов невозможно было не выйти на вопросы общие, касающихся политических ограничений и репрессивных законов [19, с. 3-4].

Не менее важным полем деятельности представлялась работа в профессиональном движении. Меньшевики, игравшие большую роль в организации независимых профсоюзов ещё в годы Первой русской революции, старались не упускать своего влияния на них в межреволюционный период [20, с. 37]. Первые попытки внедрить ликвидаторскую тактику были предприняты осенью 1909 г. на двух собраниях социал-демократических профсоюзных деятелей, где частью легалистов была выражена идея разрушить подпольную иерархию и устаревшие партийные комитеты. Вместо них предполагалось, что рабочие направили бы делегатов от своих профсоюзов и обществ самообразования в представительный комитет, который координировал бы их интересы. Другими словами, партия была бы реформирована в соответствии с решениями рабочего съезда и управлялась бы им же [21, с. 85].  В октябре 1910 г. по мнению А.Н. Потресова начался новый виток сближения ликвидаторов с профессиональным движением, заявлявшего об усиленном стремлении к консолидации по сравнению с прошлым годом [2, с. 361]. Легалисты оказывали помощь профсоюзному движению в подготовке к съездам, готовили резолюции к рабочим группам, как например в случае со съездом по борьбе с пьянством в декабре 1910 г. и в целом находились на уверенных позициях за счет преобладания в профсоюзах «голосовецев», а также сторонников газеты «Луч» [22, с. 393]. В этом контексте довольно показательным является II Ремесленный съезд, на котором приняли участие 33 профсоюзных делегата из 14 городов, координировали которых думские представители как со стороны большевиков в лице Покровского, так и меньшевиков в лице Кузнецова. Более того, вступительное заявление рабочей группы было также написано правым меньшевиков М.Л. Хейсиным и В.Д. Бонч-Бруевичем, представляющим большевистскую фракцию [21, с. 102]. Такое «сотрудничество» с большевиками хотя и не было идеальным, но в целом отвечало интересам «ликвидаторов». С одной стороны, оно вмещало уже обозначенные интересы рабочего движения, давало ему ценный опыт, позволяя при этом выдвинуться по большей части единой силой. С другой стороны, подобное сотрудничество между фракциями разрушало образ «ликвидатора», как абсолютного врага партии и пролетариата, выстраиваемого В.И. Лениным, показывая, что существует единство конечной цели объединенной социал-демократии [23, с. 40-41]. Тем не менее, говорить о полноценных успехах ликвидаторов в данной области не представляется возможным. Несмотря на постепенное оживление профсоюзного движения, с 1913 г., большевики смогли занять в нем лидирующее положение. В конечном итоге, как отмечает И.С. Розенталь, накануне Первой мировой войны профсоюзные члены стали намного более радикальнее и «партийнее» по сравнению с предыдущим периодом, что можно объяснить возросшим уровнем репрессий в отношении движения, все больше придававшим ему революционные черты [24, с. 101].

Если же говорить о других легальных организациях, то информация о работе ликвидаторов в них, имеет более ограниченный характер, в целом характеризуя деятельность правых меньшевиков как агитационную и вспомогательную [25, с. 332]. Так, вместе с работой в области профессионального движения, ликвидаторы акцентировали свое внимание на клубной деятельности, как активно развивающейся форме организации рабочих. По мере того, как вовлеченность в работу клубов и обществ самообразования росла среди рабочих, ликвидаторы выделяли им все большее значение в проводимой ими политике [26, с. 101]. По сути, рабочие клубы являлись одной из основных форм организации рабочего класса, которую ожидали увидеть правые меньшевики. Руководство клубов состояло преимущественно из рабочих, а благодаря членским взносам создавался бюджет, позволявший организовывать библиотеки, кружки самообразования, а также снимать помещения для чтения лекций, обсуждения литературы и досуговых вечеров [27, с. 4]. При этом, под обсуждением литературы понималось в значительной степени чтение русской и зарубежной художественной литературы, что особенно поддерживалось правыми меньшевиками и, в частности, Потресовым, уделявшими большое значение вопросам пролетарской культуры, необходимой для приобщения пролетариата к философским изысканиям [22, с. 333].  Правда, в конечном итоге стоит признать, что и в этой области «ликвидаторы» скорее идеализировали рабочие клубы с их возможностью влияния «рабочей интеллигенции» на рабочие массы. На деле у рабочих, вынужденных большую часть времени заниматься работой, в большинстве своем, не оставалось сил на посещение клубных лекций, а деятельность самих клубов подвергалась систематическим ограничениям. Как отмечал в 1912 г. председатель одного из рабочих клубов: в Петербурге только единичным клубам удалось просуществовать больше пяти лет, при этом большинство их «померло насильственной смертью, не дожив и до более короткого срока» [28, с. 422]. Все это рождало в среде рабочих все большее увлечение радикализмом, ввиду имеющихся ограничений их прав и возможностей. Хотя рабочие клубы действительно отвечали взглядам «ликвидаторов», их последующее самоопределение, также как и профессиональных союзов, начало со временем все больше склоняться в сторону большевиков. Вероятно, наиболее прав был Г.В. Вернадский который полагал, что хотя после Первой русской революции действительно началась широкая перестройка общественного сознания с революционной области на мирную, также признавал рост влияния большевизма, который видел не в ухудшающемся правовом или материальном положении рабочих, а в том, что оно улучшалось недостаточно быстро по сравнению с ростом их правосознания и рабочие никак не могли выражать свое недовольство легально [29, с. 27-28].

Подводя итог, правые меньшевики стремились активно использовать все легальные формы, доступные им в межреволюционный период. Оценивая свою деятельность, сталкивающуюся со множеством трудностей в организации печати или налаживании думской работы, они сохраняли оптимистичный настрой, так как были убеждены что главная ценность заключается в самом процессе политической борьбы. Конечно, это не исключало действительных промахов в рамках партийного противостояния, когда ликвидаторы уступали большевикам в постановке и распространении рабочей газеты или профсоюзной деятельности, но данные ошибки не виделись фатальными. Представлялось, что ни большевики, ни меньшевики, представляющие партийную интеллигенцию, не могут кардинально повлиять на процессы, происходящие в рабочем движении, а могут лишь ускорить их или замедлить. Таким образом, во всей своей деятельности «ликвидаторы» стремились развивать и помогать рабочему движению, совмещая при этом попытки объединить меньшевистскую фракцию, имеющую потенциал стать основой для партии нового типа.

1. Петров О.О. Теоретические основания «ликвидаторского» проекта в РСДРП (1907-1914 гг.) // Скиф. – 2025. – № 7 (107). – С. 370-380.
2. Ю.О. Мартов и А.Н. Потресов. Письма 1898-1913 / науч. ред. И.Х. Урилов. – М. : Собрание, 2007. – 464 с.
3. Кузнецов Г.С. Итоги минувшей сессии III Государственной думы // Возрождение. – 1910. – № 11. – С. 33-37.
4. Ананьин Е. Из воспоминаний революционера 1905-1923 / Mensheviks / Y. Felshtinsky. – Benson (Vermont) : Chalidze Publications, 1988. – P. 180-253.
5. РГАСПИ. Ф. 449. – Оп. 1. – Д. 17. Л. 9-10.
6. РГАСПИ. Ф. 449. – Оп. 1. – Д. 18. Л. 5.
7. РГАСПИ. Ф. 449. – Оп. 1. – Д. 44. Л. 1.
8. Л. Об издании ежедневной рабочей газеты // Дело жизни. – 1911. – № 2. – С. 33-38.
9. Broido E. Memoirs of a Revolutionary / E. Broido. – London : Oxford univ. Press, 1967. – 150 p.
10. Письма П.Б. Аксельрода и Ю.О. Мартова, 1901-1916 / П.Б. Аксельрод. – Берлин : Рус. рев. архив, 1924. – 368 с.
11. Социал-демократическая фракция 3-й Государственной думы глазами полиции: Записка Петербургского охранного отделения. 1910 г. // Исторический архив. – 2003. – № 1. – С. 135-150.
12. Социал-демократическая фракция III Государственной думы: протоколы фракционных заседаний и материалы. 1907-1912 гг. / П.Ю. Савельев, Р.М. Гайнулина, З.И. Перегудова и др. – М. : Политическая энциклопедия, 2023. – 1127 с.
13. Левицкий В. Наша «конституция» и борьба за право // Наша заря. – 1911. – № 11. – С. 3-15.
14. Чацкий Ю. Пора начать! // Наша заря. – 1911. – № 6. – С. 39-54.
15. Sapir B. Theodore Dan Letters (1899-1946) / B. Sapir. – Amsterdam : Stichting intern. inst. voor sociale geschiedenis, 1985. – 678 p.
16. Кудряшов В.В. Меньшевики в восточносибирской ссылке (1907 – февраль 1917 гг.) / В.В. Кудряшов. – Братск : Изд-во Братского гос. ун-та, 2008. – 179 с.
17. Туманова А.С. Общественные организации и русская публика в начале XX века / А.С. Туманова. – М. : Новый хронограф, 2008. – 303 с.
18. Чацкий Ю. Съезд по борьбе с проституцией // Наша заря. – 1910. – № 4. С. 21-25.
19. Политические заметки. Либерализм за работой // Возрождение. – 1910. – № 7. – С. 3-4.
20. Bonnell V.E. Trade Unions, Parties, and the State in Tsarist Russia: A Study of Labor Politics in St. Petersburg and Moscow // Politics & Society. – 1980. – № 3. – P. 299-322.
21. Swain G. Russian Social Democracy and the Legal Labour Movement, 1906-14 / G. Swain. – L. : Macmillan Press LTD, 1983. – 239 p.
22. Bonnell V.E. Roots of rebellion. Workers’ Politics and Organizations in St. Petersburg and Moscow, 1900-1914 / V.E. Bonnell. – Berkley : Univ. of California Press, 1983. – 560 p.
23. Радин Б. Старое и новое // Наша заря. – 1911. – № 9-10. – С. 34-42.
24. Розенталь И.С. Москва на перепутье: власть и общество в 1905-1914 гг. / И.С. Розенталь. – М. : РОССПЭН, 2004. – С. 255.
25. Suny R.G. Labor and Liquidators: Revolutionaries and the "Reaction" in Baku, May 1908-April 1912 // Slavic Review. – 1975. – № 2. – P. 319-340.
26. Милютин В. Рабочая жизнь // Возрождение. – 1910. – № 1. – С. 98-102.
27. Ежов В. «Конституционный» режим и рабочее движение // Возрождение. – 1910. – № 5. – С. 1-8.
28. Розенталь И.С. Клубы и развитие российской общественности // Самоорганизация российской общественности в последней трети XVIII – начале XX в. / отв. ред. А.С. Туманова. – М. : РОССПЭН, 2011. – 887 с.
29. Розенталь И.С. Глазами современников (К оценке российской модернизации) // Призвание историка. Проблемы духовной и политической жизни России / под ред. М.К. Горшков, В.В. Журавлев и др. – М. : РОССПЭН, 2001. – 400 с.