Фольклористика | Филологический аспект №10 (54) Октябрь 2019

УДК 398.2 + 299.18

Дата публикации 08.10.2019

Волхв как центральный образ в мифопоэтическом пространстве неоязыческого фольклора

Пепеляева Софья Валерьевна
канд. филол. наук, ННГАСУ; СамГУПС, РФ, г. Нижний Новгород, sofia87@mail.ru

Аннотация: Статья посвящена рассмотрению образа волхва в художественных текстах представителей современного языческого движения. На основе идеологических трудов лидеров неоязыческих общин устанавливаются характерные черты, присущие волхву как центральному элементу языческого культа. На материале сборника текстов «Побрехушки» раскрывается функционирование литературного образа волхва, а также примерами из текстов иллюстрируются заявленные качества служителя культа.
Ключевые слова: волхв, бывальщина, мифопоэтика, сакральное

The magus as the central image in the mythopoetic space of neo-pagan folklore

Pepelyaeva S.V.
PhD in Philology, Associate Professor, NNSAGU; Samara State Transport University, Russia, Nizhny Novgorod

Abstract: The article is devoted to the consideration of the image of the Magician in the literary texts of the representatives of the modern pagan movement. On the basis of the ideological works of the leaders of the neo-pagan communities, the characteristic features inherent in the Magician as the Central element of the pagan cult are established. The material of the collection of texts «Pobrekhushki» reveals the functioning of the literary image of the sorcerer, as well as examples of texts are illustrated with the stated qualities of a acolyte of religion.
Keywords: magician, byvalshina, mythopoetics, sacred


Волхв – центральный и важнейший элемент славянского языческого общества. Именно он олицетворяет собой присутствие богов на земле. Согласно иерархической системе мироздания, созданной волхвом Родимиром, представителем общины «Волхвы Рода», волхвы стоят на восьмой ступени из четырнадцати, пропуская вперед только богов [7] и оставляя позади растения, животных и людей. Таким образом, исключительно волхвам как представителям земного мира отдается онтологический приоритет.

Обратимся к идеологу современного языческого движения – волхву Велимиру (Н.Н. Сперанскому). По его мысли, волхвы – обладатели сакральных черт [11]. Простым народом они почитаются и воспринимаются наравне с богами. «Волхв соединяет в своей судьбе призвание и признание» [2, с. 136]. Он источник знания о мире, о его устройстве, о законах мироздания, поэтому призван не просто концентрировать в себе знания, но преумножать их. Неслучайно один из тезисов «Русского языческого манифеста» гласит: «… волхов, в первую очередь, должен уметь понимать волю богов» [6, с. 30]. Без этой постоянной, непрекращающейся духовной работы не будет становления волхва как служителя культа и, что важнее, проводника идей и воли богов.

Однако функционал волхва не ограничивается перманентным духовным ростом и периодическими сеансами общения с богами. У него как у члена общины есть свои сугубо утилитарные функции, исполнение которых призвано улучшать жизнь «сородичей». Волхв – это человек-практик, исполняющий обряды, использующий свои знания и опыт для решения разного рода вопросов. В «Краткой энциклопедии славянской мифологии» читаем: «Волхвы должны были знать все обряды, ритуальные песни и заговоры, а также все целебные свойства трав; они обязаны были уметь вычислять календарные сроки всех магических действий и т.д.» [9, с. 190]. Представители современных языческих общин лишь подтверждают эти умозрения ученых: «Совокупная деятельность жрецов направлена на сохранение, развитие и распространение Родной веры, творение обрядов и молитв, духовное и телесное совершенствование верующих, осуществление гаданий, благодарственных и жертвенных приношений Богам и Предкам» [8, с. 33].

Кроме того, волхв – это и уважаемый в общине человек, человек, к которому люди идут за советом. Пожалуй, это главная характеристика того, кого именуют волхвом. Подтверждение сему находим в различных работах представителей неоязычества: «А кому можно в последний момент своей жизни доверить свою Душу? Только очень порядочному, всеми уважаемому Человеку» [5, с. 98]; «Признание личной силы волхва <…> заждется не столько на его исключительных личных способностях, сколько на праведности и волевых устремлениях, на чистоте его помыслов…» [2, с. 135]; «Самое главное качество волхва – уважение людей» [12].

Из указанных выше двух качеств волхва – концентрация знания и уважение соплеменников – следует еще одно его назначение: наставничество. Волхв опирается не только на багаж полученных им знаний, но и на практический опыт, на житейскую мудрость, что делает его незаменимым при принятии какого-либо важного решения или поиска выхода из затруднительной ситуации. Неслучайно волхва приглашали в дом к новорожденному ребенку, чтобы дать тому имя. Волхвы же занимали видное место на политической арене – участвовали в заключении договоров с послами других стран.

Итак, какими же качествами, чертами должен обладать волхв, согласно идеологии современного языческого движения? Во-первых, он должен быть уважаем всеми членами общины. Во-вторых, волхв – источник знания, практического опыта, что, в-третьих, позволяет ему разбираться в божественных посланиях и трактовать их в правильном ключе. И в-четвертых, волхв должен быть советчиком и наставником молодого поколения, должен «заставить звучать уснувшие души, разбудить их и настроить в лад восходящим потокам любви, справедливости и милосердия» [2, с. 136].

Подобная характеристика служителя культа находит свое отражение не только в идеологических работах членов неоязыческих общин, но также и в их художественном творчестве. Рассмотрим, как функционирует образ волхва в сборнике «Побрехушки» за авторством волхва «Велесова круга» Богумила.

Прежде чем приступить к анализу литературных текстов, необходимо уделить некоторое внимание специфике рассматриваемого нами жанра. Структура, содержание и образная система данных текстов указывает на то, что, скорее всего, это такой жанр русского устного народного творчества, как бывальщина. Исследователь-фольклорист Н.А. Криничная определяет этот жанр в качестве «пересказа того, что было с кем-то другим» [4, с. 8]. Бывальщина отсылает слушателя / читателя к произошедшему в прошлом событию, поэтому можно с долей уверенности говорить, что в ее основе сюжет, который иллюстрирует реально существующую социально-общественную деятельность человека, а значит, претендует на достоверность. С точки зрения сугубо лингвистических признаков жанра он проявляет себя в конкретных речевых формулах. Например, «Однажды мудрые люди говорили волхву Богумилу…» [1, с. 3], «Случилось как-то двум охотникам…» [1, с. 3], «Как-то спросил один жрец другого жреца…» [1, с. 6], «Случилось то в старопрежние времена» [1, с. 10]. Как видно, тексты основываются на ситуациях, свидетелем которых якобы явился рассказчик.

Следующая характеристика бывальщины, по Н.А. Криничной, – обращенность ее сюжета к языческим верованиям. Самым ярким выражением данного тезиса является образная система анализируемых нами текстов, а именно, образ волхва. Он становится центром созданного автором мифопоэтического пространства. К нему приходит простой народ со своими личными или общественными проблемами: «Из далекой деревушки к жрецу Перуна пришли селяне. “Владыко! – сказали они. – Есть у нас один вопрос, который нас сильно занимает”» [1, с. 7], «В одном лесу был волхвом старый ежик. Молился Богам, творил жертвы, исполнял обряды. Родится у лосей дитя – зовут ежа имя лосенку нарекать. Свадьба у лис – зовут ежа молодых вокруг дуба обводить» [1, с. 8], «Нашли как-то двое мужичков, Борута и Гориславка, самый что ни на есть клад. Найти-то нашли, а разделить никак не выходит. Решили не спорить, а идти прямиком к волхву Велеславу» [1, с. 27]. Бывает, что в рассматриваемых текстах автор закрепляет за волхвом инициативу принятия решения существующей проблемы, или даже волхв сам обращается к князю с добрым советом: «Как-то проходил он мимо храма, где требы творил старый волхв Мизгирь. Хотел Завойка мимо пройти, да Мизгирь его с порога увидал, крикнул: “Постой-ка!”» [1, с. 137], «И он, прихватив посох, немедленно поспешил из храма в княжий терем, чтобы известить князя о своем важнейшем открытии» [1, с. 185].

Наиболее ярко в «Побрехушках» иллюстрируются прямые обязанности волхва, которые мы условно обозначим как «общение с богами», «умение толковать послания богов». Так, в качестве жизнеутверждающего зачина выступает бывальщина «Про волхва, коего занесло», которая открывает сборник. Она повествует, что «однажды одного волхва занесло в некие дальние края» [1, с. 3]. Пространство оказалось пустым, там не было никого и ничего. Волхв вопрошает к богам, что же он делает там, где нет абсолютно ничего. В тот же миг боги привнесли в пустоту и людей, и зверей, и растения. В другом тексте – «Про нищую братию» – к волхву обращается князь с целью прояснить непонятную ситуацию: «Скажи, владыка, отчего в Синебугорске расплодилось столько всяких уродливых? И почему они все толпятся <…> поближе к храму, а внутрь не заходят..?» [1, с. 54]. На что волхв Мизгирь отвечает, что это нечистые духи таким образом из простых людей деньги вытягивают. Тем самым, волхв демонстрирует князю и обществу свою прозорливость, умение видеть нечистую силу, определять зло и потусторонний элемент.

Как было отмечено выше, по мнению многих представителей неоязыческих общин, главным качеством волхва является уважение его со стороны других членов общины. Эта мысль генеральной линией проходит через все тексты сборника, героями которых является волхв. Неслучайно князь из разобранной выше бывальщины обращается именно к волхву, а не старается разобраться в ситуации сам. Авторитет, коим обладает служитель культа, становится показателем духовной силы, мудрости, большого опыта. Или в тексте «Про подарок Мизгирю» собравшийся на ярмарке народ решает приобрести своему волхву подарок. Совершенно очевидно, что человек, не вызывающий одобрения, почитания, не стал бы объектом такого трогательного единодушия. В бывальщине «Про Мизгиря и Латырь» народ в едином порыве устремился за своим волхвом, собравшимся на край земли, чтобы «поглядеть на святой Латырь-Камень» [1, с. 57]. Для волхва такое решение всей общины стало неожиданно приятным: «Мизгирь улыбнулся на то, а сам украдкой слезу смахнул» [1, с. 58]. В этой связи следует отметить те определения, которые князь, люди дают волхву: владыка, батюшка, отче, великий служитель. Подобные номинации, пожалуй, наиболее яркое проявление почтения волхва.

В «Побрехушках» волхв показан и как крайне образованный человек, стремящийся к приумножению своих знаний. Например, в «Про чудо Рода» народ задается онтологическими вопросами: «Как же Род мог создать землю, ежели вокруг вообще ничего не было?» [1, с. 41]. Подобный вопрос можно адресовать только волхву, как представителю образованной, ученой прослойки общества. Обладающий мудростью Мизгирь объясняет людям, как из ничего был создан материальный мир. А в побрехушке «Книги для волхва» герой проявляет свою любовь к письменным текстам. Однако внимание персонажа привлекает не беллетристика, а имеющая для него особый смысл литература: «Азбуковник» волхва Божегрома Хромослепого, «Азбуковник Венчанный» Владибора, «Толковище» Велеслава Старого, «Сварожии круга» и др. Как видно из названий придуманных автором текстов, эта литература действительно имеет большую ценность для волхва. Это не только своеобразные языческие святые писания, но и настоящий кладезь древней мудрости. Поэтому волхву не жалко никаких денег для приобретения этих книг. Кроме того, после исчерпания всех волховских денежных запасов, местные купцы согласились купить у торговца весь литературный ассортимент. Причем приурочили это к 30-летию служения волхва в местном храме.

Не менее значимой становится и наставническая функция волхва по отношению к молодому поколению, которое должно будет нести полученные и усвоенные от него знания остальным членам общины. Например, в бывальщине «Про горшок» волхв Мизгирь решил научить ребенка, который держал в горшке разных насекомых, бережно относиться к животному миру. «… из лесу вышел огромный великан. <…> Схватил в горсть волхва Мизгиря и того мальца и сунул их обоих в свой горшок» [1, с. 26]. Оказавшись в роли пойманной в горшок букашки, ребенок должен был научиться разумному отношению к Природе путем раскаяния и сожаления о собственных деяниях. «Тут очнулся он, словно со сна. <…> Никакого великана и в помине нет, а только стоит рядом старый Мизгирь да хитро улыбается» [1, с. 27].

Однако необходимо заметить, что автор «Побрехушек» создает не исключительно положительный образ волхва. Служитель культа наделен у Богумила и такими качествами, как предприимчивость, хитрость, самонадеянность, хвастовство. Например, в тексте «Про дележ клада» волхв Велеслав обирает двух мужиков, нашедших клад, аргументируя при этом каждое свое действие: «… не обидьте и меня, старого. Чай помог вам в дележе честно и без обмана <…> уделите гривенок по десять» [1, с. 27]. Далее он спрашивает, кто первым нашел клад, и производит дележ заново, за что просит еще десять гривен. В итоге из ста найденных гривен у мужиков на руках остается по две.

В бывальщие «Про хвастовство» трое волхвов хвастают друг перед другом своей волшебной силой. Конечно, такое поведение идет вразрез с устоявшимся образом волхва. В тексте «Про волхва Велеслава и евонный посох» также говорится о хвастливом волхве, который собственному посоху заявляет, что сможет полететь. По мере все далеко заходящего спора Велеслав проявляет совсем уж чуждые волхвам качества: раздражительность, злость, нервозность. А в «Про то, как Велеслав испытан был» он демонстрирует вдобавок к рассмотренным выше чертам самонадеянность. К нему в храм, обернувшись странником, пришел Велес и попросил рассказать об этом боге. «Про Велеса-Батюшку, – воодушевился Велеслав, – я знаю больше, чем кто бы то ни было!» [1, с. 123]. Почитание бога, без сомнения, не является отрицательным проявлением, однако выставление своих знаний напоказ довольно странно для духовного лица. Тем более, что далее он показывает нетерпение, лукавство и изворотливость: «А попрошу не перебивать волхва, когда он дельные вещи глаголет! – вспыхнул Велеслав» [1, с. 123]; «“Это все мне открылось очень давно, когда мне в первых раз явился Велес-Батюшка!”. Такого Велес стерпеть не смог…» [1, с. 123]; «Тут только и понял Велеслав, что за гостя он разговорами занимал. Воздуха побольше вдохнул да и зарядил» [1, с. 123].

Нами был задан автору сборника вопрос, какова причина наделения волхва такими нелицеприятными качествами. Богумил ответил: «“Побрехушки” нацелены по природе скорее веселить, чем задумываться о смысле жизни, поэтому в них возможны любые преувеличения для усиления эффекта (опять же, не нарочно, а по велению жанра и фантазии). Мелкая реальная деталь может быть доведена до сказочного абсурда, раздута до характерной, но никогда не существовавшей черты характера. Сочинитель в моем лице хотел подтрунивать над друзьями, веселя себя и их самих» [3].

Подводя итог проведенному анализу, можно уверенно заявить, что представители современных языческих общин, создавая собственное мифопоэтическое пространство, ставят в центр образ волхва, обладающего качествами, которые присущи и реально существующим служителям культа. Внесение в художественный текст особенностей характера, идущих вразрез с общепринятыми представлениями о персоне волхва, призвано наделить его определенной легкостью, долей юмора и веселья.


Список литературы

1. Богумил Мурин Побрехушки. Книга первая. Часть I (Издание «Велесова круга») / Мурин Богумил. Обнинск: Типография «Оптима-Пресс», 2006. 226 с.
2. Веста, А. Священный смысл языческих обрядов / А. Веста. М.: ТД «Велигор», 2015. 186 с.
3. Интернет-переписка от 25.07.2018. Из личного архива автора.
4. Криничная, Н.А. Легенды, предания, бывальщины / Н.А. Криничная. М.: Современник, 1989. 287 с.
5. Основы Русской Народной Веры. М.: «Белые альвы», 2016. 256 с.
6. Русский языческий манифест / Сост. М.С. Васильев, Д.Ж. Георгис, Н.Н. Сперанский, Г.И. Топорков. М., 1997. 44 с.
7. Сайт «Волхв РОДа». URL: http://volxv.info/universe (дата обращения: 29.09.2019).
8. Славянская Родная Вера. 2014. 132 с.
9. Шапарова, Н.С. Краткая энциклопедия славянской мифологии / Н.С. Шапарова. М.: АСТ; Астрель; Русские словари, 2001. 624 с.
10. Шиженский, Р.В. Волхвы в современных родноверческих общинах / Р.В. Шиженский. Н.Новгород, 2007. 38 с.
11. Шиженский, Р.В. Почвенник от язычества: мировоззренческие дискурсы волхва Велимира (Н.Н. Сперанского) / Р.В. Шиженский. Н.Новгород: Типография «Поволжье», 2015. 216 с.
12. Ярина Волхова А кто такие, эти жрецы? Кто их ими сделал? [Электронный ресурс] / Волхова Ярина. 2006 г. URL: http://www.paganism.ru/volhv.htm (дата обращения: 22.09.2019).

Расскажите о нас своим друзьям: