Германские языки | Филологический аспект №1 (45) Январь, 2019

УДК 81`4

Дата публикации 31.01.2019

К вопросу о культурной специфике немецкого анекдота

Щербина Сергей Юрьевич
канд. филол. наук, доцент кафедры РГФ (П), Тихоокеанский госуниверситет, РФ, г. Хабаровск, sjus60@mail.ru

Аннотация: Малоформатные тексты относительно недавно стали предметом внимания лингвистики текста. Анекдот первоначально изучали как комический жанр. Позднее внимание исследователей привлекла культурная обусловленность анекдота и средства ее экспликации. При этом в основном предметом изучения служили авто- и гетеростереотипы. Менее явные средства экспликации культурной специфики исследованы значительно хуже. Поэтому в данной статье предпринимается попытка анализа именно таких средств.
Ключевые слова: анекдот, жанр, культурная обусловленность, средства экспликации культурной специфики

On the question of the cultural specificity of the German anecdote

Shcherbina Sergei Juryevich
candidate of Science, assistant professor, Pacific National University, Russia, Khabarovsk

Abstract: Short type texts have only recently become the object of study of text linguistics. Jokes were previously studied as a type of comic texts. Later attention of researchers was drawn to their cultural conditioning and the means of explication of their cultural component. The object of study in this case was auto- and heterostereotypes. Less visible means of explication of their cultural peculiarities were not thoroughly examined. Such means are the object of study in this article.
Keywords: joke, genre, cultural conditioning, means of explication of cultural peculiarities


Как известно, становление лингвистики текста приходится приблизительно на 70-е годы XX века. При этом в фокусе исследователей сначала оказались «полноформатные», объемные типы текстов различных функциональных стилей. Так называемые малоформатные тексты, как, например, басня, эпиграмма, афоризм и некоторые другие стали предметом лингвистического изучения несколько позже. С одной стороны, «пренебрежение» к малым формам можно, по-видимому, объяснить их пограничным положением в общем массиве текстов разных  функциональных стилей и, как следствие, меньшей социокультурной значимостью. С другой стороны, дискуссия о необходимых и факультативных признаках текстуальности, которая развернулась с момента публикации известной ныне любому исследователю монографии Р. Богранда и  В. Дресслера [4, с. 4-14], не в последнюю очередь была релевантной для некоторых типов текста малого объема.

Анекдот как малоформатный текст на первый взгляд не подпадет под проблемный тип текста, так как в классическом виде (краткая юмористическая история) соответствует всем семи критериям текстуальности из вышеуказанной монографии. Тем не менее, наряду с традиционной формой анекдота-ситуации имеются анекдоты-загадки и анекдоты-вопросы, в которых ситуация представлена в свернутом виде. Кроме того, нельзя не отметить, что анекдот возник как устная форма (комического) рассказа и лишь позднее был зафиксирован  в письменной форме. Здесь имеется в виду не только политический или нецензурный анекдот в устной форме вследствие определенной табуированности и практической невозможности печатания таких текстов, как минимум, в условиях цензуры или определенных моральных рестрикций. Существуют и предпочтительные техники или (предтекстовые) сигналы при рассказе анекдота в компании, аудитории, семье и т.д.

Другими словами, анекдот как тип текста находится на стыке устности и письменности, что могло служить дополнительным сдерживающим фактором для проявления к нему интереса со стороны лингвистики текста. Ведь первоначально предметом ее изучения являлись только письменные тексты, а устные тексты фактически игнорировались.

Впоследствии лингвисты при исследовании анекдота сконцентрировали внимание преимущественно на средствах создания комического эффекта. Лишь относительно недавно были предприняты попытки описания этнокультурной специфики анекдота.

В данной статье речь пойдет о некоторых аспектах культурной специфики немецкого анекдота. Попутно заметим, что культурно обусловленное своеобразие текстов (в немецкой терминологии „Kulturalität“) следует считать восьмым признаком текстуальности [5, с. 477]. Ведь в анекдоте  обыгрываются типичные для определенного социума ситуации, которые могут отражать свойственную этому социуму  культурную специфику и в таком случае должны быть как-то эксплицитно выражены.

В целом ряде публикаций об анекдоте и средствах выражения комического при описании культурной специфики жанра авторы фокусируют внимание преимущественно на проблематике этностереотипов [1, с. 38-42; 2, с. 47-50]. Конечно, в любом социуме достаточно популярными являются анекдоты о других этносах (нациях, национальных меньшинствах или представителях некоторых регионов в собственной стране, например жителях Восточной Фризии в Германии, которых всегда выставляют в роли глупцов). Представляется, что хотя авто- и гетеростереотипы в обобщенном виде отражают значимый пласт культурной специфики этноса, но фактически отражаю только ее часть.

В действительности культурно-значимая информация носит комплексный характер, который сложно описать, так как большая его часть скрыта от наблюдения. Достаточно вспомнить в данной связи известную иллюстрацию культуры в виде дрейфующего айсберга, у которого на поверхности воды находится лишь небольшая, видимая часть.  Основная часть айсберга (порядка 90%) скрыта под водой. Эта невидимая часть культуры находится в основном в подсознании и проявляется и применяется (автоматически) лишь тогда, когда возникают непривычные ситуации при контактах с другими культурами или их представителями.

Поэтому способы экспликации культурно-значимой информации не должны ограничиваться  только рамками этностереотипов, которые в данном исследовании сознательно не учитываются. Какие другие средства могут придавать анекдоту культурную специфику? Для ответа на  этот вопрос обратимся к примерам из сборника анекдотов журнала „Bild“ [3].

(1). Der Euro-Witz

„Nun aber schnell ins Bett, Sabine! Gleich kommt der Sandmann.“ –

„Ach was, Mutti. Gib mir fünf Euro, dann erzähle ich Vati nichts davon.“

Знакомый с культурой Германии человек знает, что „Sandmann“ («песочный человек») – название детской передачи. В России передача для такой целевой аудитории называется «Спокойной ночи малыши». Реципиент должен также знать, что в Германии в целом принято раньше, чем в России ложиться спать (и вставать в сад, школу или на работу). Кроме того, личное немецкое имя девочки  (Sabinе) и название денежной единицы (Евросоюза) «евро» создают соответствующий культурный колорит. Поскольку в немецком языке слово „Mann“ («муж, мужчина»)  и соответствующий  полуаффикс „-mann“ в лексеме „Sandmann“ имеют общую семантику, девочка, которая, видимо, совсем маленькая по какой-то причине поняла, что придет какой-то мужчина. Чтобы не «выдавать» мать и получить собственную выгоду, она просит пять евро «откупных». Видимо, в этом уже можно разглядеть немецкий рационализм.

(2). Der Männer-Witz

Nach einer langen Strecke vom U-Bahnhof bis zur Haustür fragt die Frau einen Mann, der immer hinter ihr hergelaufen ist: Was laufen Sie  eigentlich die ganze Zeit hinter mir her?“

Der Mann ganz verdutzt: „Jetzt, wo Sie sich umgedreht haben, frage ich mich das auch…“

Однозначным культурным маркером выступает лексема „U-Bahnhof“, так как в Германии метро называется „U-Bahn“ (дословно: «подземная железная дорога»). Да и слово „Bahnhof“ («вокзал», а не станция) само по себе специфично, так как немецкое метро проложено неглубоко, практически прямо под поверхностным слоем земли. Вход в метро иногда внешне напоминает железнодорожный вокзал или станцию „S-Bahn“ («городская железная дорога»), особенно когда он совмещен с ними (через ж/д вокзал или станцию „S-Bahn“).  Мужчина, следующий за женщиной от вокзала до двери ее дома, по-видимому, засмотрелся на ее фигуру, и неприятно поражен после того, как она к нему повернулась и спросила о причине преследования.  В соответствии с культурными нормами вежливости оба, тем не менее, обращаются друг к другу на Вы. И это несмотря на возможный испуг женщины и разочарование мужчины. Другими словами, они подчеркнуто вежливы.

(3). Der Enkel-Witz

Die Großmutter bringt ihren Enkel zu Bett: „Ene meine Mütze, zehn Pfund Grütze – ene meine Muh, und müdʼ bist du!“-

„Mal ehrlich, Oma, bist du blau?!“

Человек, знакомый с немецкими реалиями, без труда узнает в словах бабушки, которая пытается убаюкать своего внука, рифмованную считалочку. Для внука такой образ бабушки, очевидно, необычен. Поэтому он интересуется, не под градусом („blau“) ли она. Национальная специфика фразеологии проявляется здесь в использовании прилагательного «синий» в идиоматическом, связанном значении «выпивший». Таким образом, налицо пример использования в анекдоте культурной маркированности цветообозначений, которая подробно описывается во многих теоретических работах по лингвокультурологии и межкультурной коммуникации.

(4). Der Arzt-Witz

„Bitte brüllen Sie wie am Spieß, so laut, wie Sie nur können“, sagt der Dentist zu dem Mann im Behandlungsstuhl.

„Aber wieso?“ –

„Ach, es ist wie verhext! Das Wartezimmer ist brechend voll, und ich will das Fußball-Länderspiel sehen, das in zehn Minuten beginnt.“

Общеизвестно, что в Германии футбол является самым любимым спортом. Существует огромное количество футбольных команд и лиг разного уровня, как любительских, так и профессиональных. Матчи бундеслиги и игры сборной (в тексте: „Fußball-Länderspiel“) проводятся строго в определенные дни, и врач-дантист в анекдоте с менталитетом типичного немецкого футбольного болельщика, не хочет пропустить игру сборной. Безусловно, национально специфичными являются фразеологизмы  в форме эксплицитных или имплицитных сравнений „brüllen wie am Spieß“ («орать как на вертеле») „es ist wie verhext“  («как заколдованный» дословно «ведьмой»), „…ist brechend voll“ («наполнен, что вот-вот лопнет», дословно: «разломится»).

(5)Der Umzugs-Witz

Seit 30 Jahren wohnte Dieter im selben Haus. Plötzlich zieht er ins Haus nebenan.

„Gefiel es Ihnen in der alten Wohnung nicht mehr?“, fragt ihn die Nachbarin.

„Hmm“, überlegt Dieter, „der Wandertrieb in mir war schon immer stärker.“

Ключевую роль в создании комического эффекта играет сложносоставная лексема  „Wandertrieb, которая явно намекает на одно из любимых занятий немцев: пешие прогулки (Wandern), для которых в настоящее время оборудованы многие  маршруты разной сложности и протяженности по всей Германию. Традиция уходит корнями в средние века, когда (особенно молодые) люди, отправлялись в путь, чтобы чему-то  научиться и познать окружающий мир.  Мотив протяженных прогулок находим и в немецких народных песнях, например, „Das Wandern ist des Müllers Lust“.

(6) Der Polizei-Witz

Warum müssen Polizisten immer zu zwei auf Streife gehen?

Damit sie wenigstens zusammen auf 9 Jahre Schulausbildung kommen…

В анекдоте, который построен по принципу вопрос-ответ, высмеивается необразованность полицейских, которые ходят в наряд и несут дежурство попарно. Тогда их суммарное школьное образование равно  хотя бы 9 классам, что соответствует уровню немецкой  „Hauptschule“ (точный перевод данной лексемы невозможен в связи с различиями систем образования Германии и России), Другими словами, подразумевается тип школы в Германии с низшим образовательным уровнем.

(7) Der Soldaten-Witz

Kurzsichtiger Feldwebel: „Stillgestanden! Das gilt auch für den Kleinen da hinten mit der roten Mütze.“

Zaghafter Einwand: „Aber, Herr Feldwebel, das ist doch ein Hydrant!“

Feldwebel: „Egal, hier haben auch Akademiker zu gehorchen!“

В комическом свете представлен фельдфебель, воинское звание которого уже само по себе культурно специфично, так как отражает реалии немецкой армии. К ним же относится команда „Stillgestanden“ (буквально: «стоять, не шевелясь», русский аналог „«Смирно!») и грамматическая структура с выраженным модальным значением «подчинения/повиновения („…hier haben auch Akademiker zu gehorchen!“ - «Здесь должны выполнять команды и выпускники ВУЗов»). Следующее культурно окрашенное слово „Akademiker“ классический пример из «ложных друзей» переводчика, так как означает просто специалиста с высшим образованием (а не ученого-«академика»).  Фельдфебель в тексте не только близорук и поэтому принимает гидрант за солдата, но и, недостаточно образован, так как латинско-греческое заимствование „Hydrant“ с суффиксом „-ant“ воспринимает как «образованного человека» по аналогии (частичному созвучию) с другими «непрозрачными» заимствованиями типа „Laborant, Aspirant/Doktorand, Praktikant“.  

(8) Der Männer-Witz

Nach einer Kneipentour beschließen zwei Freunde, noch ein Bier in der Wohnung des einen zu trinken. Der flüstert vor der Wohnungstür: „Pssst! Meine Frau schläft sicher schon!“

Leise betreten sie  den Flur, der eine geht in die Küche, der andere wirft einen Blick ins Schlafzimmer. Entsetzt läuft er in die Küche und sagt: „Du, bei Deiner Frau liegt ein anderer Mann im Bett!“-

„Sei leise! Wir haben nur noch zwei Bier!“

Экспликация  культурной специфики в рассматриваемом  тексте достигается вследствие употребления лексем „Bier“ («пиво»)  и „Kneipentour“  («поход по пивнушкам»), так как пиво является для немцев самым важным алкогольным напитком. Технология пивоварения в Германии, как известно, уходит корнями в средние века. Достаточно вспомнить хотя бы известную каждому немцу  надпись на пивной этикетке „Gebraut nach Reinheitsgebot“ (буквально: «сварено в соответствии с заповедями чистоты»). Напомним, что Райнхайтсгебот» — это фактически закон, в соответствии с которым  для производства немецкого пива должны использоваться только три  ингредиента: вода, ячменный солод и хмель. Закон был издан баварским герцогом Вильгельмом IV в г. Ингольштадт 23 апреля 1516 года.

Нельзя не упомянуть в  также сложившуюся особую культуру употребления пива (температуру, разные по размеру и форме пивные бокалы в зависимости от сорта пива и региона). В анекдоте пиво для незадачливого мужа даже важнее, чем какой-то мужчина в постели его жены: обнаружив на кухне всего две бутылки, он перешептывается со своим другом-собутыльником, чтобы не пришлось делиться пивом с  третьим.

(9)Der Fritzchen-Witz

Fritzchen fragt seine Mutter: „Können Herrenregenschirme und Damenregenschirme Kinder kriegen?“ –

„Nein!“ –

„“Und wo kommen dann die Knirpse her?“

Главным персонажем анекдота является мальчик по имени „Fritzchen“. Оно образовано при помощи уменьшительно-ласкательного суффикса „-chen“ от ранее достаточно распространенного нейтрального „Fritz“.  Некоторые немецкие кайзеры даже носили это имя. А в XX веке во время Великой отечественной войны советские солдаты даже называли солдат вермахта фрицами.

Фрицхен во многом напоминает Вовочку из русских анекдотов и не только потому, что суффикс «-очк-» также уменьшительно-ласкательный. Таким образом, в роли персонажей соответственно немецких и русских анекдотов выступают мальчики с присущей им или наигранной наивностью либо невинностью задаваемых вопросов. Так, Фрицхен усматривает взаимосвязь между  зонтами для мужчин („Herrenregenschirme“) и зонтами для женщин („Frauenregenschirme“), а также складными зонтиками („Knirpse“). Последняя лексема имеет и второе значение в немецкой разговорной речи, а именно: «карапуз». Таким образом, выстраивается логическая цепочка между первыми компонентами сложносоставных слов „Frauen-„ „Männer-„ и лексемой „Knirps“, которая эксплицитно выделена при помощи фразеологизма с разговорной окраской „Kinder kriegen“ («иметь/рожать детей»).

(10) Der Chef-Witz

Trifft der Abteilungsleiter seine Sekretärin am Nacktbadestrand. „Freut mich aufrichtig, sie hier zu sehen, Fräulein Inge.“-

„Das sehe ich.“

Персонажами анекдота являются начальник (завотделом) и его секретарша, т.е. типичные для такого жанра протагонисты. Необычность происходящего заключается в том, что действие происходит не в бюро, а на нудистском пляже („Nacktbadestrand“), который в немецком называют также  „FKK-Strand“, где   „FKK“  расшифровывается как „freie Körperkultur“ («культура свободного тела»). Здесь стоит отметить, что такие пляжи, начиная примерно с начала  XX века появились в Германии и не являются чем-то неприличным или аморальным (как и подобные сауны для мужчин и женщин).

Комизм ситуации заключается не только в смене привычных декораций, но и в том, что шеф произносит, в общем-то, дежурную фразу „Freut mich aufrichtig, sie … zu sehen“ («Рад Вас здесь видеть»), в которую,  несколько опрометчиво вставляет наречие „hier“ («здесь»). Поскольку секретарша замечает реакцию шефа на свое обнаженное тело, следует ее мгновенный и лаконичный ответ (пуанта):  „Das sehe ich.“ (дословно: «я это вижу», по смыслу: «это заметно»). Кстати, здесь срабатывает эффект обманутого ожидания реципиента, так как привычным ответом на вышеупомянутую формулу приветствия могла бы быть фраза „Freut mich auch“  («Я тоже рада»).

Хотелось бы обратить внимание на одну существенную деталь: каждый анекдот в цитируемом сборнике озаглавлен. Тем самым, с одной стороны эксплицитно выражена его тематика. С другой стороны, все анекдоты одной тематики образуют своеобразные ряды, хотя последовательность текстов в сборнике произвольная. Оглавление анекдота свидетельствует в частности и о том, что для этого жанра характерны относительно постоянные персонажи, которые имеют стабильные речевые и поведенческие характеристики, которые хорошо знакомы носителям языка (ср. Шмелева стр. 23)  

Подведем теперь некоторые итоги анализа анекдотов на предмет их культурной специфики.  Материал показывает, что средства создания культурного колорита весьма разнообразны. К ним в частности относятся:

  1. обозначения многочисленных культурно маркированных национальных реалий (денежных единиц, типичных имен, системы образования, объектов или инфраструктуры и отдыха),
  2. обозначения телевизионных программ („Sandmann“),
  3. фразеологические единицы (в данном случае устойчивые сравнения и цветообозначения),
  4. предпочтительное времяпровождение  и традиции („Wandern“, „Fußball“, „Bier“/„Kneipe“, „Nacktbadestrand“/“FKK“),
  5. черты национального характера (практичность или рационализм, вежливость),
  6. характерные или приписываемые черты отдельных социальных групп (например, глупость или необразованность солдат и полицейских).

Разумеется, что проведенный анализ не является исчерпывающим, а лишь намечает возможные пути изучения  лингвистических средств экспликации культурной специфики немецкого анекдота. Представляется, что последующие исследования должны уделить основное внимание именно неявным компонентам культуры, как, например, ценности и нормы поведения.


Список литературы

1. Кулинич, М. А. Лингвокультурология юмора (на материале английского языка) / М. А. Кулинич. – Самара : Изд-во СамГПУ, 1999. – 180 с.
2. Шмелева Е. А. Русский анекдот: текст и речевой жанр / Е. А. Шмелева, А. Д. Шмелев. – М. : Языки славянской культуры, 2002. – 144 с.
3. Die besten Witze von BILD / J. Schumacher, Th. Rosin (Textredaktion). – Hamburg/München : BILD / Ullstein, 2004. - 127 S.
4. Beaugrande, R. Einführung in die Textlinguistik / R. Beaugrande, W. Dressler. – Tübingen : Niemeyer 1981. – 269 S.
5. Fix, U. Grundzüge der Textlinguistik / Fleischer, W. Kleine Enzyklopädie – Deutsche Sprache / W. Fleischer, G. Helbig, G. Lerchner (Hrsg.). – Frankfurt/M, Berlin Bern, New York, Paris, Wien : Lang, 2001. – S. 470-511.

Расскажите о нас своим друзьям: