Культурология

Ассимиляция скифо-сарматской историко-культурной общности: евразийский цивилизационный обмен

Манаширов Даниил Игоревич
Студент 2 курса группы ИСТ:ИМО 311-23, Пятигорский Государственный Университет, РФ, г. Пятигорск, marcikkot1905@gmail.com
Научный руководитель Суховская Дарья Николаевна
к. филос. н., доцент, Пятигорский Государственный Университет, РФ, г. Пятигорск, Daria.sukhovskaya@yahoo.com

Аннотация: Цель исследования: выявить роль материальных артефактов, символов и художественных образов в реконструкции духовных представлений скифо-сарматской общности как фактора, отражающего ассимиляционные процессы в рамках евразийского цивилизационного обмена. К задачам исследования относятся: оценка степени преемственности между скифами, сарматами и современными народами, учитывая сложность культурных взаимодействий; выявление символики и художественных образов, характерных для скифо-сарматской общности, и их связи с культурными и религиозными традициями; анализ роли скифов и сарматов как связующего звена между различными культурами и цивилизациями; изучение процессов ассимиляции и взаимопроникновения культур; проведение сравнительного анализа скифо-сарматской культуры с другими кочевыми и оседлыми культурами Евразии для выявления уникальных черт и общих тенденций; уточнение роли скифо-сарматской историко-культурной общности в формировании этнополитической идентичности народов Евразии; выявление степени преемственности между скифами, сарматами и современными этническими группами; формирование комплексного понимания процессов культурного взаимодействия и ассимиляции в древности. Материал исследования включает: археологические находки, символику, художественные образы и письменные источники, связанные с культурой скифо-сарматов и их соседей. Особое внимание уделяется сравнению и анализу солярных символов, звериного стиля, а также их роли в формировании духовных представлений и культурной идентичности. Исследование также затрагивает вопросы влияния скифо-сарматской культуры на соседние народы, включая славян, тюрков и финно-угорские этносы, а также её роль в формировании этнополитической идентичности народов Евразии. В процессе исторического познания культур, не имеющих развитой систематизированной письменности, особое значение приобретают материальные артефакты. Изучение символов и художественных образов предметов археологии помогает лучше понять представления людей прошлого о духовном мире. Ассимиляция сопряжена с взаимопроникновением культур, влиянием цивилизаций на объединение и разделение этносов. Многие народы современности соотносят себя с представителями скифо-сарматской историко-культурной общности, считая их своими предками. В действительности во многих культурных группах отмечаются элементы ираноязычных кочевников древности, что не позволяет выделить однозначную преемственность. Скифы и сарматы главным образом определили будущее степей и лесостепей Евразии, став связующим звеном в формировании этнополитической идентичности государственных образований. Единство исторического и культурного пути позволяет говорить об их общности. Исследование подтвердило, что скифо-сарматская культура характеризуется уникальными символами и художественными образами, такими как «звериный стиль» и солярные символы. Эти элементы отражают духовные представления о трёхчастной структуре мира (нижний, средний и высший миры), связанной с природными стихиями и животными-тотемами. Солярные символы, такие как крест в круге обязаны своим появлением атмосферным явлениям. Они играли важную роль в религиозных и культурных практиках. Исследование выявило, что скифо-сарматская общность активно взаимодействовала с соседними культурами, что привело к ассимиляции и синтезу культурных элементов. Скифы, перешедшие к оседлому образу жизни, переняли элементы культуры славян и балтов, а сарматы, осевшие на Северном Кавказе, ассимилировали традиции местных кобанских племён. Исследование показало, что многие современные народы Евразии сохраняют элементы скифо-сарматской культуры в своих традициях, мифологии и искусстве. Образ «лютого зверя» в славянской культуре и осетинский эпос о нартах имеют корни в скифо-сарматской мифологии, а традиционный образ жизни тюркских народов аналогичен скифо-сарматскому. Исследование подтвердило, что религиозные верования скифов и сарматов включали элементы шаманизма, анимизма и зороастризма. Культ солнца и огня занимал центральное место в их духовной практике, что отразилось в символике и обрядах. Образы мифических существ, таких как грифоны, также играли важную роль в их мифологии.
Ключевые слова: скифы, сарматы, звериный стиль, солярный символ, сколоты, аланы, лютый зверь, славяне, тюрки, кобанская культура, архетипы, общность.

Manashirov Daniil Igorevich
Student, Pyatigorsk State University, Russian Federation, Pyatigorsk
Scientific adviser Sukhovskaya Daria Nikolaevna
PhD in Philosophy, Associate Professor, Pyatigorsk State University, Russian Federation, Pyatigors

Abstract: The purpose of the study is to identify the role of material artifacts, symbols and artistic images in the reconstruction of the spiritual representations of the Scythian-Sarmatian community as a factor reflecting assimilation processes within the framework of the Eurasian civilizational exchange. The objectives of the research include: assessing the degree of continuity between the Scythians, Sarmatians and modern peoples, taking into account the complexity of cultural interactions; identifying symbols and artistic images characteristic of the Scytho-Sarmatian community, and their connection with cultural and religious traditions.; analyzing the role of Scythians and Sarmatians as a link between different cultures and civilizations; studying the processes of assimilation and interpenetration of cultures; conducting a comparative analysis of the Scythian-Sarmatian culture with other nomadic and sedentary cultures of Eurasia to identify unique features and common trends; clarifying the role of the Scythian-Sarmatian historical and cultural community in shaping the ethnopolitical identity of the peoples of Eurasia; identifying degrees of continuity between Scythians, Sarmatians and modern ethnic groups; formation of a comprehensive understanding of the processes of cultural interaction and assimilation in ancient times. The research material includes archaeological finds, symbols, artistic images and written sources related to the culture of the Scythian-Sarmatians and their neighbors. Special attention is paid to the comparison and analysis of solar symbols, animal style, as well as their role in the formation of spiritual ideas and cultural identity. The study also touches upon the influence of the Scythian-Sarmatian culture on neighboring peoples, including Slavs, Turks and Finno-Ugric ethnic groups, as well as its role in shaping the ethnopolitical identity of the peoples of Eurasia. In the process of historical knowledge of cultures that do not have a developed systematized writing system, material artifacts acquire special importance. The study of symbols and artistic images of archaeological objects helps to better understand the ideas of people of the past about the spiritual world. Assimilation is associated with the interpenetration of cultures, the influence of civilizations on the unification and separation of ethnic groups. Many modern peoples relate themselves to representatives of the Scythian-Sarmatian historical and cultural community, considering them their ancestors. In fact, many cultural groups have elements of the Iranian-speaking nomads of antiquity, which does not allow us to distinguish an unambiguous continuity. The Scythians and Sarmatians mainly determined the future of the steppes and forest-steppes of Eurasia, becoming a link in the formation of the ethnopolitical identity of state entities. The unity of the historical and cultural path allows us to speak about their commonality. The study confirmed that the Scythian-Sarmatian culture is characterized by unique symbols and artistic images, such as the "animal style" and solar symbols. These elements reflect spiritual ideas about the three-part structure of the world (lower, middle and higher worlds), associated with natural elements and animal totems. Solar symbols such as the cross in the circle owe their appearance to atmospheric phenomena. They played an important role in religious and cultural practices. The study revealed that the Scythian-Sarmatian community actively interacted with neighboring cultures, which led to assimilation and synthesis of cultural elements. The Scythians, who adopted a sedentary lifestyle, adopted elements of the culture of the Slavs and Balts, and the Sarmatians, who settled in the North Caucasus, assimilated the traditions of the local Koban tribes. The study showed that many modern peoples of Eurasia retain elements of the Scythian-Sarmatian culture in their traditions, mythology and art. The image of the "fierce beast" in Slavic culture and the Ossetian epic about sleds have roots in Scythian-Sarmatian mythology, and the traditional way of life of the Turkic peoples is similar to the Scythian-Sarmatian. The study confirmed that the religious beliefs of the Scythians and Sarmatians included elements of shamanism, animism and Zoroastrianism. The cult of the sun and fire occupied a central place in their spiritual practice, which was reflected in symbolism and rituals. Images of mythical creatures such as griffins also played an important role in their mythology.
Keywords: Scythians, Sarmatians, animal style, solar symbol, Skolots, Alans, fierce beast, Slavs, Turks, Koban culture, archetypes, community.

С VIII в. до н. э. на обширной территории от низовьев Дуная – на западе до Монгольского Алтая – на востоке кочевали племена, прозванные греками «скифами». Разные по этническому происхождению, они в основной своей массе были носителями тех или иных ираноязычных диалектов, что подтверждается топонимикой. Однако из-за продолжительного соседства с другими этническими группами, они зачастую перенимали язык аборигенов. Скифы, несмотря на географическую разобщённость, сформировали единое мировоззрение, которое выражалось в схожей социальной структуре, искусстве, религиозно-обрядовой системе.

Будучи кочевниками-скотоводами степей Евразии, им удалось развить самобытную культуру, основными чертами которой были политеизм, «звериный стиль» и развитое оружейное ремесло. Родственные скифам сарматы стали продолжателями их культуры. Наблюдение за природными явлениями и процессами помогло скифам освоить некоторые технологии через сакрализацию оных. Так, например, атмосферные оптические явления, называемые гало, могут создать эффект колец вокруг диска Солнца, а также горизонтальную и вертикальную линии, формирующую равноконечный крест в круге [1, с. 5]. Этот образ послужил мотивом создания многочисленных солярных амулетов у разных племён древности. Вероятно, созерцание движения Солнца по небосводу натолкнуло людей на создание колеса. Солярный символ точки в круге напоминает монолитное колесо, а крест в круге в точности повторяет устройство колеса со спицами.  В свою очередь, скифы преуспели в разработке гужевых транспортных средств, напоминающих колесницы. Таковые были найдены при раскопках курганного могильника «Горный-3», Петровского района, Ставропольского края, в 5-ом Пазырыкском кургане близ р. Большой Улаган, Улаганского района, Республики Алтай, а также изображены на петроглифах урочища Арпа-Узень и Мойнак в Казахстане [2, с. 78-79]. Не менее интересно оптическое явление, при котором наблюдатель видит собственную тень. Оно получило название «брокенский призрак» или же «горный призрак» [1, с. 35]. Данное явление возможно увидеть нечасто и только во время тумана, что трактовалось в древности как что-то сверхъестественное, имеющее божественную природу. Впечатление от лицезрения подобного выразилось ярким образом в искусстве саков – одного из скифских племён, в частности в петроглифах долины Тамгалы в Казахстане. Среди наскальных изображений особое место занимают так называемые «солнцеголовые», повторяющие образ «горного призрака». В мифологии осетин – потомков сарматского племени аланов есть божество Балсаг, представляющее собой огненное колесо, несущееся через горы и реки, леса и долины в Чёрное море [3, с. 35]. По своей сути это персонифицированный солнечный крест.

Согласно представлениям скифов, мир делится на три уровня, каждый из которых соотносится с определённым животным, подобно божественной триаде. Деление на три космические плоскости связано со стихиями: водой (подводным пространством), сушей (землёй) и воздухом [4, с. 83-85]. Низший мир – это мир хищников, убивающих жертву с помощью грубой силы, из засады, как правило его ассоциировали с крупными кошачьими, например с леопардами. Вода способна скрывать опасность, исходящую от подводного хищника. Средний мир воплощали копытные животные. Травоядные и уязвимые перед хищниками, они, однако, имеют рога для защиты: олени, горные бараны и козлы – архары и туры. Высший мир населяли те, кто ближе всего находится к Небу и Солнцу: мифические грифоны и иные птицеподобные существа. Металлопластика скифов и сарматов изобилует изображениями сюжетов борьбы хищной большой кошки и оленя. На рогах оленя, теле барса можно разглядеть головы грифонов, которые, вероятно, символизируют лучи Солнца, падающие на тела животных и освещающих схватку. Солярный амулет в виде кольца, на котором присутствуют головы грифонов (лучи Солнца), смотрящих в одну сторону – сторону движения часовой стрелки, подтверждают это предположение. «Звериному стилю» характерно «перетекание» одного изображения в другое, что позволяет видеть разные фигуры в зависимости от ракурса обзора. Такие переходы являются приёмом изобразительного искусства скифов, свидетельствующем о развитом наглядно-образном мифологическом мышлении. Высокогорные архары живут ближе всего к Солнцу. Они способны взобраться на самые труднопроходимые вершины, которые легко подвластны птицам.  Их закрученные рога как бы перетекают в спираль, являющуюся ещё одним солярным символом. Такой же принцип домысливания образа прослеживается во внешнем виде одного из геоглифов Наски в Перу, а именно: земляной рисунок обезьяны с закрученным в спираль хвостом. Интересно, что «Солнцеголовые» Тамгалы имеют на лице схематичное изображение рогов архара. Кобанская археологическая культура Северного Кавказа широко представлена подвесками в виде голов животных, в том числе и горных баранов. Представители данной культуры контактировали со скифами, а позже с сарматами. Последние впоследствии перешли к оседлому образу жизни. Символ тройной спирали – трискелион, очевидно, является солярным и, вероятно, означает три точки движения Солнца: восход, зенит, закат. В аланском трискелионе можно также усмотреть и систему трёхфункциональности общества, представленную в нартском эпосе в виде трёх родов (сословий): Алагата – жрецы, Ахшартагката (Ахсартагката) – воины, Бората – земледельцы, находящуюся в сбалансированном и гармоничном взаимодействии [5, с. 11]. Исходя из смысловой нагрузки солярных символов, их можно разделить на две группы: 1) условно статичные и 2) динамичные изображения. К первой группе относятся симметричные знаки, воплощающие небесное светило без визуальных деталей, прямо указывающих на движение. Однако сам образ солярия заключает в себе процесс перемещения как неотъемлемое свойство данного объекта. Вторая же группа объединяет ассиметричные символы с выраженными элементами движения в левую или правую сторону. К таковым относятся трискелионы, тетраскелионы и различные виды свастик. Сакрализация солярия привела к появлению одноимённого культа, из которого следовала чёткая иерархия животного мира, проецируемая на всё мироздание.

Пермский «звериный стиль» просуществовал с III по XII вв. н. э. Дискуссионным является вопрос его возникновения в лесной и лесотундровой зоне Западной Сибири. Его связывают с конкретными этническими формированиями – финно-угорскими народами. При этом, несмотря на географическую удалённость и труднопроходимость, он имеет явные культурные пересечения со скифо-сарматской общностью. Устоявшееся в науке понятие «скифо-сибирский мир» описывает культурно-историческую общность племён, проживающих в степных, лесостепных и предгорных зонах. В древности должны были существовать логистические артерии, соединяющие шёлковый путь с таёжными лесами. Торговые связи со скифо-сарматами привели к взаимопроникновению культур, что сделало изобразительное искусство этих двух регионов настолько похожими.

Восточные славяне проживали по соседству со скифами. Обе группы племён вели оседлый образ жизни, занимаясь пашенным земледелием. Интересным является то, что контакты праславян-антов со скифо-сарматами и аланами зафиксированы археологией ещё в ареале черняховской культуры. В. В. Седов отмечает влияние этих степных культур на культуру антов. В частности, некоторые захоронения антов копируют похоронный обряд их ираноязычных соседей [6, с. 202-203]. Также среди предметов дьяковской культуры нередки скифские наконечники стрел, что подтверждает контакты этих историко-культурных групп. Б. А. Рыбаков отмечает, что «подразумевалась некая большая Скифия, охватывавшая различные этнически племена (в том числе и сколотов-праславян)». Из этого следует, что лесостепные славянские племена сколотов-днепрян получили много черт скифской культуры [7, с. 330]. Новые климатические и географические условия вынудили скифов перейти от кочевого к оседлому образу жизни, перенимая аспекты быта у живущих севернее славян и балтов. К III в. до н. э. «скифская держава» пала под натиском менее цивилизованных, но родственных иранских племён сарматов. Они вели себя более враждебно по отношению к соседям, устраивали грабительские набеги на торговые пути. Скифы оказались разделёнными надвое потоком кочевых племён сарматов. Одна часть мигрировала на юг, в Крым, но в результате вторжения готов позднескифская культура утратила свою целостность и перестала существовать. Другая часть ушла на север, где была ассимилирована славянами [8, с. 35]. Это оставило большой отпечаток на культуре славян. Скифы как этнос утратили свою территорию, общность материальной и духовной культуры.

Сведения о «лютом звере» появляются в «Поучении Владимира Мономаха». Он фигурирует во время княжеской охоты как опасный и свирепый хищник. Упоминания о «лютом звере» имеются также в известном литературном памятнике «Слове о полку Игореве». Автор данного произведения, описывая деяния князя Всеслава Полоцкого пишет: «Скочи отъ нихъ лютымъ звѣремъ въ плъночи, изъ Бѣла-града» [22, с. 35]. На многочисленных подвесках и перстнях домонгольского времени фигурирует этот образ, который можно привязать к вполне реальному животному. На одном из новгородских граффити изображена уже знакомая по скифскому «звериному стилю» схватка льва и лося. По-литовски лев – liūtas. Литовский язык относится к балтийской группе индоевропейской языковой семьи и является весьма архаичным. На протяжении столетий балты и славяне проживали чересполосно, друг за другом, что приводило к интегративным процессам. [9, с. 61]. Персидский посол азербайджанского происхождения из кызылбашского племени баят Орудж-Бек Баят (в католичестве Дон Жуан Персидский) сообщает, что (в нач. XVІІ в.) он видел в России по берегам реки Волги большое количество львов, тигров и медведей. В своей книге он писал: «Холмы по обоим берегам Волги очень высокие, и на них много поселений. Мы видели на этих холмах бесчисленных медведей, львов и тигров, а также многочисленных куниц» [23, с. 150]. Конечно, существуют иные упоминания и изображения этого существа, намекающие на его ящерообразное происхождение. Это объясняется его принадлежностью к низшему миру, упоминаемому выше. Будь то рептилия или кошка, они в образе «лютого зверя» олицетворяют непредсказуемую водную стихию, таящую в себе опасность. Тем самым кошка и рептилия в скифо-сарматской и более поздних культурах обладают смысловой подобностью, несмотря на внешнюю несхожесть. Более распространённой всё же является версия изображения «лютого зверя» как большой кошки: льва, пардуса или тигра. На аланских саблях могильника Колосовка-1 Республики Адыгея, датируемых IX – X вв., изображены львы [10, с. 153-167]. Манера исполнения «лютых зверей» Алании и Руси очень схожа. Эта особенность позволяет говорить о культурном обмене двух этнических групп. Имела место активная торговля с аланами через Тмутараканское княжество – «форпост» Руси на Северном Кавказе. Свидетельством связей жителей Руси с Аланией служат дошедшие до наших дней придорожные каменные кресты. Надпись «Помяни, господи, душу раба своего, Ивана русского», а также буквенная дата, соответствующая 1041 году, высечена на Преградненском кресте [11, с. 511 – 515]. Схожий Дмитровский крест со следами надписи на кириллице, описанный в 1799 г., принято относить к XI в. Подобно менгирам, данные кресты имели навигационное значение, помогая путникам из Руси следовать по маршрутам на землях Алании.

Среди скифо-сарматских племён именно аланы не растворились в субстрате автохтонных народов. В большей степени потомками аланов себя могут именовать осетины из-за сохранения иранской основы обычаев и традиций. Лингвистическая преемственность также значительна. Но генетическая преемственность прослеживается (после XVI в.) не так явно. После нашествия Тамерлана аланам пришлось уйти в горы, покинув предгорные равнины. Из самоназвания аланов «асы» происходит современное название этноса «осетины». Л. А. Мацулевич утверждает, что «осетины — это собственно осы или асы, если отбросить в их наименовании грузинирующий определитель "ети"; однако в Средней Азии налицо параллельный полному наименованию этноним "исеедон". В древней Руси они известны именно под этим названием "яс", "ясыня"; "ясыг" — вариант с показателем множественности "г"» [12, с. 139]. Сарматы, освоившись на Северном Кавказе, потеряли облик кочевников. Из них выделились аланы, которые сформировались как этнос на Северном Кавказе благодаря приобщению к достижениям кобанской культуры. П. Г. Акритас объясняет эти процессы с позиции того, что «степные народы, нападая на оседлых горцев, устраняли их живую силу — мужчин, а детей и женщин не трогали. Последних превращали в своих жен, навязав им свой язык — язык победителей. Дети росли, освоив тоже язык победителей, и себя считали частью народа-победителя» [13, с. 279].

Аланы практиковали террасированное земледелие, заимствованное у автохтонного населения. Это было обусловлено тем, что рельеф предгорной местности представляет собой холмистую равнину с большим количеством мелких ручьёв, пронизанную глубокими балками и оврагами. С течением времени под действием эрозии осадочных пород в речных долинах стали образовываться ярусы. А уже позже благодаря хозяйственной деятельности человека эти ярусы приобрели более выраженный вид сельскохозяйственных террас. Однако и в горных районах данные ярусы распространены, в частности близ аулов Республики Северная Осетия-Алания и Республики Дагестан. Поэтому можно сказать, что ярусы имеют природно-техногенный характер возникновение. Д. С. Коробов выделяет три типа наделов Кисловодской котловины: 1. Террасы первого типа (одиночные, двойные или тройные крупные террасы с высокими откосами на крутых склонах), 2. Террасы второго типа (каскады из длинных невысоких террас на более пологих склонах), 3. Участки с межевыми стенками (прямоугольные наделы). Террасы первого типа следует относить к кобанскому времени, террасы второго типа более поздние – первые века н.э., террасы третьего типа возникли в период Раннего Средневековья. Стоит заметить, что террасы, появившиеся в период бронзового века, продолжали использоваться аланами уже в Средневековое время [14, с. 68].

Отличительной чертой аланской культуры является катакомбный тип захоронения. Он появился на Кавказе из-за особенностей геологии. За тонким почвенным слоем следует горный массив осадочных пород, чаще всего известняка и песчаника. Именно поэтому понадобился такой сложный способ погребения. Вероятно, имел место и религиозный мотив. Вырезанием камер занимались специально обученные люди [15, с. 23-25].

На могильнике Заюково-3 имеется обширный культурный слой VIII в. до н.э. - VII в. н.э., охватывающий кобанский, сарматский и аланский периоды. Основной деталью данного археологического памятника является наличие необычной стратиграфии. Под более древними слоями кобанской культуры находятся артефакты сарматского времени. Это объясняется тем, что сарматы вырывали погребальные катакомбы под останками «кобанцев». Самым верхним слоем являются погребения аланов. Вероятно, данный могильник веками был культовым местом для тогдашнего населения. В результате археологических изысканий было найдено большое количество солярных амулетов [24]. Несмотря на сменявшиеся друг за другом эпохи некрополь долгое время применялся по прямому назначению. Память о предках и следование традициям показывают явную преемственность представителей кобанской культуры и аланов. Спустя много лет сарматы, а затем аланы продолжали хоронить своих соплеменников на месте, которое было основано «кобанцами», а значит чтили их наследие и ощущали сопричастность с их культурой.

Поселения «кобанцев», как правило, располагались на возвышенности, с которой хорошо просматривались близлежащие земли. Ярким примером является Татарское городище Ставропольского края, которое хорошо защищённо многоступенчатой системой глубоких рвов и естественных преград. Ираноязычные степные кочевники переняли данную особенность у местного населения и со временем стали оседлыми. Так, в предаланский и аланский период было построено около сотни фортификационных сооружений только лишь в Кисловодской котловине. Примечательны Зилгинское и Брутское городища Северной Осетии-Алании, на которых были обнаружены кости свиней. Согласно Геродоту, скифы не держали свиней, да и не смогли бы в силу своего передвижного образа жизни [25, с. 202]. Находящиеся на предгорной равнине, данные памятники оснащены мощными оборонительными валами. Эта особенность не присуща кочевым сарматам, но зато характерна для оседлых аланов, что подтверждает теорию о кавказском происхождении последних.

Такое положение дел позволяло аланам осуществлять контроль за своими землями, а также эффективно обороняться от неприятеля. В период своего расцвета аланы выступали в роли своеобразных таможенников, взимая плату с караванов, идущих по великому шёлковому пути через территорию Алании. Таким образом, вследствие ассимиляции сарматов к III в. н. э. из разнородных этнических групп окончательно сформировался аланский племенной союз, предшествующий Аланскому царству.

Место аланов в степи заняли тюркские племена, чей образ жизни аналогичен кочевому скифо-сарматскому. Как и у скифов, лошадь в тюркском обществе кочевников была и остаётся важнейшим источником пропитания. Она способна преодолевать большие расстояния, обеспечивать степняков молоком и мясом. Согласно Геродоту, скифы делали чаши из черепов самых ненавистных врагов. Для этого отпиливали часть черепа ниже бровей и обтягивали сырой бычьей кожей. Богатые скифы обтягивали череп кожей и отделывали изнутри золотом [25, с. 203]. Такой же обычай был популярен у тюркских народов. Так, согласно «Повести временных лет» печенежский хан Куря сделал чашу для питья из черепа поверженного князя Святослава Игоревича [26, с. 51]. Безусловно, данный обычай имел глубокое ритуальное значение, заключающееся в передачи силы и лучших качеств врага.

Проживание в степи формирует особый цивилизационный код. Он непримечателен архитектурными памятниками и научными достижениями. Его главной чертой служит вольность – особенность социального устройства. Такой образ жизни подразумевает максимально равное положение мужчины и женщины. Велико влияние матриархата и связанного с ним культа плодородия у оседлого населения. Так называемые половецкие каменные бабы, а также древнегреческие свидетельства об амазонках и царице массагетов Томирис служат тому подтверждением. Но в то же время слабость государственных образований. Ни Тюркский и Хазарский каганат, ни империи монголов и гуннов не смогли создать устойчивую вертикаль власти с сильными политическими институтами, что привело к их быстрому ослаблению как крупных территориальных держав.

Важным скифо-сарматским религиозным компонентом является шаманизм. В их верованиях значительное место занимал анимизм – культ предков и почитание умерших, связанный с верой в бессмертие души и существование потустороннего мира. Общескифский пантеон высших богов возглавлялся триадой богини Табити – бога Папай – богини Апи, что «можно характеризовать как племенную с тенденцией к созданию национально-государственной религии» [16, с. 120]. Существовали и элементы зороастризма. В религиозных верованиях сарматов ведущее место занимал культ огня, связанный с почитанием солнца как главного божества. [17, с. 151]. Мифический зверь грифон был символом солнечного огня, представлялся могущественным существом, способным одолеть тигра. Данный образ очень распространён и встречается в совершенно разных культурах. У осетин во всех традиционных праздниках первая молитва прославляет Бога, вторая Уастырджи (Уас Тарги). По одной из версий этот осетинский герой был вдохновлён скифским Таргитаем. Р. Г Дзаттиаты, Т. Т. Дауева считают, что «окончание "тай" указывает на принадлежность к роду первопредка. И на вопрос: "Кто он", "какого рода, племени?" скиф ответил бы: "Таргитай", т.е. из рода Тарги, скиф. По определенным законам фонетики "г" переходит в "дж" (палатализация), а придание имени первопредка титула "святой" – "уац" – безукоризненно дает в конце концов "Уастырджи"» [18, с. 361]. В. С. Газданова высказывалась об общих параллелях культов Уастырджи и Таргитая: «Религиозные представления осетин, несмотря на несколько этапов христианизации и проникновение ислама, сохраняли “общеарийские трафареты”. В данном контексте один из центральных образов религиозного пантеона осетин – Уастырджи – соотносится со скифским Таргитаем и выступает как покровитель всех людей (“Лæгты дзуар”), а не только как покровитель мужчин и путников, как это было принято считать в последнее время» [19, с. 194].

Сарматы, как и скифы испытывали влияние западной античной цивилизации. Такое положение дел имело ряд существенных последствий. Боспорское царство установило тесные торговые связи с кочевниками, что ускоряло эллинизацию последних. Танаис был самой северной колонией греков и был ближе всего к «варварскому миру». Население этого эмпория имело значительный скифо-сарматский элемент. В 237 году н. э. Танаис был разрушен готами, но через век восстановлен сарматами. Город постепенно превращается в центр земледельческого и ремесленного производства, просуществовав до начала V века н. э. [20, с. 198-200]. Примечательно то, что согласно четвёртой книге «Жизни Константина» Евсевия Римская империя нанимала в ряды своей армии сарматов в качестве федератов [27: IV: 6: 1]. Варваризация римского военного аппарата предопределила ассимиляцию и части сарматов. Потомки варваров-федератов стали вливаться в римское общество, теряя свою идентичность.

Наследие скифов и сарматов продолжает жить во многих народах Евразии. Скифия, Сарматия, Туран, Тартар (Тартария) – разные названия большой, малоизученной территории для тогдашних античных и средневековых европейских путешественников. Растворение скифо-сарматской общности не смущало географов прошлого называть территорию современной России на старый манер. Общие культурно-цивилизационные черты разных групп, разделённых расстоянием и религиозными представлениями, могут быть объяснены с двух позиций: идеалистической и материалистической. Придерживаясь первой, имеет место концепция общего бессознательного К. Г. Юнга с архетипами человечества [21, с. 45-47]. Архетипичность образа солярия, великой матери или предка-прародителя находит отражение в фольклоре и искусстве абсолютно разных народов. Материалистическая же точка зрения предлагает рассматривать подобные параллели как следствие культурного обмена или независимого друг от друга возникновения. Так или иначе, этносы формируются в результате сложных исторических процессов, когда одни племена ассимилировались другими, меняли со временем язык, образ жизни и традиции. Задача историков и этнографов определить и изучить этапы становления тех или иных племенных групп, из которых в последующем развиваются общности с потенциалом формирования государственности.

1. Зверева С. В. В мире солнечного света. – Л.: Гидрометеоиздат, 1988. – 160 с.
2. Самашев З. С. Наскальные изображения Верхнего Прииртышья. – Алма-Ата: Гылым, 1992. – 288 с.
3. Дзадзиев А. Б., Дзуцев Х. В., Караев С. М. Этнография и мифология осетин: Крат. слов. – Владикавказ: Б. и., 1994. – 281 с.
4. Раевский Д. С. Мир скифской культуры / предисл. В. Я. Петрухина, М. Н. Погребовой. – М.: Языки славянских культур, 2006. – 600 с.
5. Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология / пер. с фр.; под ред. и с послесл. В. И. Абаева; АН СССР, Ин-т востоковедения, Сев.-Осет. НИИ истории, экономики, яз. и литературы. – М.: Наука, 1976. – 276 с.
6. Седов В. В. Славяне в раннем средневековье / Ин-т археологии РАН, Рос. гуманит. науч. фонд. – М., 1995. – 415 с.
7. Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. – М.: Наука, 1981. – 607 с.
8. Рыбаков Б. А. Рождение Руси. – М.: АиФ Принт, 2003. – 447 с.
9. Третьяков П. Н. У истоков древнерусской народности. – Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1970. – 156 с. – (МИА; № 179).
10. Пьянков А. В., Цокура И. В. О реконструкциях сабли из могильника «Колосовка-1» (Адыгея) // Сборник материалов Проблемного Совета «Военная археология» при ГИМ. Вып. 2. – М.: Русская панорама, 2011. – С. 248.
11. Потравнов А. Л., Хмельник Т. Ю. Преградненский каменный крест и новая интерпретация остатков надписи // Из истории культуры народов Северного Кавказа = From the history of the North Caucasian peoples culture: сб. науч. ст. / отв. ред. Ю. А. Прокопенко, С. Н. Малахов. – Ставрополь: Печатный двор, 2009. – Вып. 16: Вопросы древней и средневековой археологии Северного Кавказа и прилегающих территорий: науч. альманах, посвящ. памяти канд. ист. наук А. П. Мошинского. – 2023. – С. 506–519.
12. Советская этнография. Т. VI–VII. – М.; Л., 1947. – 348 с.
13. Материалы Научной сессии по проблеме происхождения балкарского и карачаевского народов (22–26 июня 1959 г.) / Кабард.-Балкар. науч.-исслед. ин-т при Совете Министров КБ АССР. – Нальчик: Кабард.-Балкар. кн. изд-во, 1960. – 336 с.
14. Коробов Д. С. Система расселения алан Центрального Предкавказья в I тыс. н. э. (ландшафтная археология Кисловодской котловины). Т. 1. – М.; СПб.: Нестор-История, 2017. – 384 с.
15. Аланы и их наследие на Северном Кавказе / под ред. В. А. Кузнецова. – Владикавказ: Изд-во СОИГСИ, 2008. – 320 с.
16. Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время / отв. ред. А. И. Мелюкова; авт. М. П. Абрамова, С. С. Бессонова, О. Д. Дашевская и др. – М.: Наука, 1989. – 464 с.
17. Литвинский Б. А. Древние кочевники «Крыши мира». – М.: ГРВЛ, 1972. – 272 с.
18. Дзаттиаты Р. Г., Дауева Т. Т. Уастырджи: семантика образа // Алания от А до Я. – Владикавказ: Ир, 2021. – С. 359–362.
19. Газданова В. С. Золотой дождь: Исследования по традиционной культуре осетин: Сб. науч. тр. / ред. Р. С. Бзаров. – Владикавказ: ИПЦ СОИГСИ, 2007. – 438 с.
20. Чеснок В. Ф. Танаис // Известия ЮФУ. Технические науки. 1999. №4. – С. 198–201
21. Юнг К. Г. Архетипы и коллективное бессознательное / пер. с нем. А. А. Спектор. – М.: Академический проект, 2009. – 400 с.

Список источников
22. Ироическая песнь о походе на половцов удельнаго князя Новагорода-Северскаго Игоря Святославича, писанная старинным русским языком в исходе XII столетия. С преложением на употребляемое ныне наречие. – М.: В Сенатской тип., 1800. – VIII, 46, [1] с., 1 л. табл.
23. Россия и Европа глазами Орудж-бека Баята – Дон Жуана Персидского / пер. с англ., введ., коммент. и указ. О. Эфендиева, А. Фарзалиева. – СПб.: Филол. фак. СПбГУ; Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007. – 211 с.
24. Раскопки древнего некрополя. URL: https://dzen.ru/a/XIoFXM3uOgCzxGcC?share_to=link (дата обращения: 02.02.2025).
25. Геродот. История / пер. Г. А. Стратановского; под ред. А. А. Губера. – Л.: Наука, 1972. – 600 с.
26. Повесть временных лет / пер. с древнерус. Д. С. Лихачева, О. В. Творогова; коммент. А. Г. Боброва, С. Л. Николаева, А. Ю. Чернова при участии А. М. Введенского и Л. В. Войтовича; ил. М. М. Мечева. – СПб.: Вита Нова, 2012. – 512 с.
27. Евсевий Кесарийский. Жизнь блаженного василевса Константина / пер. под ред. А. А. Калинина. – М.: Labarum, 1998. – 352 с.