Русская литература | Филологический аспект №12 (104) Декабрь 2023

Воспоминания о Кавказе в произведении Натальи Владимировны Урусовой в произведении «Материнский плач Святой Руси»

Маслов Валерий Петрович
магистрант факультета истории и социальных коммуникаций АГУ им. В.Н. Татищева

Аннотация: Проблема исследования в данном контексте может быть определена как исследование жизни Великой Княгини Натальи Владимировны Урусовой в 1920-е гг. Исследование фокусируется на анализе социальных и внутриполитических изменений в контексте Гражданской войны на территории Кавказа. Наталья Владимировна Урусова делится впечатлениями, описывая социально-исторический контекст, в котором она существовала, что является важным дополнением в исследовании указанного периода, поскольку объективная оценка выстраивается на основе сбора и анализа не только первоисточников, но и комплексного анализа историографии различного исторического периода и географии.
Ключевые слова: Великая княжна, Кавказ, дворяне, Наталья Владимировна Урусова, красногвардейцы.

Maslov Valery Petrovich
Master's student at the Faculty of History and Social Communications Tatishchev’s ASU

Abstract: The problem of research in this context can be defined as the study of the life of Grand Duchess Natalia Vladimirovna Urusova in the 1920s. The research focuses on the analysis of social and domestic political changes in the context of the Civil War in the Caucasus. Natalia Vladimirovna Urusova shares her impressions, describing the socio-historical context in which she existed, which is an important addition to the study of this period, since an objective assessment is based on the collection and analysis of not only primary sources, but also a comprehensive analysis of the historiography of various historical periods and geography.
Keywords: Grand Duchess, Caucasus, nobles, Natalia Vladimirovna Urusova, Red Guards.

Материнский плач Святой Руси – это литературное произведение, являющееся воспоминаниями Великой Княгини Наталии Владимировны Урусовой, в которых она рассказывает о своей жизни в период с 1914 по 1941 гг., оказавшемся для нее наиболее трудным. «Материнский плач Святой Руси» представляет собой уникальный исторический документ, в котором прослеживаются явные обвинения в сторону коммунизма, а также переживания дворянки, глубоко верующей. В книге описаны удивительные воспоминания хрупкой женщины, превратившейся в скитальца в период величайшей трагедии в истории человечества – распада Святой Руси.

Княгиня Наталья Владимировна Урусова была обладательницей поэтического таланта, который передался ей от отца – Владимира Константиновича Истомина, известного также под псевдонимом В. Туренин [5, с. 151].

Все воспоминания Великой Княжны можно рассматривать как описание терзаний, вызыванных, прежде всего, материнскими переживаниями. Ее поэтический взгляд на жизнь дал ей силу перенести моральные муки и остаться честным человеком до самого конца. С самых первых дней революции она выявила ложь в обществе и не смирилась с ней до своей смерти в пожилом возрасте. Княгиню Урусову следует считать наставником для тех русских, кто ценит истину выше всего и стремится, исходя из такой жизненной философии, улучшить себя и свое окружение[4, с. 53].

Бедственное положение семьи, муж, который служил вдали от семьи – все это вынудило Наталью Владимировну продолжать искать спасение. Волею судьбы или случайности княгиня встретила своего брата, который посоветовал ей обратиться к отцу Алексею Мечеву в Москве, который считался прозорливцем. При личной встрече последний посоветовал Наталье Владимировне Урусовой поехать на Кавказ к мужу [7, с. 27].

Дорога на Кавказ была тяжелой, помимо прочего, к тому моменту как семья добралась до Владикавказа, в нем уже разгорался голод, начавшийся в 1921 г. Это было вызвано засухой, поразившей главные регионы страны, в частности – Кавказ, сколько политикой большевиков. На Юге России голод охватил 31 млн. человек и стал острой общегосударственной проблемой [1, с. 49]. Население голодало, испытывало острый дефицит предметов первой необходимости, пришли в упадок образование, здравоохранение, традиционное художественно-прикладное искусство дагестанцев. В горах активизировались антисоветские повстанцы [2, с. 73].

Во Владикавказе одной из дочерей удалось устроиться на работу в управление дороги города Грозный [7, с. 30], однако в скором времени на Кавказе приостановили строительство железной дороги, из-за чего Наталье Владимировне пришлось пойти к казакам работать по уборке хлеба и молотьбе [7, с. 34].

Вскоре дочь Натальи Владимировны, Ирина, попыталась вновь устроиться на работу связанную с железными дорогами, однако ее не приняли, обосновывая это тем, что она бывшая дворянка, а новый начальник был коммунистом [7, с. 38]. Помимо этого, проблемы, связанные с трудоустройством, а изначально с обучением, были у сына Н.В. Урусовой – Петра. По прибытии на Кавказ Петр 14 лет понимая, что из-за фамилии не имел права на то, чтобы завершить обучение в семилетней школе для дальнейшего поступление в высшее учебное заведение, поэтому попросил отдать его в четырехклассное железнодорожное техническое училище. Приняли сына Натальи Владимировны только из-за того, что директор не был коммунистом. Тем не менее, несмотря на все трудности, Петр сдал экзамены после трех лет обучения лучше большинства [7, с. 34]. Несмотря на видимые успехи в учебе, незадолго до окончания железнодорожного училища был отчислен Высшим школьным начальством из-за того, что принадлежал к дворянской семье [7, С. 38]. Это обстоятельство обуславливало то, что, имея только оконченную семилетнюю школу Петру пришлось идти работать в железнодорожное депо учеником-подмастерьем. В первый год работы Петр подвергался всяческим издевательствам со стороны большевиков [7, С. 41]. Перетерпев ужасы первого года, на второй отношение к нему со стороны большевиков изменилось, поскольку признали в нем добродушного юношу, готового прийти на помощь.

Наталья Владимировна Урусовой, описывая местных жителей Владикавказа, пишет о том, что население представлено кабардинцами, которые довольно мирные, однако не терпящие большевиков. Примечательно, как отмечает автор, что если к ним в руки попадал русский, то они, будучи мусульманами, заставляли показывать есть ли на груди крест, если есть – отпускали, если нет – расстреливали. Такое положение вещей было обусловлено тем, что сведения, вернее сказать, слухи, которыми они обладали, гласили, что те, на ком крест, явно не большевик, поскольку коммунисты не веруют в Бога [7, с. 35].

Несмотря на то, что окончание компании гражданской войны на Кавказском регионе обычно определяют апрелем-маем 1920 г., контрреволюционные активные действия отдельных добровольных формирований продолжали свою деятельность. Воспоминания свидетелей тех событий описывают обстановку полного хаоса и разграбления, которые охватили регион в первые месяцы после революции. Многие стремились воспользоваться отсутствием власти, чтобы получить свою долю от конфискованного у "эксплуататорских классов" имущества. Однако участников этого процесса беспокоило только то, что они могли бы столкнуться с последствиями своих действий, если какая-либо из существующих политических сил укрепится в регионе. «По пути следовали на город Ставрополь, мы встречали массу нагруженных подвод с имуществом. Гнали скот, свиней, овец и птиц, это крестьяне везли с экономии помещиков: Деминых и Худинова, в том числе и крестьяне нашего села, мы приостанавливались, собрали колоссальный митинг...я крепко разъяснил, что имущество помещиков растягивать нельзя, как оно есть народное достояние и будет взято под контроль Советской властью, после чего одним выкрикивали, что я поддерживаю помещиков, другие задавали вопрос, что нам за это будет [6, с. 118]…»

В период с весны 1920 г. до весны 1921 г. на Северном Кавказе, особенно на территориях, ранее входивших в состав Дагестанской и Терской областей, была установлена советская власть. В результате этого были сформированы многонациональные формы советской автономии для горских народов. Их историческая роль в жизни региона является безусловно важной, но при этом она оценивается с различных точек зрения [6, с. 120].

В 1922 г. в Дербенте начали применяться законы большевиков, а именно учет виноградных плантаций, который велся в зависимости от количества лоз и всех фруктовых деревьев. Вскоре частное имущество стали забирать, и, в конце концов, при учете населения все владевшие прежде виноградниками и садами попадали в Сибирь [7, с. 42].

В декабре 1922 г., Наталья Владимировна решила съездить в Москву на поезде, по пути следования близ разъезда Инхне поезд неожиданно встал, неожиданно, поскольку там обычно поезд не останавливался. Остановка была произведена из-за того, что состав подвергся нападению разбойников, но благодаря благоприятному стечению обстоятельств Наталья Владимировна и ее семья пережили это нападение [7, с. 44].

Как отмечала княжна, чеченцы устраивали рейды для поиска русских, вообще коммунистов. Жили чеченцы в горах, почти на самых вершинах, в то время никаким способом передвижения до них невозможно было добраться. Позднее писалось в газетах, что из-за большевистских восстаний их (чеченцев) переселили в Сибирь, где они вряд ли смогут приспособиться к новым условиям. После пережитого Н.В. Урусова узнала, что с разъезда Инхче, где на поезд было совершено нападение, два дня подряд звонили на станцию Хасав-Юрт, прося прислать военную защиту, поскольку какие-то подозрительные группы чеченцев спускались с гор и располагались вблизи станции [7, с. 42]. Часто при нападении на станции связывали служащих, чтобы поезда не получали сигналы о свободном проходе, останавливались и их можно было грабить.

В докладе Северо-Кавказского крайкома о политическом положении выражалась тревога по поводу увеличивающегося недовольства населения: «На Северном Кавказе наблюдается напряженная обстановка. Ошибки местных партийных активистов и высокие налоговые обязательства вызвали необычайную активность кулаков, а также, в общем, всех слоев крестьянства». Из сводного отчета ГорЧК за период с 1 января по 1 февраля 1922 г. становится ясно, что сотрудники чеки проводили проактивные мероприятия по конфискации оружия у населения [8, с. 16].

Можно согласиться с мнением исследователей Я.З. Ахмадова и Э.Х. Хасмагомадова, которые утверждают, «…что собственно бандитизм в Чечне не превышал в процентном отношении показатели уголовной статистики в Москве или Ленинграде. Но на фоне поголовно вооруженного населения (так, только официальное право на ношение боевого огнестрельного оружия в качестве красных партизан, участников гражданской войны имели не менее 5 тысяч чеченцев), слабых репрессивных органов, уголовные действия получали политическую окраску, дискредитировали новую власть. Новую власть пугала «чрезмерная», с ее точки зрения, степень личной независимости чеченского населения» [8, с. 18].

Таким образом, описываемое путешествие продемонстрировало нам историко-социальную и политическую картину, складывающуюся в период и после гражданской войны. Сравнение описываемых ситуаций Натальей Владимировной Урусовой с реальными фактами позволяет сделать вывод о том, что художественное произведение – воспоминания, обладают присущей историческому источнику достоверностью.

1. Бадмаева Е.Н. Голод в Нижнем Поволжье в 1921 и 1933 гг. // Новый исторический вестник. 2010. № 4 (26). С. 47-59.
2. Бугаев А.М. Установление советской власти на Северном Кавказе и строительство национальной государственности горских народов (март 1920 – апрель 1921 гг.) // Вестник академии наук Чеченской республики. 2011. № 2 (15). С. 71-80.
3. Истомин В.К. Из пережитого. М.: Университетская типография, Страстный бульвар. 1906. 44 с.
4. Лачева М.Ю. Поведенческие мотивации новомучеников в условиях политической, экономической и социокультурной трансформации в СССР в 1920-1930-е гг. // Реформы в повседневной жизни населения России: история и современность. 2020. С. 53-57.
5. Половцев А.А. Русский биографический словарь. Т. 8. СПб.: Тип. Главного Управления Уделов. 1897. 758 с.
6. Семенов А.А., Касьянов В.В., Чупрынников С.А. Постреволюционный хаос на Северном Кавказе в воспоминаниях очевидцев: социоисторический анализ // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2019. № 12. С. 117-122.
7. Урусова Н.В. Материнский плач Святой Руси. М.: Художественная литература. 2020. 98 с.
8. Эльбуздукаева Т.У. Хроника первого разоружения Чечни (20-е гг. XX в. // Вестник Владикавказского научного центра. 2015. Т. 15. № 1. С. 15-20.