Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки | Филологический аспект №12 (44) Декабрь, 2018

Взаимодействие значений противительности и меры (соответствия) в японских коннекторах

Чиронов Сергей Владимирович
канд. филол. наук, доцент, заведующий кафедрой японского, корейского, индонезийского и монгольского языков, Московский государственный институт международных отношений (МГИМО, Москва)

Аннотация: В статье с использованием корпусных данных рассматриваются три японских союзных выражения (коннекторы), в которых значение меры и соответствия получает противительную реинтерпретацию. Это (sono) bun, (sono) wari-ni (wa), N-ni shite-wa, с примерными русскими переводами «в той мере, что» / «зато» / «в той же степени». Выделяются статический и динамический аспекты представления о соответствии, играющие ведущую роль в формировании функционала этих единиц. В первом случае речь идёт о ментальном сопоставлении с фиксированным эталоном (N-ni shite-wa, отчасти (sono) bun), во втором – о представлении о шкале двух признаков, которые (в противительном контексте) получают разнонаправленное значение (sono) wari-ni-wa. Тогда как (sono) bun, (sono) wari-ni (wa) тесно связаны с представлением о количественнном соотношении, в N-ni shite-wa соотнесение имеет преимущественно качественную основу, хотя допускает и элемент квантификации. На основе семантических особенностей единиц формулируются некоторые характерные прагматические (перлокутивные) эффекты, достигаемые при их употреблении. Результаты анализа служат более общей цели построения комплексного описания семантических связей (картирования) дискурсивных единиц японского языка.
Ключевые слова: японский язык, коннектор, конструкция, мера и соответствие, семантическое развитие, прагмасемантика, дискурсивная функция

Chironov Sergey Vladimirovich
candidate of philology, assistant professor, head of Japanese, Korean, Mongolian and Indonesian department, Moscow state university of international relations – MGIMO, Russia, Moscow

Abstract: The article deals with three Japanese Union expressions (connectors), in which the meaning of measure and correspondence receives a contradictory reinterpretation, using corpus data. This is (sono) bun, (sono) wari-ni (wa), N-ni shite-wa, with approximate Russian translations "to the extent that" / "but" / "to the same extent." The static and dynamic aspects of the representation of conformity, which play a leading role in the formation of the functional of these units, are highlighted. In the first case we are talking about a mental comparison with a fixed standard (n-ni shite – wa, partly (sono) bun), in the second-on the representation of the scale of two features that (in the opposite context) receive a multidirectional value (sono) wari-ni-wa. While (sono) bun, (sono) wari-ni (wa) are closely related to the representation of the quantitative relation, in N-ni shite-wa the correlation has a predominantly qualitative basis, although it admits an element of quantification. Based on the semantic features of the units are formulated in some specific pragmatic (perlocutionary) effects achieved by their use. The results of the analysis serve a more General purpose of constructing a comprehensive description of the semantic links (mapping) of the discursive units of the Japanese language.
Keywords: Japanese language, connector, construction, measure and correspondence, semantic development, pragmasemantics, discursive function

Задача системного описания коннекторов с противительным значением диктует необходимость изучить взаимодействие противительности как ядерного значения для данной группы с рядом  смежных значений. В конечном счёте итогом совокупности таких исследований станет картирование как эффективный способ семантического описания [5; 2]. В данной работе с привлечением корпусных данных [4] рассматривается относительно компактный набор коннекторов – (sono) bun, (sono) wari-ni-wa, (sore)-ni-shite-wa, где противительное значение проявляется «внахлёст» со значением количественного соотнесения – меры, которое (последнее) должно быть признано семантически исходным для соответствующих единиц. Коннекторы мы рассматриваем как своего рода функциональный аналог формального класса союзов, куда, помимо последних, входит более широкий круг единиц, включая служебные имена, устойчивые конструкции и ряд других. Значение меры – далеко не единственное пограничное с противительностью, к которой с разных сторон (если ориентироваться на графическое представление семантической карты) примыкают такие области, как присоединение, одновременность, сравнение и сопоставление и т.п. В свою очередь, и значение меры оказывается пристыковано далеко не только к противительной области, но также и к таким семантическим зонам, как, например, причинность – в (sore) dake-ni, митигация (хедж) в (sore) gurai или отрицание – в (sore) hodo. Таким образом, «клубок» семантических связей приобретает множественные измерения, рассматривать которые, однако, уже не выходит за рамки настоящей статьи.

Для всех трёх рассматриваемых единиц нарастание новой семантической функции – противительной – поверх исходного значения соответствия сопровождается фиксацией выражения в устойчивом виде, представляющем собой один из алломорфов в былой, более свободной парадигме. Именно в силу этого явления, свидетельствующего о грамматикализации единицы, мы должны говорить не просто о служебных частях речи – служебных именах в случае bun, wari, «мета-» или «пустом» глаголе suru, но о конкретных реализациях их употребления в застывшем окружении справа. Скажем, оторвать wa от wari-ni-wa или же заменить wa mo shite wa/mo принципиально поменяет и семантический вклад единицы в высказывание, и её текстовый функционал. При этом, правда, с левой (определяемой, в случае строения языка типа японского) стороной выражения сохраняется определённая свобода, характерная для широкого класса японских коннекторных выражений. А именно, в рамках той же функциональности допускается как подчинение единице имени (или даже клаузы), так и соединение (в начале нового текстового фрагмента, а также – характерным образом – после «собственно» противительного союза) с анафорическим sore/sono (это мы показываем, приводя их в скобках). Ниже принципиального различия между двумя этими основными формами реализации единиц мы не проводим.

1. «Корневое» имя, вокруг которого формируется конструкция-коннектор (sono) bun-ni-wa, bun, имеет значение «часть, доля», так что вся конструкция трактуется сходным образом с русским «в той мере, что». Эта комбинация встречается не только на стыках клауз, но также и в позиции перед предикативной группой. Таким образом через представление о равнозначности факторов выражается идея компенсации, как и в рус. зато. Отличие от русского коннектора при этом состоит в том, что пропозиции с противоположной оценочной окраской могут располагаться в любой последовательности, а не только от «плохого» к «хорошему», как в зато:

介さずにインターネット上で容易に契約や取引ができる情報技術（ＩＴ）社会。便利だがその分、お金について考える機会が減ってもいる。// В информационном обществе можно легко заключать договоры и совершать сделки через интернет. Это удобно, но (притом/?зато) меньше поводов задуматься о деньгах («Ниси-нихон симбун», 31.10.2004) [4]

Противопоставительность не является исключительной интерпретацией значения соответствия данной конструкции, которая также получает причинностное толкование. В этом смысле конструкция приближается в своём функционировании к относительно редкому обороту с другим выражением меры – teido (sono teido-ni oite), ср. рус. постольку поскольку:

「無用」さについては異論はほとんどない。さっさとつぶせばいい。税金のムダ遣いがその分ただちに減る。だが、民主政治では、そう簡単にはいかない// Что касается ненужных статей, то по ним и возражений почти нет. Всё это можно разом сократить. И растрата налогов в этой мере сразу уменьшится. Но только при демократическом строе так просто дела не делаются («Майнити» 25.07.2001), ср. с teido:

治癒し得べき病症にのみ投

薬したらしい。看者が省悟すれば、直ちに改悛の効の顕われる程度において諷刺の全能を予期したのかとも思われる。// Получается, что лекарство применяется как бы только к тем болезням, которые могут быть вылечены. И в той мере, в какой у зрителя, осознающего суть, сразу должен произойти катарсис, наверное, казалась всесильной и сатира (Т.Митамура «Популярные стихи и картины» 1999) [4]

Нелишне заметить, что от значения соответствия в причинностном употреблении также сохраняется своеобразный «след» - связанный с ограничительностью. То есть, действие фактора чётко «квартифицируется», а не подаётся как абсолютное:

上げてきたものが台無しになるかもしれない。「一生懸命頑張りました、では済まない。その分、プレッシャーは相当なものでした」// «Здесь уже не пройдёт отговорка о том, что, мол, мы же старались изо всех сил. В этом смысле [а не в каком-либо другом] давление было огромным» («Кобе симбун» 16.01.2003) [4]

Можно также привести примеры усилительного значения, возникающего при переистолковании количественного соответствия. В этом случае убедительная сила (персуазивность) высказывания укрепляется за счёт появления точного значения, которое, во всяком случае, говорящий готов гарантировать для утверждаемого признака. В данном варианте употребление sono bun сближается с другим оборотом со значением количественного соответствия - sore dake (допустима и «гибридная» формула той же семантики - sono bun dake):

過食を慎む。適正体重を維持する。これらを実行すれば、その分、健康を脅かす原因を減らすことができるはずだ。// Не допускать переедания, поддерживать оптимальный вес – если всё это выполнять, то в этой мере наверняка можно и уменьшить факторы риска для здоровья («Рюкю симпо» 19.06.2004) [4]

В ситуации наличия прочих «побочных» толкований недвусмысленным формальным признаком противительного истолкования выражения является употребление с противительными союзами – в наших примерах это ga, monono:

支給は四月分からになるものの、その分、年金額は０・７％上がって // Выплаты производятся уже раз в 4 месяца, но зато общая годовая сумма выше на 0,7% («Санкэй симбун» 10.05.2005 - monono), 就業時間は一応決まっているが、その分、朝は数時間遅く出社してもおとがめなし、// Время работы в принципе определённое, но зато можно без последствий задержаться утром на несколько часов («Асахи симбун» 17.02.2004, ga) [4]

Дискурсивные функции конструкции выводимы из идеи компенсации в её основе. В первую очередь это маркирование перехода к отрезку высказывания, которым уравновешивается ранее сделанное заявление. Причём здесь мы опять-таки видим переход как от менее благоприятного к более благоприятному для собеседника аспекту коммуникативной ситуации (в уговорах, убеждениях, утешении), так и наоборот. Судя по ответам собеседника, такая тактика имеет успех:

気にしなくていいの。その分、しっかり調べてくだされば…」「もちろん、しっかり調べますけど…」// Да не обращайте внимания. Только тогда уж действительно хорошенько всё проверьте! – Конечно, мы всё как следует проверим (К.Китани «Архипелаг заговоров и убийств» 1995), ср.

『でもさ〜、その分美味しい物食べれるカモよ〜？』って言ったら、『まぁ、そうカモねぇ〜。』// Ну зато, может, что-то вкусное удастся поесть? – а он тогда: Ну, да, может быть (блог «Яху» 2008)

В функции поворота в линии рассуждений выражение функционирует в принципе сходно с русским инициальным зато. При этом идея компенсации, уравновешенности, очевидно, легко смыкается в сознании говорящего с низкой вовлечённостью в предмет высказывания. Так, сразу 6 вхождений в корпусе (максимальное число единичных сочетаний слева) предваряются маркером такого ментального отношения ma(a):

何だか、７月があっという間に過ぎて行ってしまいそうです（；；）ま   、その分    、８月のイベントが近づくので、それはそれでいいの・・・か・・・？！// Как-то июль промелькнул в одно мгновение… Ну, зато приблизились августовские мероприятия, так ведь, или как? (блог «Яху» 2008) [4]

2. Wari, «корневая» морфема wari-ni-wa со сходным значением «доля, дробь» функционирует в изолированном виде в несколько иной направленности, чем bun – как «скидка», то есть та часть, которая вычитается из целого. Тем самым противительность, разнонаправленность действий (положительное – наличие элемента, и отрицательное – вычитание из него) уже как бы заложена в значение единицы изначально. Этим объясняется отсутствие «сонаправленных» интерпретаций второго порядка, как у bun. Интересным образом, однако, значение «дроби» реинтерпретируется через «пропорциональность». В противительном контексте же это выводит на значение «несоответствия пропорции», где второй признак, который должен был находиться в соответствии с признаком, «растёт» («почему-то») в противоположную сторону:

神経質な女性や露出の激しい女性は、進んで女性専用車両に乗ってほしいと思います。少しぶつかっただけでしかめっ面をしたり、肌の露出がひどい割に、周囲の視線に嫌悪感をむき出しにする女性もよく見かけます。 毎日満員電車に揺られ通勤する男性たちを気の毒に思うことがよくあります。// Хотелось бы, чтобы нервные и особо продвинутые в смысле оголения гражданки сами переходили в специальные вагоны для женщин. Часто встречаешь таких, что от малейшего столкновения сразу делают недовольную мину, или что с открытой ненавистью реагируют на взгляды окружающих, хотя сами предельно показывают голую кожу. Прямо жалко мужчин, ежедневно ездящих на работу в набитых вагонах. («Иомиури» веч. вып. 8.07.2005)

С одной стороны, в отличие от (sono) bun, обыгрывающего идею взаимной балансировки «попутных» признаков, здесь проявляется обратный образ – потери баланса, взаимного удаления разнонаправленных явлений. Но, с другой стороны, сама идея пропорциональности, дробности исключает «лобовое» столкновение диаметрально противоположных признаков, внося элемент гармонии в общее (понимаемое в данном случае как сумма двух ситуаций) положение вещей. Характерным, в силу этого, является такая ситуация употребления, когда оба компонента ситуации, противоположно направленные между собой, в сумме складываются в единую картину явления, «освящаемую» единой оценочностью. Последняя чаще бывает отрицательной, что логично с точки зрения доминирования в высказываниях вообще констатаций неожиданного, проблемного, негативного воспринимаемого – тогда как высказывания о «немаркированных», «нормальных» положениях вещей с позиции банальной логики неинформативны и потому не нужны:

田舎の割に、車の通りの多い道路に面した窓から、なにを思って見つめているんでしょうね〜。// О чём, интересно, он задумался, устававшись в окно, выходящее на дорогу, весьма оживлённую для такой деревни? (блог сайта «Яху» 2008) [4]

С формальной точки зрения маркером значения «балансировки», приближающейся к присоединительности, следует считать частицу mo (см. примеры ниже), а также присоединительный союз shi со значением накопления односторонне направленных аргументов, усиливающих позиции автора высказывания:

怠ると、床が水浸しになる。ひどく手間がかかるし、その割に庫内の有効スペースは限られていて、西瓜を冷やしている場合は、ビールの冷却は諦めなければ…// Чуть прозеваешь – весь пол в воде. Куча хлопот, а притом место в кузове ограничено, и если охлаждаешь арбузы, то на пиво уже места не остаётся («Кобе симбун», веч. вып. 5.07.2002) [4]

Впрочем, примеры положительности тоже встречаются, с большей частотой – в блогосфере, менее чувствительной к языковой норме (вхождения в корпусе не ограничиваются ей, но «ядерных» новостных газетных текстов с такими примерами, например, в нашем распоряжении нет):

カーブが多かった割に、寝てたんで全然酔いませんでした // Для такого большого количества поворотов меня совсем не укачало, потому что я спала (блог «Яху» 2008) [4]

Сравнивая вхождения с wa и без, можно предположить, что в первом случае противоречие менее критично, два явления в большей степени совместимы:

都心部に近い割には緑も多く残っている閑静な住宅街。// Для такого близкого к центру района и зелени сохранилось много, очень тихо («Хоккайдо симбун» 12.11.2005), ср. 全社員が必死に努力している割に、それが結果に結実せず、業績低迷が長く続いた。// Сотрудники все старались изо всех сил, но при всём при этом результатов никаких не было, прибыли оставались низкими (журн. «Сюкан посуто» 29.04.2005) [4]

Из двух стандартных структурных вариантов конструкции (на стыке клауз и в начале аподозиса) wa может опускаться только в первом – ни одного примера с sono wari-ni мы не нашли. Наше предположение о том, что это может быть связано с различиями в трактовке новой и известной информации, как будто подтверждает следующий случай. В нём контрастивными wa уже оформлены два параметра, входящие в структуру фрейма описываемого явления и, тем самым, как бы уже известные. Ввести третье в такое случае было бы неестественно:

株式投資のリターンは大きい割に、そのリスクは債券と比較して非常に大きいと言える。// Доходность инвестиций в акции велика, но при этом риски по сравнению с облигациями чрезвычайно велики (С.Токинага «Финансовый инжиниринг» 2002) [4]

Свои прагматические последствия имеет естественная инференция wari-ni(-wa), которая может быть выражена зависимостью «у говорящего есть чёткое представление о пропорциях – следовательно, он ясно и трезво мыслит». В тех ситуациях, где коммуниканты могли бы естественно «отпустить» эмоции, само введение в дискурс такого достаточно сложного конструкта, как количественное соотношение между явлениями, рисует говорящего или спокойным (что имеет перлокутивный эффект умиротворения, утешения), или хладнокровным (перлокутивный эффект иронии или издёвки):

転んだちびは大泣き。泣き方が激しい割に、けがしてる風でもなかったから「びっくりした？」って聞くと「びっくりした」// Коротышка упал и разревелся. В сравнении с силой плача видимость травм была нулевая, и я спросил: «Испугался, что ли?» - «Испугался» (блог «Яху» 2008) [4]

Роль wari-ni-wa в дискурсе – маркирование высказывания о положении вещей, разнонаправленном с тем, что было обозначено или самим говорящим, или собеседником. Реплика, начинающаяся с этого выражения, чаще всего представляет собой претензию, недовольное ворчание, упрёк:

…なんでも、この着物、すごく大事にされてたらしいって」 蕾に着物を渡した透も大事な物を預かってきたという気概だけはあるようだった。「その割には、ずいぶんと乱暴な…」 蕾は苦笑して模造紙からはみ出ている袖をチラッと見た。 // …Говорит, очень берегла это кимоно» - У самой Ски, когда она протягивала кимоно Цубоми, был такой вид, будто в руках у неё было что-то драгоценное. «Что ж тогда так неаккуратно…» - хмыкнула Цубоми, глянув на вылезающий из-за красочной бумаги кусочек рукава (М.Ватанабэ «Грустная невеста» 2002) [4]

3. Проиллюстрировать различие между wari-ni-wa и ni-shite-wa можно на примере, где использование второго будет если и не полностью прагматически неприемлемым, то странным:

微妙なアイアンとかは試合でまだ打てないけど、５カ月ぶりの割にはプレッシャーもなくやれた。// Особо кручёные удары ещё не в моей власти, но для пятимесячного перерыва я выступил без особого напряжения («Майнити» 13.04.2003) [4]

Тогда как wari-ni-wa отсылает к динамичной шкале, существующей в сознании коммуникантов, использование -ni shite-wa предполагало бы, что у них в голове вместе формулы пропорционального соответствия, «скользящей» между конкретными значениями, хранится точное значение второго признака для каждого значения первого. В нашем примере отдельно должно было бы быть чётко известно, сколько «в норме» должно быть для пяти месяцев перерыва, сколько – для четырёх, сколько – для шести и т.д. Кстати, для контекстов типа «для пятимесячного / тринадцатилетнего» и т.д. именно ni shite-wa будет верным переводом, так как энциклопедические знания людей включают представления о том, как дети (и взрослые) в определённом возрасте обычно могут выглядеть, вести себя и т.п.

«Точечное» указание на неподвижный признак, с которым производится сопоставление и выявляется различие, происходит из «корневой» семантики глагола suru – вербализатора ментального акта выбора в пользу одной из доступных опций. Сочетание его с показателем условности -te+wa (маркирует негативное будущее следствие в контекстах предупреждения, упрёка) необязательно даёт односторонне направленную оценочность («думали, что хорошее, оказалось – плохое»). Она может переосмысливаться и как указание на неожиданность результата из ментального акта, которым в данном случае будет допущение, что имеет дело ситуация Р. С типологической точки зрения слияние негативного и ненормального достаточно распространено среди выразительных средств японского языка, относящихся к различным ярусам. Две этих роли ярко проявляются в функционировании выражения в дискурсе:

ロケ…じゃないよね？」 思わずつぶやいた夏実に、後ろから鉄之進がコメントした。 「それにしてはカメラが見えない。監督も」 「そっ、そりゃまあそーだけど…」 // «Мы тут сниматься что ли будем?» машинально пробормотала Нацуми - и услышала сзади комментарий 鉄之進: «Для съёмок здесь нет камеры. Да и режиссёра тоже» «Тоже верно…» (А.Нанао «Разоритель курганов» 1997), ср.

「そう。それで受信機は、オンにしてあるの？」「してありますよ」「それにしては、物音が入ってこないわね」 「いま、静かにしているんでしょう」// «Вот как. Так приёмник включён?» «Включён» «Тогда что-то не слышно шумов» «А они сейчас, наверное, молчат» (志茂田景樹 «警視総監・鳳美雪»1991) [4]

Первый коммуникант использует устойчивое представление – включённая аппаратура должна давать определённый уровень шума, – чтобы подорвать ту версию событий, которую выстраивает собеседник. Данный пример интересен тем, что в нём видно, как этот тактический ход вписан в более широкую стратегию «подрыва», которая проявляется здесь и в предыдущей реплике, представляющей собой недоверчивый вопрос (в значительной мере подразумевающий, что собеседнику придётся признать несостоятельность своих утверждений). Видно здесь и различие sore-ni shite-wa с элементом того же порядка в предшествующем ходе – sorede. Как и sore-ni shite-wa, он ссылается на логический ход, однако останавливается на этапе вопроса, провокации визави на признание противоречия (вызов, содержащийся в таком высказывании, может быть сколь угодно острым, но никогда не нарушает «лица» собеседника настолько, чтобы не дать ему возможности формально отрицать линию аргументации говорящего, дав отрицательный ответ). Тогда как с рассматриваемой здесь единицей говорящий идёт дальше, собственно, вербализуя противоречие, опровергающее картину, озвучиваемую ему. Разновидностью такой «продвинутой» тактики следует, очевидно, признать случай, когда сама парадоксальная ситуация преподносится собеседнику в виде вопроса:

「なにを言っているんだ、彼は患者なんだぞ」「それにしては、先生の好みのタイプじゃありませんか」「やけにからむな」// «Что вы такое говорите, он мой пациент!» «Для пациента слишком уж типаж прямо ваш, а?» «Так, не надо смешивать всё в одну кучу!» («К.Такано «Любимчик-ледибой» 2002) (реакция: адресат с возмущением отметает инсинуации, выводимы из видимого противоречия) [4]

Комбинация подобного скептического «подначивания» собеседника видимым противоречием и, с другой стороны, позитивной оценкой пропозиции в аподозисе, даёт перлокутивный эффект добродушного поддразнивания, фактически – как одной из тактик комплимента и подбадривания:

まを拭いたろう。金たまを拭いた手拭いで包んだ飯だと思うと、汚くてへどが出らァ」「それにしては、きれいに食べたじゃないか」 二人とも、声を揃えて大笑いをした。// «Если представить, что вытирали этим полотенцем, в которое теперь завернули рис, то прям стошнить может» «Но тем не менее ты очень аккуратно всё доел» - тут оба громко расхохотались (М.Икэда «На своих двоих по Токайдо – а-ля Митико Икэда 1996) [4]

Грань между «чистосердечной» похвалой и завуалированной издёвкой здесь, впрочем, довольно тонка, и истинные намерения говорящего могут открыться лишь позже:

れ間違うてはならぬ。おれではない。殿だ、おれはただ家臣として本分をつくすまで」「それにしては、熱心じゃ」 「忠義の心は兵法より尊い」「ふふ、左様に言いながら、主人の想い女… // «Это не я, это всё мой господин. А лишь выполняю свой долг вассала» «Но для этого ты очень уж усерден» «Верность для воина дороже устава» «Хо-хо, и с такими-то словами ты приударяешь за любимой женщиной своего господина…» (М.Саотомэ «Сётаро Фума» 1999) [4]

Указанным исходным значением ядерного глагола конструкции объясняется и её синтаксическая ограниченность. В отличие от двух единиц, о которых мы говорили выше, она управляет лишь именами, а не клаузами – то есть, тем объектами, о которых в сознании коммуникантов имеется сложившийся концепт-портрет:    

居酒屋系でもいいのでしたら、ここ数年長崎で人気が高い居酒屋チェーン「手羽屋」はいかがでしょうか。居酒屋にしては、中華も寿司も刺身も美味しいです。浜町店は、アーケードの端にあります。// Если из пивных заведений, то есть уже последние несколько веков популярная сетевая «Тэбая». Для пивнушки здесь вкусные и суси, и китайская кухня. В Хамамати их ресторан есть в крытой аркаде (форум «Яху» 2005) [имеющийся образ – в пивнушках еда среднего качества, а деликатесов в ограниченном меню нет вовсе] [4]

打ち上げ数は、１５０００発♪田舎にしては、多いでしょ！？// (на фестивале фейерверков) количество запусков 15000 штук!)) Для глубинки много, не правда ли? (блог «Яху» 2008) [4]

В зависимости от того, делается ли акцент на противоречащем признаке (в аподозисе) или на исходном критерии-концепте, сопоставление может функционировать и как интенсификатор, и как ограничитель:

今でも、どこかに転がっているはず・・・。 ガラスにしては、そこそこキレイだったと思いましたよ〜。// Оно и сейчас где-то валяется. Я подумала, что для стекляшки ну приемлемо по красоте, я посчитала (форум «Яху» 2005) (приемлемо по красоте именно для стекляшки – представляемой как банальная вещь без ценности, тогда как на абсолютной шкале признак красоты слаб) [4]

Проведённый анализ показал возможность различной реинтерпретации значений меры и соответствия в противительном контексте. Сам маршрут семантического развития этих и других вторичных значений в указанной семантической области может, по-видимому, претендовать универсальность. Однако достойно внимания, что в отличие от, например, рус. (постольку) поскольку, где исходное значение степени полностью выветривается (bleached), в японских выражениях эта сема «остаётся в силе», всякий раз «играя» в новой специфической интерпретации. Две из исследованных единиц используют идею количественного соответствия (bun, wari). Эталон, неполное соответствие которому усматривается в sore-ni shite-wa, - качественный по своей природе, однако подспудный «счётчик», включённый на квантификацию признака (и, соответственно, отклонения от него) «прорывается» в использовании (достаточно типичном) в аподозисе выражений избыточности, подразумевающих скалярную шкалу:

…そういうことじゃないんですか？」「いや、それはないね」と獣医はにべもない。「それにしては傷口がきれいすぎる。真一文字ってやつだな。包丁とかナイフとか、とにかくそういう傷…// …«Разве не так дело было?» «Нет, не так» - ветеринар にべもないнепоколебим. «Для этого рана у вас слишком правильная, как иероглиф написан. Ножом так не порежешь» (Ю.Ямагути «Абсурдное убийство» 1998) [4]

Развитие вторичных, в том числе дискурсивных значений сопровождается типичными явлениями для процесса грамматикализации - даже в положении не на стыке клауз, а внутри аподозиса, непосредственно перед предикатом в противительном значении имеет место отрыв от привязки к предикату и расширение «сферы действия» (по И.Богуславскому [1]) на всю клаузу. В «исходном» значении обстоятельства меры/степени такой чёткой необходимости не выявляется.

По природе оспариваемого (наличием противоречием) представления единицы тоже можно разделить на две группы – с динамическим признаком (wari-ni) и статичным (shite-wa). Случай bun интереснее: в нём идея количественного соответствия (компенсации) обыгрывается как будто в некотором отрыве от точных числовых значений, что больше напоминает торг: «мы вам вот это, а вы нам вот то». Справедливости ради надо заметить, что такая «дискретизация» значения меры и соответствия (когда засчитывается признак за признак, а не соизмеряется их количество) проявляется только в противительном значении sono bun. В «однонаправленных» же контекстах (в первую очередь – причинность) действительная соотнесённость диапазонов изменения обеих ситуаций сохраняет релевантность в результирующем представлении, а не «стирается» при формировании «перекрёстного» ментального образа [3].

Относительно ограниченная употребимость трёх единиц, ставших предметом этой статьи, имеет смысл, видимо, увязывать с повышенной сложностью ментальных операций, на которые приходится ссылаться говорящему, используя их. Обратной стороной этого становится и высокая риторическая ценность этих «сложных» инструментов, позволяющая передавать достаточно тонкие оттенки речевого отношения говорящего, такие как ирония, добродушная поддёвка или хладнокровный сарказм.

1. Богуславский И.М. Сфера действия лексических единиц. Автореф. дисс. д. филол. н. М., 1993. 26 с.
2. Мальчуков А. Л. Наблюдения над семантикой и типологией противительных конструкций // Типологические обоснования в грамматике. К 70-летию профессора ВС Храковского. – 2018. – С. 268-283.
3. Fauconnier G. Turner M. The Way We Think: Conceptual Blending And The Mind's Hidden Complexities Basic Books 2002 464 p.
4. Kotonoha взвешенный корпус письменных источников современного японского языка [электронный ресурс] http://www.kotonoha.gr.jp/shonagon/search_form (доступ 7.09.2018)
5. van der Auwera, J. and V.A. Plungian. Modality’s semantic map. Linguistic typology, 1998 No. 2., Is. 1, P. 79–12